Чтение онлайн

Вечной проблемой Соединенных провинций была нехватка людей, особенно остро ощущавшаяся в Патагонии [77] . Да и во всей провинции Буэнос-Айрес в то время проживало немногим более ста пятидесяти тысяч человек. После получения независимости стало возможным поощрять иммиграцию из разных стран, а не только из Испании. Большим группам иммигрантов правительство могло предоставить транспорт, иммигранты бесплатно получали земельные участки в Патагонии, на первое время освобождались от налогов, был издан декрет о свободе культов, который должен был способствовать иммиграции протестантов и нехристиан… Короче говоря, делалось все возможное для привлечения иммигрантов, но тем не менее приток их был невелик. В первую очередь людей отпугивал не определенный до конца статус Соединенных провинций, от которых испанская корона пока еще окончательно не отказалась.

Правительство Родригеса (точнее Родригеса – Ривадавии, поскольку первый чаще всего просто утверждал то, что предлагал второй) заложило основы будущего аргентинского государства. Но чего стоит государство, которое не может себя защитить? Давно уже стало ясно, что безопасность государства не может опираться на ополченцев, милиционеров и прочие иррегулярные войска, – нужна регулярная армия. В 1822 году была проведена военная реформа – взамен старых разнородных войсковых частей создавались новые, регулярные, носившие единую форму. Воинскую повинность вводить не стали – армия комплектовалась за счет волонтеров, в которых, к счастью, не было недостатка.

Идея создания единого государства была не забыта, а лишь отложена на время. Одним из последних актов правительства Родригеса стал декрет о созыве Генерального учредительного конгресса, которому предстояло выработать национальную конституцию. Конгресс начал работу при преемнике Родригеса генерале Хуане Грегорио де лас Эрасе, который на выборах, состоявшихся весной 1824 года, одержал победу над Ривадавией. Ривадавию «прокатили» на выборах крупные землевладельцы и представители духовенства, недовольные его реформами, – бравый генерал Эрас, вояка до мозга костей, выглядел для них более предпочтительной кандидатурой. Оскорбленный Ривадавиа отказался от членства в новом правительстве и отбыл в Европу, где стал послом Соединенных провинций в Великобритании и Франции.

16 декабря 1824 года в Буэнос-Айресе начал работу Генеральный учредительный конгресс, среди делегатов которого преобладали «унитаристы» – сторонники единого государства. Поэтому конституция, принятая Конгрессом 6 февраля 1826 года, провозглашала нерушимость союза провинций Ла-Платы под властью избранного президента.

Несмотря на доминирование на конгрессе унитаристов, сторонники федеральной модели представляли собой влиятельную силу, с которой приходилось считаться (как говорится: «у кого деньги, у того и власть»). Поэтому им были сделаны некоторые уступки – утвержденная Конгрессом конституция должна была быть рассмотрена и принята в провинциях, только после этого она вступала в силу.

Буэнос-Айрес снова стал «старшим братом», поскольку до принятия конгресс предоставил правительству этой провинции право ведения внешнеполитической деятельности, с условием, что все заключенные договоры будут ратифицироваться конгрессом. Также губернатор провинции Буэнос-Айрес назначался временно исполняющим обязанности главы государства до официального учреждения данного поста. Это был не реверанс в сторону главного города Соединенных провинций, а насущная необходимость иметь кого-то на этом посту на случай бразильско-португальской интервенции, угроза которой была весьма актуальной.

22 января 1820 года близ города Такуарембо, находящегося на севере современного Уругвая, лусо-бразильерос [78] разгромили войска Хосе Артигаса, для которых это сражение стало последним – из двух с половиной тысяч артигистов пятьсот было убито, столько же попало в плен, а остальные разбежались. Сам Артигас, преследуемый по пятам, в сентябре того же года бежал в Парагвай, где тамошний каудильо Хосе Франсия сослал его в захолустье; можно сказать, что не дал приют, а изолировал. После этого Соединенное королевство Португалии, Бразилии и Алгарве [79] (так тогда назывался португало-бразильский альянс) официально аннексировало Восточный берег, вошедший в состав королевства как Цисплатинская провинция. В Буэнос-Айресе, считавшем Восточный берег своей исконной землей, подобное решение было воспринято с негодованием, несмотря на то что совсем недавно там использовали лусо-бразильерос для борьбы с Артигасом. Но одно дело – сталкивать врагов лбами, и совсем другое – терять земли.

Для возвращения утраченной провинции власти Буэнос-Айреса использовали бывшего сторонника Артигаса Хуана Антонио Лавальеху, уроженца Восточного берега, который после бразильской аннексии перебрался в Буэнос-Айрес. 19 апреля 1825 года тридцать три патриота во главе с Лавальехой высадилась на территории Восточного берега и подняли мятеж. Вскоре было создано Временное правительство Восточной провинции, войсками которого командовал Лавальеха. 25 августа конгресс, собравшийся в городке Флорида на Восточном берегу, провозгласил независимость Восточной провинции от Бразилии и заявил о ее вхождении в состав Соединенных провинций, а Учредительный конгресс в Буэнос-Айресе утвердил это решение.

В октябре того же года в сражении у города Арройо-Саранди «ориенталес» (так назывались повстанцы Лавальехи) разгромили армию лусо-бразильерос, а затем одержали еще несколько побед более мелкого масштаба. Фортуна явно благоволила ориенталес, и это вызвало сильное беспокойство императора Педру I и его окружения (еще в сентябре 1822 года Бразилия разорвала альянс с Португалией и стала конституционной империей).

10 декабря 1825 года Бразилия объявила войну Соединенным провинциям. Бразильский флот блокировал устье Ла-Плата и порты Буэнос-Айрес и Монтевидео, находившийся тогда в руках ориенталес. Аргентинский флот был гораздо слабее, и единственное, что он мог сделать, – это уплыть на юг, к Кармен-де-Патагонес, который удалось спасти от захвата бразильцами.

Бразилия господствовала на воде, но не на суше, потому что у Педру I было не очень-то много войск, а вдобавок часть их приходилось держать во внутренних провинциях, где то и дело происходили восстания. К началу 1828 года большая часть Восточной провинции находилась под контролем Буэнос-Айреса. Великобритания, оказывавшая финансовую поддержку обоим участникам конфликта (если вы хотите выиграть непременно, то должны ставить и на красное, и на черное), решила, что удобнее всего будет свести партию вничью. Под ее давлением Бразилия пошла на переговоры, в ходе которых было решено, что спорная территория должна стать независимым государством. Война закончилась 27 августа 1828 года подписанием предварительной конвенции о мире.

В целом же от вице-королевства Рио-де-ла-Плата отделились Боливия, Парагвай и Восточная провинция, ставшая в 1830 году государством Уругвай. Все остальные земли вице-королевства отошли к Аргентине, ставшей вторым по площади государством Южной Америки после Бразилии. А среди стран нашей планеты Аргентина с ее двумя миллионами семьюстами шестьюдесятью тысячами и девятюстами девяноста квадратными километрами занимает восьмое место.

Война с Бразилией ускорила работу над созданием нового государственного аппарата, которая до сих пор шла ни шатко ни валко, увязая в дискуссиях и согласованиях. 3 февраля 1826 года Учредительный конгресс принял закон о создании правительства из пяти министерств – внутренних дел, иностранных дел, финансов, а также военного и морского. Также была создана должность президента, которому предстояло исполнять функции главы государства до принятия национальной конституции.

7 февраля 1826 года, то есть на следующий день после принятия Конгрессом конституции, президентом Соединенных провинций Ла-Платы был избран недавно вернувшийся из Европы Бернардино Ривадавиа. Вообще-то, по-хорошему полагалось бы дождаться принятия конституции в провинциях, а заодно и доработать все положения, касавшиеся выборов и полномочий главы государства, но из стремления к стабильности члены конгресса решили выбирать не временного, а постоянно действующего президента.