Чтение онлайн

Нет уж, хрен им, не для них стараюсь! Вот римляне - да, этих так вот запросто не отвадишь...

– Я не всё поняла, но мне показалось, что вы говорили о возможности победить Рим, - проговорила Велия, взобравшаяся следом и прижавшаяся ко мне бочком, - И ты, кажется, считаешь, что это можно, но не нужно?

– Ты правильно поняла. Рим жаден, жесток и заносчив, но он понятен и предсказуем. Мы, знающие историю, знаем, чего от него ожидать. А зная - можем подготовиться и приспособиться к ожидаемым трудностям.

– А если предотвратить их?

– В какой-то мере мы так и сделаем. Небольшие набеги нумидийцев мы отразим силой, и они не смогут повредить нам.

– А Рим?

– Рим слишком велик и силён, и вряд ли нам хватит сил справиться с ним. Уйти из-под ожидаемого удара - другое дело.

– Ну а если всё-таки появится возможность сокрушить его?

– Тогда история пойдёт иначе, и мы потеряем преимущества своего знания. Зачем это нам? Чем меньше изменится история, тем большим будет преимущество знающих её перед прочими. Будет много опасностей, и наши потомки должны суметь преодолеть их. Имея точное знание, им будет легче это сделать.

– Вы говорили о важности лесов. Римляне вырубят их?

– Не сразу, но постепенно вырубят. Но это случилось бы и при любом другом победителе. Нужны крепости, нужен флот, нужны города, нужен металл. Всё это требует множества строительной древесины и дров. Хоть для Рима, хоть для Карфагена, хоть для любого другого гегемона Средиземноморья. Даже если Карфаген вдруг каким-то чудом захватит, удержит за собой и включит в своё царство Масинисса - всё это понадобится и ему. Североафриканских лесов не спасти ни при каких обстоятельствах.

– А испанские?

– В Испании рудники, которым нужен древесный уголь. А ещё там будут долгие войны - Рим будет завоёвывать страну два столетия. На каждой стоянке легионеры будут строить военные лагеря, а это тоже много дерева. Потом будет строительство римских городов - это тоже топливо и строительная древесина. Климат Испании не так засушлив, как здешний, и испанским лесам будет легче восстанавливаться, но и им придётся очень нелегко. И этого тоже предотвратить нельзя.

– А облегчить?

– Наверное, можно. Что удастся - сделаем. Но ты спрашиваешь о лесах, а там ведь ещё и люди, которые тебе вряд ли безразличны.

– Я думаю, что уж им-то ты поможешь и без моего напоминания.

– Тем более, что о них мне и без тебя всегда найдётся кому напомнить, - по стене под вышкой как раз прогуливался один из наших иберов, - Придётся поломать голову, как тихо и мирно включить этих сорви-голов в нормальную жизнь римской провинции.

– И их точно таких же родственников.

– Скажи уж прямо, что всех турдетан вместе взятых, гы-гы!

– Хорошо бы, хи-хи! Только я понимаю, что всех не получится...

– Ага. Сколько волка ни корми, он всё равно в лес глядит. А чем дальше в лес - ага, тем толще партизаны...

– Джон, порох! Фитиль!
– ради прикола Серёга подначил Володю фразой из старого детского сериала "Остров сокровищ".

– Чтоб тебя разорвало!
– в тон ему ответил Володя, продолжая трудиться над гранулированием пороха.

Процедура это несложная и, при правильной пропорции смеси, вполне безопасная - главное, чтоб при перемешивании пороховой мякоти не полыхнуло, поэтому передозировка селитры не рекомендуется, а курить - марш в курилку, а дальше уж, когда порошкообразная смесь смочена водой, растирать её в кашицу - добавляя спирт и продолжая растирать - и протирать через сито можно безбоязненно. Пока готовый продукт не высохнет - можно хоть выкуренную трубку туда выколачивать.

Мы, конечно, так не лихачим, всё-таки люди взрослые и солидные, и счастливое хулиганское детство для нас давно уже позади, да и вообще, порох - он ведь и сырой один хрен остаётся порохом, а эта субстанция требует к себе уважения. Но словесно шутить - шутим, конечно. Поскольку я сижу на другом конце стола, на должном удалении от пожаро- и взрывоопасных ингридиентов, мне выкурить трубочку никакая религия не запрещает. Попыхиваю, слушаю их шуточную пикировку, и тут вспомнилось:

– Слухайте сюды! Дослуживаю я, значится, первый год. Незадолго до этого меня как раз за драку из погранотряда на окружные склады сослали. Ну и послали нас вшестером с прапором на склад АТВ - оружия и боеприпасов, если кто не в курсах - ящики мослать. Ящиков - до хренища, три длинных ЗИЛа, а нас - шестеро "салаг". Ну, не "духи" уже, аж целые "отцы", но один хрен ещё положено. Ящики - шестьдесят кило, мины к миномётам. Сгружаем с ЗИЛов, укладываем в штабель - ну, первые три этажа укладываем аккуратно, но выше-то - уже неудобняк, а мы ведь уже конкретно загребались и уже закидываем. А это ж мины, гребануть могут, а нам по хрену, мы уже на автопилоте. Прапор перебздел, орёт, за штабелем ныкается, а мы рычим в ответ и швыряем - по хрену. Короче - перемослали, закидали, ни хрена не гребануло, прапор отгребался - законный перекур. А мы ж загребались, ноги хрен держат, ищем, куда бы жопу трамбануть. Ну, ящиков-то всяких на складе - до гребени-матери, присаживайся на любой. Только они ж пыльные, а я весь в поту, хабэ мокрое, на пыльный ящик сядешь - отстирывать потом загребёшься, а мне в лом. Оглядываюсь, вижу - несколько свежих чистеньких фанерных ящиков, под мою ленивую жопу - в самый раз. Разваливаюсь на них, закуриваю, а прапор орёт: "Канатов, мать твою, охренел?! На чём куришь?!" А я в полуотключке, по хрену: "Не один ли хрен, товарищ прапорщик?" Тот: "Читать умеешь, грёбаный дятел? Читай, что на ящиках написано!" Ну, свешиваюсь, читаю: "Порох". Ну и хрен ли? Затягиваюсь снова. Прапор: "Мать твою за ногу, куришь на бочке с порохом!" Ну, курю, с хрена ли это кого гребёт? Мешаю кому, что ли? Курю дальше, по хрену...

– Гы-гы-гы-гы-гы!
– заржал Серёга.

– И хрен ли тут смешного?
– урезонил его Володя, - Там, где по уму надо человек пятнадцать, вгрёбывают пятеро - за себя, за "дедов" и за того парня, который "откосил" от службы. Вот так и взрываются на хрен склады боеприпасов, если не повезёт. Не по умыслу, а по раззвиздяйству. Люди загребались, им всё по хрену...

Зернистый порох - не роскошь, а элементарная техника безопасности. Пушки-то ведь у нас пока ещё деревянные, до бронзовых нам ещё далеко. Хоть и купил Арунтий толкового раба-литейщика, работавшего раньше у маститого скульптора по бронзе, дело это большое и серьёзное, и делать его надо по уму, а не тяп-ляп, так что успеть к весне - нехрен даже и мечтать. Пока только деревянный макет соорудили, что тоже было не так-то легко - ведь я замахиваюсь на скорострельную казнозарядную артиллерию. Вот и с гранулированием пороха пришлось заморочиться, а для этого - примитивный самогонный аппарат соорудить и дешёвенькое вино на спирт перегнать. Самому пришлось этим заниматься - Серёге ведь хрен поручишь, если сохранность конечного продукта интересует. А куда деваться? Пороховая мякоть - взрывчатка бризантная, а деревянные стволы - слабые. В металле же пока делаем только лёгкую стрелковку - те же дульнозарядные самопалы, только уже подобротнее. Пока ребята возятся с порохом, я как раз корплю над подгонкой друг к дружке деталей ударно-кремнёвого замка - их приходится припиливать напильником - и его приладкой к ложе.

– Пилите, Шура, они золотые!
– подначивает меня Серёга. По цвету металла основные детали и в самом деле похожи - литые из бронзы, как раз на них купленного тестем раба-литейщика на вшивость и проверяли. Крышку полки только пришлось стальной делать, она ведь ещё и огнивом служит, и её ковал, науглероживал и калил Укруф. Пластинчатые пружины - пока временные, из роговых пластинок, потом нормальными заменим, из бериллиевой бронзы.

Пока наш "ВПК" оставляет желать лучшего, мы вынуждены довольствоваться дульнозарядными кремнёвыми пистолями - гладкоствольными, конечно. Подальнобойнее наших пружинных выйдут - и на том спасибо. Ружья же такие делать, при наших-то мощных арбалетах - какой смысл? Чтоб с дробью на мелкую дичь охотиться? Так мы, хвала богам и нанимателю, давно уже не из голодного края. Пистоли, впрочем, даже будучи на данный момент вершиной нашего "хайтека", один хрен удручают. Это у Хренио остаётся в загашнике его табельный полицейский "стар", а у нас - лишь мечты о подобных агрегатах, которые невольно наводят на ностальгию по нашему прежнему миру.