Чтение онлайн

Грассатор удовлетворенно кивнул и подтолкнул Веру в сторону ближайшего угла, за который они свернули как раз в тот момент, когда во двор ворвались сразу три автомобиля с мигалками.

— Эффектно! — протянула Вера, позволяя Грассатору забрать у нее сумку и стараясь подстроиться под его быстрые шаги. — Со стороны — так обычный гипноз. Ну прямо Кашпировский.

— Понятия не имею, кто такой Кашпировский, а к тому, что ты подразумеваешь под гипнозом, это действительно имеет некоторое отношение, хотя и опосредованное. Но главное — не эффектно, а эффективно.

— Что-то я никак не могу припомнить, ты со мной проделывал такие фокусы?

— Пытался. И не только я. Нокс тоже пытался. Ты не поддаешься, во всяком случае нам. Так бывает, но очень редко.

— Ну и сволочное же вы племя, ребятки, хоть и «ангелами вас иногда зовут»! А этот лысый верзила, получается, таким же макаром уломал каких-то бандитов напасть на мою квартиру. Замечательно!

— Нет. Помнишь, я говорил, что напавший на тебя в кабинете фанатик для нас с Сутеки выделился из общей массы людей? Экзукатор своим внушением как бы пометил его, так что на определенном расстоянии мы можем его почувствовать. Среди нападавших не было меченых. Если он кому-то что-то из них и внушил, то лишь поверхностно, как я тем законникам, однако действовали они по собственной воле или, скорее всего, по приказу меченого. Сутеки был прав, это нечто непонятное, нечто иное, не такое, на что способны мы. Экзукатор по телефону сказал, что мы… стареем. Возможно, он прав и за сотни лет, проведенных здесь, мы стали слабее. Впрочем, таких вещей мы не могли творить и сразу после воплощения.

— Значит, они там… ну те, что витают в облаках… или где они там витают, становятся сильнее, — предположила Вера, в очередной раз поблагодарив свою прозорливость за то, что она надела кроссовки, а не туфли, иначе поспеть за Грассатором точно бы не сумела.

— Может, и так, а может, сам Экзукатор тщательно подготовился к воплощению и хорошенько изучил людей.

— Знаешь что, — обиженно заметила девушка. — Сверху не всегда виднее. Как ни банально звучит, но этот ваш Экзукатор людей ни черта не знает, по верхам проскочил, а глубже копнуть не соизволил. Изучил он, видите ли…

Грассатор резко остановился, посмотрел на Веру:

— Знаешь что? Может быть, банальность — заразная штука, но я с тобой согласен. А теперь напомни, где тут у вас аэропорт.

Вера покрутила в руках билеты. Она и Грассатор сидели в маленькой кафешке аэропорта, до вылета оставалось еще около часа, так что они успевали перекусить и выпить кофе.

На билете девушки в качестве имени значилось «Полина Грин», на билете Грассатора — «Соломон Грин». Когда Грассатор их покупал, она стояла чуть в стороне, так что не видела, как ему удалось обойтись без паспортов, но уже догадывалась.

— Вообще-то, в отличие от тебя, паспорт у меня есть, так что не стоило приписывать мне чужое имя, — проговорила она, глядя, как он жует сэндвич.

— Тебя могут разыскивать, — ответил он с набитым ртом, — лучше подстраховаться.

Вера вздохнула, прикрыла глаза.

— Чувствую себя преступницей какой-то. Скрываюсь от властей, бегу из города под чужим именем. Кошмар, а ведь еще позавчера я была следователем прокуратуры… Иногда мне кажется, что все это сон. Поэтому, наверное, я и не особенно задумываюсь.

Хотя стоило бы. Слушай, а почему ты выбрал именно это имя?

— Тебе или себе?

— Оба.

— Что касается твоего — имя взял из головы, что первое пришло на ум, а фамилия… ну, дескать, мы — супружеская чета. А меня этим именем называли когда-то очень давно в Византии, с тех пор я иногда им пользуюсь.

— Соломон… Не тот ли самый, который?…

— Нет, не тот, — усмехнулся Грассатор.

— Ах, ну да, ты же только в начале четырнадцатого века… Господи, ну и дела!

В графе «пункт назначения» значилась Москва, что не удивительно, ведь из родного города рейсы были ограничены всего несколькими направлениями.

— А дальше-то что мне делать? — поинтересовалась Вера, не поднимая головы.

— Прилетим в Москву, я дам тебе денег, съездишь куда-нибудь, переждешь. У тебя родители где? Здесь?

— Нет, в Красноярске. Здесь бабушка жила, а после смерти мне квартиру завещала, вот я и перебралась.

— К родителям не езди — могут проверить. Позвони, скажи, чтобы не верили никому, кто плохое наговорит, но и места своего не выдавай.

— Да знаю я. Шпионские фильмы смотрела.

— Из страны я тебя вывезу, чтобы паспортом не светить. А там уж…

Они помолчали. Вера за это время расправилась с яичницей. Грассатор взялся за второй сэндвич — вероятно, на аппетите сказывалось залечивание очередной раны.

Запивая яичницу кофе, девушка пыталась понять, как же ей лучше поступить. Сделать так, как сказал Грассатор — отправиться на курорт и сидеть там безвылазно? Но как быть с тем, что она знает? Мир для нее уже стал другим. Ей открылась некая тайна, и если ее принять за правду, хотя здравый смысл отказывается в это верить, то… трудно будет дальше.

С одной стороны — расстанься она с Грассатором, отвлекись, и через месяц-второй все это наверняка покажется ей далеким сном. Но, с другой стороны, она всегда будет знать, что мир не такой, каким она его себе представляла, одномерность и простота, в которых протекает быт людей, рассыпались, словно трухлявый пень.

Вера отдавала себе отчет, что правильнее было бы вернуться в обычный, нормальный человеческий мир. Но это означало расстаться с той невероятной историей, в которую она попала, как Алиса в Страну чудес, снова нырнуть в вялый и мутный поток рутины и быта, тогда как само Провидение выкинуло ее на берег, выделило среди других, доверило ей уникальное знание.

И, в конце концов, это означало расстаться с мужчиной, который… да, нравился ей, действительно нравился, и даже не потому, что он необычный, особенный, не потому, что симпатичный или бессмертный, не потому, что ангел какой-то, а потому, что он вот так говорит, вот так на нее смотрит, вот так улыбается.

Неужели она хочет продолжить этот путь? Неужели хочет остаться с ним и дальше, следовать за ним в эту кроличью нору все глубже и глубже? Разумно ли это? Нет, не разумно. Да, она хочет.

— Грасс, — произнесла Вера, поглядывая на него поверх поднесенной ко рту чашки, — а зачем тебе это?

— Что именно? — Грассатор разделался со вторым сэндвичем и теперь, откинувшись на спинку стула, с удовольствием потягивал кофе.

— Давать мне деньги, вывозить меня, носиться со мной. Ведь для вас люди — лишь серая масса, разве нет?

Грассатор улыбнулся:

— Провокация. Почему я ношусь с тобой? А почему ты со мной возилась, когда могла просто послать подальше, как русские умеют это делать? В конце концов, ты спасла мне жизнь, а я твою сломал. Я должен загладить вину хоть как-то. — В глазах Грассатора блеснули озорные огоньки. — И, если уж говорить начистоту… ты мне симпатична. Ты особенная. Все наши, кто общался с тобой, заметили это, а я заметил с самого начала, еще при встрече там, в морге. Итак, ты это хотела услышать?