Чтение онлайн

Корнелио Сааведра, считающийся первым правителем Аргентины, более в политической жизни участия не принимал. Он умер в 1829 году, не дожив четырех месяцев до семидесятилетия. Его потомок Карлос Сааведра Ламас в 1936 году первым из латиноамериканцев стал лауреатом Нобелевской премии мира, врученной за миротворческую роль в боливийско-парагвайском конфликте 1935 года (Ламас на тот момент был министром иностранных дел Аргентины).

В отсутствие Сааведры в Хунте начали доминировать моренисты, которым удалось добиться ее роспуска. Исполнительная власть перешла к Триумвирату, в который вошли Фелисиано Чиклана, Хуан Хосе Пасо и Мануэль де Сарратеа. Фелисиано Чиклана – юрист, сражавшийся в звании капитана против британских интервентов, – в свое время был сторонником Сааведры, но со временем примкнул к моренистам. Хуан Хосе Эстебан Пасо, сын пекаря-испанца, переселившегося в Буэнос-Айрес в 1750 году, сначала изучал теологию, затем – юриспруденцию, но известности достиг в качестве секретаря Первой хунты. Мануэль де Сарратеа среди патриотов смотрелся «белой вороной», поскольку был сыном одного из богатейших купцов Буэнос-Айреса, чье благосостояние было тесно связано с Испанией. Однако жизнь привела Мануэля в лагерь патриотов, где он проявил себя настолько хорошо, что после Майской революции по рекомендации Мануэля Бельграно был назначен послом в Рио-де-Жанейро. Договоренность о мире с Франсиско Хавьером де Элио Хунте обеспечил именно Мануэль де Сарратеа.

А теперь нужно внести необходимую ясность, сказав, что ни один из членов Триумвирата, впоследствии названного Первым Триумвиратом, поскольку был еще и Второй, не представлял собой ничего особенного с политической точки зрения (да простят автора их потомки, но на правду не принято обижаться). Все они были посредственностями, вознесенными на вершину власти волею случая, и не могли сравниться ни с Мариано Морено, ни с Хуаном Хосе Кастельо. Но тем не менее в течение какого-то времени, очень важного периода, они правили Соединенными провинциями Рио-де-ла-Плата (так в то время называлось то государственное образование, из которого выросла Аргентина).

Обстановка была крайне сложной. Роялисты мечтали вернуть Ла-Плату под свой контроль, и надо признать, что подобная возможность была весьма вероятной. В провинциях новая власть, несмотря на все свои старания, не смогла закрепиться как следует – городов было мало, они находились далеко друг от друга, сельское население в большинстве своем было неграмотным и не разделяло прогрессивные устремления патриотов, восстания на местах после поражений, нанесенных патриотам роялистами, сошли на нет. Интересы у столицы и провинций были разными, и многие решения новой власти, например решение Первого Триумвирата о перераспределении земельных участков в пользу безземельных граждан, в столице было воспринято как справедливое, а провинциальные землевладельцы считали его грабительским. К тому же некоторые провинции стремились к полной независимости, что было вполне обоснованно, поскольку региональные различия были весьма велики и связей между разными областями практически не было. Вице-губернаторство Рио-де-ла-Плата напоминало лоскутное одеяло, сшитое на скорую нитку: стоит только потянуть – и оно начнет расползаться. В глазах парагвайцев или жителей Монтевидео претензии Буэнос-Айреса на верховную власть выглядели необоснованными. Отдельную опасность представляла инфанта Карлота со своими претензиями на испанские колониальные владения. И вдобавок ко всему среди патриотов тоже не было единства. По сути, они не были готовы к власти, которую так жаждали получить.

Триумвиры продолжили политику Морено. Большая хунта сначала была реорганизована в Консервативную хунту, которую наделили законодательными полномочиями и упразднили уже 7 ноября. Депутатам было предложено вернуться в свои провинции и укреплять власть на местах. Многие депутаты были оскорблены подобным отношением и из сторонников новой власти превратились в ее противников. Из двух зол обычно выбирают наименьшее, и в данной ситуации наименьшим было продолжение сотрудничества с депутатами, несмотря на всю их консервативность, а не изгнание их из столицы. Слово «изгнание» употреблено не случайно, поскольку депутатам предписывалось покинуть Буэнос-Айрес в двадцать четыре часа – триумвиры явно опасались того, что, оставшись в городе, депутаты могут попытаться создать альтернативное правительство.

В Триумвирате, несмотря на его малочисленный состав, не было единства мнений, но, в целом, его последователи относились к умеренным моренистам, которым противостояли сааведристы и ультралевые радикалы, объединившиеся в январе 1812 года в «Патриотическое общество», лидером которого стал Бернардо де Монтеагудо, один из руководителей восстания в Чукисаке.

Роялисты не осмеливались открыто выступать против Триумвирата – они затаились и ждали удобного момента. При таком раскладе ни одно начинание Триумвирата не получало широкой поддержки в обществе. Роялисты не поддерживали никаких начинаний новой власти, сааведристы выступали против тех решений, которые казались им радикальными, а то, что принимали сааведристы, радикалы считали отступлением от дела революции, предательством ее идеалов.

Мартин де Альсага

К середине 1812 года среди роялистов составился заговор, который возглавил все тот же Мартин де Альсага, к тому времени вернувшийся из ссылки в Буэнос-Айрес. В июле месяце заговор был раскрыт. Альсагу и его ближайших сподвижников расстреляли, но каких-то масштабных чисток среди роялистов не произвели – ростки заговора вырвали, а корни его остались в земле.

Столичные роялисты надеялись не столько на свои силы, сколько на помощь собратьев из Верхнего Перу и Монтевидео и готовились ударить в спину патриотам в тот момент, когда по Буэнос-Айресу будет нанесен двойной удар. Для организации противостояния роялистам из Верхнего Перу Триумвират направил в Северную армию Мануэля Бельграно, которому удалось закрепиться в Тукумане, возле которого 24 сентября 1812 года состоялось сражение патриотов с роялистами, имевшими двукратное численное превосходство. Роялисты были уверены в своей победе, ведь они уже привыкли побеждать патриотов, но Бельграно хорошо продумал план сражения, а его солдаты сражались самоотверженно, предпочитая смерть отступлению. Победа у Тукумана показала, что, несмотря на ряд поражений, патриоты представляют собой грозную силу, с которой нельзя не считаться, и заодно немного остудила пыл роялистов Монтевидео, которые наносили патриотам поражение за поражением на Восточном берегу.

Победа Бельграно была целиком и полностью его заслугой, потому что Триумвират приказал отступать до Кордовы. [69] Бельграно не послушался указаний Триумвирата и победил, а патриоты на Восточном берегу, которые следовали указаниям Триумвирата, никаких успехов не достигли – то есть Триумвират продемонстрировал неспособность правильно оценивать ситуацию и неумение руководить войсками. Это сильно подорвало его авторитет. Сааведристы были недовольны тем, что Триумвират затягивал с созывом ассамблеи, которой предстояло решить вопрос о государственном устройстве Соединенных провинций, а радикалы считали, что Триумвират «разменивается по мелочам», издавая указы по малозначительным вопросам (например – что ремесленные цеха должны принимать в ученики индейских мальчиков), в то время когда следует всячески укреплять диктатуру и «навести порядок» в Верхнем Перу, Парагвае и Восточной провинции, то есть – присоединить их. У ультралевых радикалов был один большой недостаток – они не вполне адекватно оценивали сложившуюся обстановку и возможности правительства. Да, хорошо было бы вернуть под власть Буэнос-Айреса отпавшие провинции, но откуда взять необходимые для этого силы? Скрытые же роялисты, которых в государственном аппарате оставалось немало, саботировали распоряжения Триумвирата. Таким образом, с какой стороны ни взгляни, Триумвират казался недееспособным.

8 октября 1812 года в ходе совместного выступления военных и гражданских лиц Первый Триумвират был свергнут. Его сменил новый Триумвират, в который вошли Хуан Хосе Эстебан Пасо, Николас Родригес Пенья, богатый торговец и видный деятель патриотического движения, а также испанец Антонио Альварес Хонте, один из сподвижников Мариано Морено.

Второй Триумвират начал с издания декрета о выборах депутатов в Генеральную Конституционную Ассамблею, первое заседание которой состоялось 31 января 1813 года. Ассамблея, вошедшая в историю под названием Ассамблеи Тринадцатого года, не провозгласила независимости Соединенных провинций Рио-де-ла-Платы, но приняла несколько весьма важных решений, которые фактически свидетельствовали о независимости. Во-первых, из всех государственных документов, а также из текста присяги было официально исключено имя короля Фердинанда VII и прекратился выпуск денег с его изображением. Вместо герба и флага Испании были приняты новые национальные герб и флаг, а также был утвержден первый национальный гимн, слова которого написал Алехандро Висенте Лопес-и-Планес, представлявший в Ассамблее Буэнос-Айрес, а музыку – Блас Парера Море, испанец, примкнувший к патриотическому движению.

Отмена пожизненной несменяемости членов кабильдо положила начало оздоровлению государственного аппарата. Принятый Ассамблеей закон о свободе рождения провозглашал свободными детей, родившихся от рабынь, а другой закон объявлял всех рабов свободными. Индейцы тоже освобождались от рабства, выражавшегося в виде податей, повинностей и долговой кабалы. Очень важным с точки зрения государственного строительства было решение, согласно которому депутаты Ассамблеи считались «депутатами нации вообще», а не представителями отдельных областей.

Ассамблея Тринадцатого года приняла много полезных законов, но она могла бы сделать гораздо больше для построения нового общества, если бы сторонникам прогресса не мешали реакционеры, которых среди депутатов хватало. Кроме того, многие прогрессивные нововведения продолжали саботироваться чиновниками-реакционерами.

Второй Триумвират оказался сильно похожим на Первый – разногласия между его членами препятствовали эффективной работе. Понимая, что третий Триумвират окажется не лучше предшествующих, в январе 1814 года Ассамблея приняла решение о сосредоточении исполнительной власти в одних руках и учредила должность Верховного правителя Соединенных провинций Ла-Платы, при котором роль консультативного органа должен был исполнять Государственный совет. Первым Верховным правителем стал юрист Хервасио Антонио де Посадас-и-Давила, приступивший к исполнению своих обязанностей 31 января 1814 года.