Архангел
Шрифт:
Мужчина погрустнел.
– Должен был тебе помочь, но оказался совершенно бесполезным.
Останавливаюсь на месте и слегка придерживая добродушного старичка, вынуждаю его также замерить.
Потухший взор падает на врача, опустив уголки рта, замедлив темп речи, проговариваю, – по моей вине вы лишились места главного врача. Да, что там, если бы Соколовский не вмешался, вас бы могли привлечь к уголовной ответственности, как минимум за превышение должностных полномочий.
Удручённо усмехнулась.
– Я вовсе не жертва, а дура. Дура, которая сломала не только свою жизнь, но и вам всё испортила. Вы лишь пытались мне помочь. Единственный человек, который был ко мне добр. Ваша забота и внимание и теперь мне помогает.
– Это, правда, – чётко ответил Глеб Владеленович и мягко сжал мою руку, – но в этом нет твоей вины. К тому же, Роман вынудил меня дорого поплатиться за такой исход. Я же подписал медицинское заключение, согласно которому ты теперь полностью недееспособный человек, соответственно все твои показания против Архангельского признаны недопустимыми. Этот человек ушёл от ответственности, и я в полной мере ответственен за эту вопиющую несправедливость.
Глеб Владеленович виновато потупил взгляд.
– Ангелина, я трус. Бесчестный человек. Предал тебя. А ты смелая и храбрая девочка, которая лишь нуждалась в любви, но на твоём пути встали злые, опасные люди и как показала практика, слишком всесильные и несгибаемые.
Мужчина тяжело вздохнул, искренне испытывая муки совести…
– Ради спасения своей шкуры, пошёл на несправедливость. Никогда себя не прощу, но сделать уже ничего не могу. Как же на душе у меня отвратительно. В зеркало на себя не могу смотреть. От собственного вида становится тошно.
– Дорогой мой человек, у вас было безвыходное положение, – нежно, со снисходительными нотками понимания и полного доверия, заявляю я. – Если бы вы не подписали данный документ, то мои действия оценивали экспертная комиссия и всё равно бы признала меня невменяемой. Я напала на Наташу, а это статья, как минимум побои. Не стоить себя винить, вы самый добрый и честный человек, которого я встречала на своём пути. Вы слишком несправедливы к себе. Знаю, что сделали всё, что было в ваших силах. И даже больше. Не смейте себя винить.
Глеб Владеленович слабо смыкает губы и с досадой на лице, кивает на мои фразы.
– Дочка, береги себя. Я постараюсь привлечь специалистов и спасти тебя. Ты только не предпринимай никаких попыток самостоятельно покинуть больницу. Не стоит ухудшать свою ситуацию.
Мужчина слегка нахмурил брови.
– Ангелина, ты должна верить. Верить и надеется, что сможешь выйти отсюда. Я же в свою очередь предпринимаю все попытки спасти тебя. Не успокоюсь пока не вытащу тебя.
Удручённо усмехнулась.
– Дорогая, ты должна верить. Вера помогает жить, то есть не просто существовать, а именно жить, не просто удовлетворяя при этом потребности тела, а именно стремиться к ценностям духовным, где нет места таким порокам, как злость, зависть, ложь. Истинная вера помогает человеку принимать правильные решение, основываясь только лучших качествах человека, таких как добродетель, честность, справедливость. Через веру, человек легче переносит все те невзгоды и горести, что стоят на пути каждого из нас и в этом, ему, несомненно помогает вера.
Для Глеба Владеленовича вера имеет огромное значение, для меня же вера – это лишь миф…
– Раньше не мог понять как можно прощать людей, которые тебя сильно обидели. Благодаря вере в карму я понял, что наказание к таким людям приходит само и мне ни чего не надо для этого делать. А то, что я переживаю, думаю о мести, так этим разрушаю себя и притягиваю негатив. Поэтому жить стало намного легче, научилась искренне прощать.
Мужчина напряжённо посмотрел на меня.
– Ангелина, умоляю тебя, забудь о мести. Она вовсе тебе не поможет, а лишь погубит. Ты должна быть стойкой и сильной. Я же всегда буду рядом с тобой.
Неподвижный взор устремлён на доктора, сужая глаза, требовательно провозглашаю, – забудьте обо мне. Моя участь предрешена. Я лишь прошу вас не забывать про данное обещание. Вы должны спасти себя, а для этого вам надо исчезнуть. Возьмите мои денежные накопления, они, конечно, не особо велики, но на первое время хватит.
– Ангелина, я твои денежные сбережения передам твоей тётушке. Думаю, что ей они куда более нужнее, нежели мне. Прости, но деньги брать не буду. Забудь.
Доброжелательная улыбка касается лица пожилого мужчины.
Бережно разжимаю пальцы и освобождаю свою руку. Приподнимаю плечи и, опустив брови с негодованием, произношу, – Глеб Владеленович, своего сына я доверяю именно вам. Моя тётя добрая и порядочная женщина, но она неспособна воспитать из него достойного человека. Именно вы, дадите ему необходимые знания, навыки, позволите окончить вуз и тогда он вернётся в столицу уважаемым человеком, который в полной мере спросит с Архангельского за его подлые поступки.
Мужчина учащённо задышал, Глеб Владленович готов был взять малыша, но творить из него орудия возмездия точно не собирался.
– Ангелина, – сурово обращается ко мне мужчина и укоризненно поднимает палец, – я расскажу мальчику правду, когда он станет совершеннолетним. Я не буду растить ребёнка в атмосфере ненависти, он сам должен выбрать свой путь. Если решит вершить правосудие, то только руководствуясь собственными убеждениями. Да и к тому же я готов привезти его к тебе. Думаю, это не проблема, мальчику ничего не угрожает. Архангельский, конечно, опасный мужчина, но воевать с ребёнком, он точно не будет.
– Нет, – встревоженно воскликнула я.– Про моего ребёнка никто не должен знать. Я непутёвая мать, отдалила от себя сына и долгое время скрывала его от мира. Вам наверняка кажется безумным такое поведение, но я делала это ради его безопасности. При моём образе жизни, неизвестно откуда ожидать угрозы.
Глеб Владленович кивнул.
– Хорошо…Хорошо…Успокойся, пожалуйста. Ты права. Спорить не буду.
Моё тело напрягается, сжимается в подобие комка, поверхностное дыхание сопровождается углублёнными вздохами, ещё пару секунд и не смогу сдержать слёз.
Глеб Владеленович нежно проводит ладошкой по моему плечу, немного расслабляюсь и, пристально глядя в глаза, шепчу, – я ужасная мать. Которая бросила своего ребёнка. Лишила материнской любви, заменив её на деньги, которые стабильно отправляла тёте.