Чтение онлайн

Неожиданно мир моргнул, погрузившись во мрак. На мгновение вдалеке глаз Ровальда выцепил светящиеся точки, словно звёзды. Но всё тут же вернулось обратно.

— Все знают, для чего прибыл. Это очевидно. Меня зовут Санскритусорос. Можешь просто Са. Твой сопровождающий.

После каждого произнесённого слова складка кожи сотрясалась. Наверно, звуки, всё-таки, издавала она.

— Не суть. — Изображение Са в очередной раз дрогнуло. — Пошли.

И Ровальд пошел. Встречный поток людей растекался рекой, пропуская и обволакивая.

Са вёл через бесчисленные палатки с товарами, а Ровальд, как зачарованный, шёл, изучая всё, что мог увидеть. Они приблизились к раскрытым мешкам с голубой стружкой. Металлический блеск наводил на мысли, что вряд ли, но это может быть оно.

— Сколько теперь, Са? Кивнул торговец за прилавком. Его свисающая кожа пару раз встряхнулась. Затем изображение его пропало, оставив палатку пустой. Са спокойно смотрел на исчезнувшего, как ни в чем не бывало, пока тот не появился вновь.

— До тебя приходили. — Повернулся к Ровальду Са. — Разглашать информацию о нас ты не… — Са исчез, затем снова появился. — Ты прошёл врата. Значит, часть твоей памяти принадлежит на…

К прилавку подходили другие инопланетяне, чем-то обменивались с продавцом, клали горсть порошка в карман, уходили. Происходило что-то обычное. Присмотревшись, он понял, что изображения всех и каждого мерцали с высокой скоростью. Голограммы. Но, обладающие плотностью. Проверяя догадку, он задал вопрос:

— Вы настоящие?

— Да.

— Но вы дрожите. Вы голограммы.

— Мы не знаем, что такое голограмма. Мы это мы, мы не дрожим, мы всегда есть тут и сейчас. Что до великого погружения, что после. Бери то, за чем пришёл.

Ровальд посмотрел на кунжутовые мешки с торчащими из них горками голубой стружки.

— Чем платить?

— Уже заплатил памятью. Мы её используем без вреда для тебя.

Ровальд временно охватил ужас, но, это всё-таки голограммы, которым тысячи лет, что они могут сделать? Поэтому, он смирился с ответом.

— Две тонны.

— Одна горсть, одна тонна. Две горсти, две тонны. — Сказал продавец.

Ровальд почти попрощался с рассудком. Ну, пускай будет так.

— Тебе есть куда положить горсть?

— Есть вакуумный… Карман. Карман.

— Нет, ты не понял. Это много. Твой карман разорвёт. На этих не смотри. — Указав на покупателей, сказал торговец. — Затем всё вновь исчезло, и Ровальд остался во мраке из маленьких редких звёздочек. Минуту, две, три. Ничего не происходило. Огоньки в дальних краях тоже начали гаснуть. Вряд ли что-то изменится. Он включил фонари, которые автоматически выключились из-за дневного света, и увидел. Голый каменный пол, много пыли, которую он загребал ногами.

Вся комната, огромный зал чудовищных размеров, была компьютером. Стены состояли из плоских проводов, которые, приклеенные прямыми линиями, то извивались, то скрывались и появлялись вновь. Изредка где-то горели огоньки, которые гасли и загорались. Некоторые пытались включиться, но что-то не срабатывало. Решив немного прогуляться, Ровальд вернулся к чёрному дверному проёму, из которого вышел сюда. Под ногами завибрировало, огоньки почеередно загорелись, компьютер начинал работать вновь. Огоньков становилось всё больше. Загорелось голубое небо:

Са стоял всё так же рядом, а продавец не моргая ждал решения.

— Поверь. Это много. — Сказал Са.

Испытав чувство давящего страха, Ровальд открыл рот, чтобы что-то сказать. Но нет, нечего. Инопланетяне смотрят на него и ничего не делают, ожидая ответа. Он проверил координаты, да, действительно, его слегка перенесло обратно в центр комнаты. Синтезированный мир голограмм угасает, а они этого не замечают. Компьютер, который не отпустит, пока не выполнишь его скрипт. Если не пережить событие, видимо, будет вечно возвращать сюда.

— А вот в этом мешочке одна горсть это десять тонн, — Указал продавец на соседний. — А в этом, горсть, это килограмм. Всё правильно. Одна горсть, одна тонна. Но только в этом мешочке. Не путай.

Ровальд взглянул на свой вакуумный карман, в котором запросто поместиться ещё пять пакетов от еды, и уж тем более много горстей стружки. Возвращаться сюда точно нельзя. Бог его знает, как компьютер зависнет. Если он умеет телепортировать по своему усмотрению, то уничтожать его тем более опасно.

— Нет, — словно прочитав мысли, сказал продавец, — плохой корман. Бум-бум. На, — он протянул джутовый мешочек, в котором, по меркам торговца, было ровно две горсти. — Бог с тобой. Дарю.

— Взял? Пошли обратно, — сказал Са. — А то исчезнешь, вместе с нами.

И они пошли. Ровальд нёс мешочек в руке, следуя за инопланетянином Са, под опаской телепортационного исчезновения.

— Хорошо тебе. Получил, что хотел. — Похвалил Са. Забывая, что и они получили что-то в виде его памяти.

Ровальд посмотрел на рясу представителя Широ, на спешащих инопланетян, у которых на поясах крепились десятки таких мешочков. Изображения мерцали, даже чуть сильнее, чем раньше.

— Куда ведёшь меня?

— В другой проход.

— Какой?

— О, не ты первый. Металла осталось много и в недрах. Ты мог просто спустится в самый низ. Но, раз пошёл сюда, так просто не выберешься. Нужен особый путь назад. Иначе тебя будет возвращать сюда каждый раз.

— Недра?

— Тридцать раза по столько же. Если, по-вашему. Там пропасть, и много-много кью-рада в чёрной зоне. Для вашей аппаратуры она непроницаема, поэтому вам кажется, что там ничего нет.

— А информацию в дроне как зашифровали?

— Примитив. Что там шифровать.

— Ты ведь и есть компьютер?

— Нет, отстань. Есть много вещей, которые существуют только на других уровнях реальности. На этом уровне ты видишь то, что можешь. И слава тебе господи, что ты видишь только это.

В середине торговых улочек оказалась башня из песчаного кирпича, столь же жёлтого, как и песок на поверхности. За дверным проёмом неосвещённая комната. Стоило ступить внутрь, как тьма накрыла, а над макушкой засиял разлом. Тот же вход, с которого он спрыгнул. Утренний свет струй пробивался в катакомбы. Активировав двигатели, Ровальд выбрался. Поднялся по стеклянной шахте, опираясь на телескопические опоры. Вот он, его корабль. Эсхельмад седьмой Колыбели. Теперь Ровальд совершенно по-другому смотрел на свой дом и крепость.