Чтение онлайн

Мать Наташи подходит к дочери и обнимая родное дитя, отвечает внучки, – обязательно будешь. Лет этак через двадцать, твоя мама — вот также будет стоять рядом с тобой.

– Я тоже женюсь? – с детской непосредственность произнесла Варвара в таком же класивом платье.

– Да, – отвечает Наташа и укоризненно поднимая пальчик поправляет малышку, – только не женишься, а выйдешь замуж. И не класивом платье, – передразнивает дочь, – а в красивом.

– Р-р-р,– прорычал дедушка, целуя внучку.– Ты же выговариваешь буковку. А, ну-ка, порычи как рысь. Р-р-р.

– Устами младенца гласит истина, – неожиданно проговорила мать Наташи и высокомерно закатив глаза, недовольно поморщила нос.

Михаил Аркадьевич нахмурил брови и грозно посмотрел на супругу, громко скомандовал, – Анна, помолчи. – Прекрати, опять за старое взялась.

– Мама, ты что-то хочешь сказать?!– Наташа высоко подняла голову и решительно окинула возмущённым взглядом женщину. – Говори прямо, – требовательным тоном заявила девушка.

Женщина отодвинула стул, где совсем недавно восседал её зять и высокомерно пояснила, – с таким отцом, муж Варвары именно выйдет за неё замуж. – Он же задавит его своим авторитетом, в доме будет царить не патриархат, а самый настоящий матриархат. Шаг вправо шаг влево, приравнивается к побегу, а наказание «расстрел».

Слова матери звучали жёстко и безапелляционно, но она выражалась фигурально и только Наташа осознавала, что наказание в виде расстрела, это вовсе не воображаемое, а именно действительное наказание, которое может легко быть реализовано в жизни. Архангельский не задумываясь ликвидирует зятя, если он посмеет хоть словом, и не дай бог делом, обидеть его драгоценную девочку.

– Анна, – не сдержался отец и повысил голос.

– Деда, гломко.– Гломко,– простонала малышка.

– Прости внученька. Вареник мой, наша бабушка вредничает и провоцирует дедушку кричать.

– Варя, громко. Громко. Р-р-р, – срывается Наташа и поворачивает голову в сторону матери. – Знаешь мама, в семье моих детей, как и моей будет царить любовь, счастье, уют и равноправие. Равноправие, – монотонно, спокойно произносит Наташа.

– Разве я говорю неправду, – преувеличенно, нарочито замедленно настаивает мать. – У меня весьма авторитетный человек, – женщина задерживает дыхание. Дама жадно смотрит на дочь затем, резко прищурив глаза, остаётся в таком положении. Она тем самым как бы подаёт знак, – я права, и никто не переубедит меня в обратном.

Наташа поморщила лицо и, взглянув на отца, произнесла, – папа, пойду, умоюсь, а то дышать невозможно. – Воздух стал ядовитым.

Девушка развернулась и, приподняв платье, направилась в сторону дамской комнаты.

Мать незамедлительно подскочила на месте и прокричала, – милая, подожди. – Я с тобой.

– Избавь меня от своего общества. Пожалуйста, – Наташа повернула голову к матери, неумело изображая невозмутимость.

Мать с истинным раскаяньем посмотрела на мужа и пожав плечами, тихо произнесла, – не сдержалась. – Знаю, надо было молчать, но я правдолюб.

Михаил опустил внучку на мраморный пол и сжав руки в кулаки язвительно ответил, – ты электропила, которая пилит и пилит всех подряд без разбора. Мужчина махнул рукой, когда Анна открыла рот, чтобы возразить и, взяв малышку за ручку, отправился на танцпол, вежливо произнеся, – юная леди, прошу вас оказать мне честь и потанцевать со мной.

– Наташа, – девушка остановилась, услышав голос Анастасии, который настойчиво издавался за спиной. Девушка развернулась и с недовольным видом наблюдала, как к ней приближалась Анастасия.

Девушка подошла к молодой и высоко подняв брови, разведя руками, сильно напрягая внимание, простонала, – ты почему меня не позвала? – Я бы тебе помогла. В твоём положение надо быть аккуратнее.

– Я что больная, – грубо ответила на заботу подруги. – В моём положении огромное количество женщин. Беременность вполне нормальное состояние.

На лице Анастасии отобразилась печаль и обида. Она опустила голову и тихо возразила, – извини, не хотела раздражать тебя своей неуместной заботой, – и не глядя на подругу повернулась и направилась на своё место.

Наташа застыла на месте, в одной позе. – Прости, – тихо-тихо прошептала она и, обхватив себя руками, неспешной походкой пошла к ранее намеченному месту.

Огорчённая невеста включила холодную воду и аккуратно приложила холодные пальчики к пылающим щекам.

– Самый счастливый день, который должен быть наполнен светом и добром…, – Наташа тщательно намыливает руки и поставляет их под холодную струю воды. – Я стаю перед зеркалом и сдерживаю слёзы, но вовсе не от радости, а от обиды, – подумала девушка, пристально смотря на отражение.

Открылась дверь кабинки, из которой вышла Тамара Львовна. Женщина, весело хихикая, немного опьяневшей походкой подошла к крану и вымыв руки, посмотрела на девушку и поняла, что девушка чем-то встревоженно, спросила, – дочка, что случилось?

Беспокойный взгляд блуждал по молча стоявшей Наташе. Девушка ощущала нарастающее внутренне напряжение, но она собралась с силами и всё же дрожащим голос, сказала, – Тамара Львовна, мама, как всегда. – Знаю, пора уже привыкнуть, что мой муж не особо нравится маме, но думала…, надеялась, что хоть после венчания, она сменит гнев на милость.

Тамара Львовна скривила личико в милой улыбочке и снисходительно заметила, – дорогая, вражда между тёщей и зятем стара как мир. – А ты думала, надеялась, что она завершится миром. За пять лет пора уже привыкнуть, что Анна так и будет теребить Алексея. Причём зря, – фыркнула женщина.

– Гормоны, – подумала девушка и только открыла рот, чтобы произнести своё умозаключение вслух, как тело Наташи пронзила сильная, резкая боль внизу опущенного живота. Вместо, ответа она глухо застонала и, держась за стену, наклонила корпус вперёд.

– Доченька, что? Где болит? – с испугом прокричала Тамара Львовна. – Потерпи малышка, потерпи, – женщина придерживала девушку одной рукой за плечи, другой за талию.

– Тамара Львовна, помогите мне выйти. Наташа неконтролируемо ощущает, что сознание помутнело, голова начинает кружиться. Беспричинно тело Наташи бросает то в жар, то в холод. Теряя связь с реальностью, девушка почти не слышала голоса людей, она лишь чувствовала, как сильные руки Алексея поднял её на руки и прошептал, – потерпи любимая, потерпи.