Чтение онлайн

— Глиняная она была, синьор.

На том разговор и кончился.

— Стр-р-ройся! — гаркнул Антонио Строцци.

* * *

Трое — плечом к плечу. Один перед строем. Закатное солнце. Темный гребень горы.

— Проверить вещи!.. Попрыгали… Фляги у всех? Хорошо… Объявляю порядок движения. Я — первый, за мною синьорина Фогель…

Уолтеру подумалось, что это уже не похоже на вольный горный поход. И даже на скалолазание, где дюльферяют и жумарят. Почти как на фронте, разве что оружие не выдали. «Ты попал не на свою войну» — сказала сероглазая девушка Анна. Молодой человек и сам понимал, что нечего ему тут делать — посреди чужой земли и чужой беды. Даже красный огонь в Волчьей Пасти ничуть не манил. Это была не его сказка.

Но здесь Анна. И Ларуссо здесь. Их не бросишь, не повернешь назад.

— Вопросы есть? Вопросов нет. Начинаем движение. Пошли!..

Лямки рюкзака впились в плечи, и Уолтеру вдруг страшно не захотелось никуда идти. Он сцепил зубы, обозвал себя трусом… Не помогло. Но тут вспомнилась песня. Не знойное манящее танго, а та немудреная, что пели славные парни Андреас и Тони. «Среди туманных гор, среди холодных скал, где на вершинах дремлют облака…» И сразу же стало легче. Жизнь — она от перевала к перевалу. Впереди еще один, не первый и не последний. Ничего, пройдем!

Мы разбивались в дым, И поднимались вновь, И каждый верил: так и надо жить! Ведь первый перевал — Как первая любовь, А ей нельзя вовеки изменить.

* * *

Тропа стелилась под ноги, гора чудовищной серой тушей закрывала небо, остро пахло сухой травой и пылью.

Мухоловка улыбалась. Она была счастлива тем коротким счастьем, что длится от одного привала до другого. Горы, рюкзак за плечами, упругая земля под подошвами… Можно повернуть годы вспять, представить, что она еще школьница. Выпускной класс, весна, короткий воскресный поход, костер, песни, а впереди — долгая счастливая жизнь.

…И никого не надо убивать. И самой умирать — тоже не надо.

Правда, тогда она бы даже не посмотрела на ушастого парня из Нью-Йорка. Школьнице по душе были мужчины взрослые, солидные, с авторитетом. Дура она, эта школьница!..

Иисус Христос и генерал Джексон!

Но обо всем этом — потом. А пока — горная тропа, скалы, низкие черные деревья с молодой чистой листвой. Темнеющее небо, розовый закат.

Анна Фогель улыбалась.

* * *

— Значит, так он сидел?

Антонио Строцци развернул блокнот, пристроил на колене.

— Так и сидел, — согласился Уолтер. — Но это я увидел, когда мы с ребятами подошли. А чего он до этого делал, не знаю. Мы внутри были, искали сокровища.

«Он» — доктор Отто Ган. Из всего случившегося в их коротком походе бывшего чемпиона интересовало главным образом то, что касалось искателя Грааля. Ради наглядности Уолтер был усажен на камень прямо перед «киноэкраном». Там и скучал, пока Строцци изобретал все новые вопросы.

— А вы, Ларуссо?

— Тут я был, синьор, — прогудело от входа. — Протокол составлял.

Анне вручили фонарик и отпустили гулять по пещере. Вдруг что найдет?

Строцци полистал блокнот, дернул костистыми плечами:

— Ахмед аль-Бируни, яхонт, колонна светящаяся. Чушь какая! Мистер Перри, какое слово вы вспомнить не можете?

— Термолюминесценция.

Выговорил и возгордился. Вспомнил-таки.

— Тер-мо-лю-ми-нес-цен-ци-я, — без всякого выражения повторил Строцци и захлопнул блокнот.

Общались на этот раз на немецком, чтобы обойтись без перевода. Чемпион и его знал, хотя изъяснялся с заметным акцентом.

Уолтер встал. Изображать Отто Гана ему надоело.

— А почему вы, синьор, у самого доктора не спросите?

Бывший чемпион взглянул кисло:

— Я бы с удовольствием. Нет его нигде. Мы осмотрели все пещеры вокруг, заглянули в ту, где медвежье святилище, — она синьора Гана больше всего интересовала. Никого! То ли был и уехал, то ли иное что.

— Вы… Вы и его подозреваете? — поразился молодой человек. Слова Анны он помнил, но поначалу не отнесся к ним всерьез. Мотив? Да какой у Отто может быть мотив? Душегубствовать потянуло?

— Подозреваем мы всех, — наставительно заметил Строцци. — Вас, между прочим, тоже. Ваше, мистер Перри, алиби мы еще проверим. Как-то быстро вы со своими делами управились…

Уолтер покорно кивнул. А как красиво начинал, полусредний! «Претензий у нас к вам нет». Все они, копы, одним миром мазаны.

—…А также ваше, Ларуссо, потому что особа, вами названная, алиби подтвердить затрудняется.

Со стороны входа в пещеру донесся тяжелый вздох. Строцци спрятал блокнот в полевую сумку и внезапно усмехнулся:

— Но это все, парни, чепуха. Из вас убийцы, как из меня адвокат. А вот подельщик ваш, мистер Перри…

Уолтер сглотнул.

—…Такую возможность имел. В пещерах его не видели. В ночь, когда погибли Матеи и Сегре, внизу, у подножия Волка были люди. Но на гору есть и другой подъем. Он очень трудный, сплошные скалы, но с Отто Ганом были очень хорошие альпинисты, к тому же военнослужащие вермахта. А приказ начальника, как известно, закон для подчиненного.

Молодой человек не мог с этим не согласиться. Все верно. Но…

— Зачем это ему? Он же историк!

Строцци подошел ближе, взглянул в глаза:

— А Эмилио Сегре — физик. И непростой, ясно?

Ясного ничего не было, но молодой человек на всякий случай кивнул.

— Вот, нашла!

Анна вынырнула из темноты, неся в ладонях две небольшие друзы.

— Там еще есть, но… Ты, Вальтер, прав, ничего особо интересного.

Уолтер вздохнул. В армейском тренировочном костюме, легкой куртке и горном кепи девушка смотрелась… Нет, не так. Это на нее хотелось смотреть, смотреть, смотреть…

— Доломит с вкраплениями магнезита, — без всякой романтики рассудил Строцци. — Сувенир, не больше. Синьорина! Синьоры! Мне лично это место уже надоело. Для протокола наговорили более чем достаточно, поэтому — баста. Поскольку здесь сыро и мерзко, выходим наружу — и располагаемся на ночь. Напоминаю время: 21.03. Через несколько минут — закат.

* * *

Далеко уходить не стали. Некуда! За камнями обрушенной стены — каменная площадка. С трех сторон обрыв, сзади — черный зев пещеры. Дюжина шагов в длину, в ширину чуть побольше. Не слишком много места — позапрошлой ночью троим оказалось мало…