Чтение онлайн

Связь с красноволосой ничуть не потеряла силы, и я уже не мог с определенностью сказать, кто был в этом виноват — я или она.

Тана все время таскалась с рослым апранцем. Она терпеливо учила его всесоюзному наречию и во всем опекала, а он, в свою очередь, служил ей защитой. Над ними посмеивались, но не лезли больше с издевками, ибо апранец не размусоливал долго и сразу давал в глаз особо языкастым. Охранники из обновленного состава были глазастее, чем предыдущие. Выяснив, что устрашающий с виду апранец безобиден, они стали больше присматриваться к другим арестантам.

Красноволосая и ее апранский рыцарь не ходили за ручку, не нежничали, не целовались — разве что один раз, но все равно ощущалось, что между ними что-то происходит, крепнут узы. Рядом друг с другом они были расслаблены, улыбчивы и разговорчивы, иногда игрались, как дети, друг с другом, и дразнились, иногда сосредоточенно, с важным видом о чем-то беседовали. Ни у кого не было сомнений, что между ними любовь, кроме меня и О-Тайлы.

Чутье не обманывало красотку-апранку — она точно знала, что арестант номер 8-8-з любит именно ее. А я точно знал, что красноволосая лирианочка Тана влюблена в меня.

— … Странная пара, правда? — спросила меня О-Тайла, подловив на том, как я в очередной раз поглядываю на здоровяка с красноволосой. — Совсем не смотрятся вместе.

— Они не пара, — возразил я.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что парень безнадежно влюблен в тебя и мучается оттого, что ты постоянно рядом со мной.

— Главное, чтобы ты не мучился оттого, что я постоянно рядом с тобой, — вкрадчиво сказала девушка, заглядывая в мои глаза.

— Что ты. Я польщен, что такая дивная красавица уделяет мне внимание.

— Если ты и польщен, этого совсем не видно. Найте… — нерешительно проговорила О-Тайла, и закусила красную нижнюю губку. — То, что ты общаешься только со мной, это что-то значит, или… Я имею в виду… я тебе и правда нравлюсь, или ты просто привык появляться исключительно с самыми красивыми женщинами?

Я приподнял бровь.

Покраснев от досады, апранка отвернулась от меня; я услышал едва разборчивое «дура, какая же я дура!»

— Ты считаешь себя самой красивой здесь? — поддел я, и девушка от смущения, а то и стыда закрыла лицо руками. Рассмеявшись, я продолжил: — Правильно считаешь. Из всех арестанток этого поселения ты самая яркая.

— Я просто дура… — сдавленно проговорила О-Тайла, но руки от лица убрала и снова на меня поглядела, ожидая горячие возражения.

Желая поддразнить, я проговорил лениво:

— Дура? Не страшно. Жизненный опыт может это исправить.

— Это просто невозможно! — фыркнула она якобы обиженно, и легонько ударила меня в плечо. — Сама не знаю, почему общаюсь с тобой!

— Это все деньги, — наклонившись к девушке, признался я ей на ушко. — Ты не можешь противиться их гипнотической тяге. У многих женщин есть встроенная опция — засекать богатых мужчин. Раз тебя ко мне так сильно тянет, то у тебя с этой опцией все в порядке.

О-Тайла засмеялась серебристым смехом — почти искренним! — и, в свою очередь, шепнула мне на ухо:

— Дело не в деньгах. Просто ты особенный.

Я потерся щекой о ее щеку, как кот хауми, и промурлыкал:

— Что еще ты скажешь, чтобы добраться до моих денежек?

Сбившееся дыхание девушки звучало восхитительно, медовый аромат ее чистой кожи и волос, чуть испорченный запашком мусорки, где мы находились, пробуждал вполне понятные желания, но даже в такой момент меня тянуло посмотреть на красноволосую. Зачем — сам не знаю, но смотреть на нее стало для меня потребностью.

Я поднял глаза и нашел Тану взглядом. Стоит, пьет воду, капли стекают по подбородку… Апранец Удор — так, кажется, его зовут — закрыл мне обзор и пристально посмотрел в глаза: «Не твое, не смотри». Интересно, хватит ли у него решимости подойти, увести О-Тайлу и сказать: «Не твое, не трогай»?

Я поцеловал апранку в шею, в то местечко, где пульсировала жилка. Красотка слабо вздохнула и потянулась ко мне, но я уже отстранился и заметил:

— Пульс зашкаливает. Злишься?

— Наоборот, — пролепетала она.

Зычный голос одного из охранников оповестил об окончании перерыва. Я пошел к рабочему месту, краем глаза посматривая в сторону Удора и Таны. Апранец все еще стоял на месте и кипятился оттого, что я имею доступ к телу, которое он может получить только в мечтах.

Сидя в общей зоне отдыха, я ждал отбоя и дремал. К ночи стало жарче, и, хотя системы кондиционирования справлялись, меня все равно разморило, и я уже практически засыпал.

— Ты.

Зевнув, я посмотрел на апранца. Большо-о-ой, гро-о-озный, он смотрел на меня тяжелым взглядом и молчал.

— Это эффектное молчание спланировано, или ты так долго подбираешь слова на всесоюзном? — спросил я вполне миролюбиво и дружелюбно.

Густые брови парня, похожие на гусеницы, сошлись на переносице.

— Держись далеко от мои женщин, — низко прорычал он.

— Но мы работаем вместе, недалеко. Как же я могу последовать твоему совету?

— Не трогать и не смотреть!

— Обеих не трогать? — уточнил я. — И на обеих не смотреть?

— Да.

— Х-м-м. Так уж вышло, что мне нравится трогать О-Тайлу и смотреть на Тану, так что я вынужден отказать тебе в просьбе.

Апранец сжал руки в кулаки и двинулся на меня.

— Стоп, малыш, — еще раз зевнув, сказал я. — Ручки распускать нельзя, помнишь? Или тебе так хочется попасть в изолятор?

— Ты сам туда попасть!

— Я? С чего бы это?

— Ты попасть в лечебное место! — исправился он.

— Лечебное место? Лазарет имеешь в виду? — забавляясь, спросил я.

— Да! Если не перестанешь трогать О-Тайлу!

— Не перестану.

— Тогда я стану бить тебе лицо!

— Но бить лицо нельзя, — назидательно проговорил я. — Так поступают только необразованные люди младших рас с неразвитых планет.

Он схватил меня за грудки и поднял со стула; на нас стали посматривать, но никто пока не вмешивался.

Я пригляделся к парню. Он оказался не совсем типичным представителем своей расы: мало того что фактура у него мощная по-орионски, так еще и нос внушительный по-земному, а губы полные, хотя у обычных апранцев как правило крошечные носы-«пипки» и маленькие рты с тонкими губами. И рычит он очень даже внушительно; допускаю, что женщинам здесь есть, чем очароваться.

— За что будешь бить? — спросил я.