Чтение онлайн

Уже в год смерти владыки не только краткие, но и пространные некрологи были опубликованы на страницах периодической печати того времени – в «Духовной Беседе» (№ 28), в «Ярославских епархиальных ведомостях» (№ 26–29, 31–33), в «Церковно-общественном вестнике» и др. Примечательно, что в 1891 году в журнале «Душеполезное чтение» была опубликована статья о владыке Ниле за подписью граф М. Толстой, надо полагать, известного писателя и агиографа Михаила Владимировича Толстого, двоюродного брата известного обер-прокурора Св. Синода графа Д. А. Толстого. При внимательном чтении выясняется, что данный текст слово в слово повторяет некролог 1874 года, опубликованный в «Страннике». И только те места, где автор статьи в журнале «Странник», подписавшийся как «Н.Д.», выражает свою точку зрения, граф Толстой опускает. Например, излагая сюжет об отношениях архиепископа Нила и митрополита Филарета (Дроздова), «Н.Д.» пишет о себе как об очевидце: «В 1867 году, 5 августа, преосвященный Нил, вместе с собравшимися в Свято-Троицкую Сергиеву лавру одиннадцатью архипастырями русской церкви, приносил поздравление приснопамятному первосвятителю московскому Филарету с 50-летним его архипастырским юбилеем и приветствовал в священнослужении, бывшем по случаю юбилея в лавре, а 19 ноября того же года принимал участие, вместе с киевским митрополитом Арсением и другими шестью архипастырями, в отпевании и погребении великого иерарха московского, которого он глубоко любил и уважал. Привязанность преосвященного Нила к митрополиту Филарету была до того велика, что он плакал, провожая гроб его из Москвы, и немало пролил слез на его могиле (пишу, как очевидец)» [10] . Граф Толстой в «своем» очерке повторяет все дословно, кроме слов в скобках [11] .

В 1898 году некто В. Н. Ханыков из Москвы предпринял попытку составить полное жизнеописание преосвященного владыки Нила. В «Ярославских епархиальных ведомостях» было опубликовано обращение, в котором Ханыков просит присылать ему оригиналы и копии сохранившихся воспоминаний, документов, рукописей сочинений архиепископа Нила, а также его писем и т. п. [12] Что, в конце концов, вышло из этой затеи – неизвестно.

В 1954 году, в год восьмидесятилетия со дня кончины владыки Нила, на страницах единственного в Советском Союзе церковного периодического издания «Журнал Московской Патриархии» профессором Московской духовной академии И. Н. Шабатиным была опубликована небольшая биографическая заметка, правда, с некоторыми фактологическими неточностями [13] .

В постсоветское время к наследию архиепископа Нила стали обращаться все чаще. Одним из первопроходцев стала Галина Федоровна Анастасенко, минералог, директор Минералогического музея кафедры минералогии Санкт-Петербургского государственного университета, опубликовавшая о жизни и деятельности владыки Нила и его минералогической коллекции несколько обстоятельных статей.

В 2000 году в ярославском альманахе «Век нынешний, век минувший…» О. Г. Ивановской была опубликована статья, посвященная архиепископу Нилу как ярославскому краеведу и общественному деятелю. Главное внимание уделено разбору статьи владыки Нила «Ярославский Спасо-Преображенский монастырь, что ныне архиерейский дом» [14] . По мнению исследовательницы, архиепископ Нил в своей работе активно использует новую для XIX века группу источников – церковный архив с многочисленными документами, относящимися к различным сторонам жизни: «Это различные летописи, хроники, временники, монастырские записки, донесения и рапорты священников, жалованные грамоты. Кроме того, архиепископ использует воспоминания современников, очевидцев каких-либо событий и свои собственные наблюдения» [15] . О. Г. Ивановская полагает, что архиепископ Нил как краевед никогда не ставил перед собой задачи написать обобщающий труд по истории Ярославской епархии, он собирал и описывал материал лишь по интересующим его частным вопросам.

Внимание на труды архиепископа Нила обратил и Константин Саймон – иезуит, профессор славянской и русской истории Восточного папского института. Итогом изучения «Путевых записок» стала статья «Латинские цитаты в „Путевых записках“ архиепископа Нила (Исаковича)». Автора поражает образованность владыки, который, описывая сибирскую природу, с завидной периодичностью приводит цитаты из латинских (и не только) классиков. По мнению К. Саймона, «иногда цитаты служат для объяснения психологических состояний и настроений. Но все они отличаются некоторым несоответствием ситуации. Являясь следствием фундаментального классического образования, эти цитаты выглядят на фоне варварского окружения архиепископа Нила как нежная весенняя зелень в снегах диких краев» [16] . К слову сказать, 7 июня 2014 года архиепископом Петергофским Амвросием (Ермаковым) Константин Саймон был принят в сущем сане в Русскую Православную Церковь. 27 марта 2015 года по благословению Патриарха Московского и всея Руси Кирилла наместник Высоко-Петровского ставропигиального мужского монастыря Москвы игумен Петр (Еремеев) совершил монашеский постриг священника Константина Симона. Интересно, сыграла ли в этом обращении какую-нибудь роль образованность русского архиерея Нила (Исаковича)?

Много документов, связанных с деятельностью архиепископа Нила, в настоящее время хранится в двух архивах Ярославля – в ЯМЗ и в ГАЯО. Собрание существует не как самостоятельный фонд (или фонды), но вошло в состав коллекций рукописей данных учреждений. Среди сохранившихся документов имеются отчеты о состоянии Иркутской епархии за 1837–1853 годы, путевые журналы миссионеров Дмитрия Хитрова и Андрея Митропольского, путевые записки владыки Нила за 1843–1850-е годы (1. От Иркутска до Якутии и обратно, 1841–1843 годы; 2. По Ангарскому тракту, 1844 год; 3. По Забайкалью, 1846 и 1847 годы; 4. От Иркутска по Московскому тракту, 1850 год; От Иркутска до Ярославля, 1854 год), переписка и др [17] . Отдельные материалы находятся в Государственном архиве Иркутской области (ГАИО. Ф. 50).

В Российском государственном историческом архиве в фонде Святейшего Синода (РГИА. Ф. 796) было выявлено почти 500 дел, относящихся к деятельности владыки. Именно они и стали основным источником для данного исследования [18] . Кроме того, отдельные дела имеются и в других фондах (797, 802, 807). Далеко не все дела удалось просмотреть, а учитывая ограниченность объема книги по гранту, не все получилось и внести даже из тех материалов, которые были проработаны.

Таким образом, очевидно, что данная работа нисколько не претендует стать исчерпывающим исследованием жизни и многогранной деятельности владыки Нила. Выявленный объем архивных материалов (а сколько еще предстоит выявить!) позволяет говорить, что время написания обобщающей монографии еще не наступило. Представляемый же научно-биографический очерк является всего лишь скромной попыткой поговорить о замечательном и интересном человеке, каковым и был архиепископ Нил, и его времени.

Николай Федорович Исакович родился в последние годы уходящего в историю бурного и, безусловно, переломного для России XVIII столетия. Происходил будущий миссионер из семьи священника, который служил при Николаевской церкви в селе Орехи Могилевской епархии. Теперь это городской поселок Ореховск, Оршанского района, Витебской области, в Республике Беларусь. Отец, который, по словам одного из биографов, происходил из дворянского сословия [19] , скончался раньше, чем на свет появился его сын. Поэтому воспитанием Николая занималась исключительно его матушка Марфа Ивановна, которую сын очень любил. Впоследствии, когда она скончалась в Гродно, владыка Нил устроил за свои деньги над ее могилой небольшую церковь во имя преподобной Марфы. Об этом свидетельствует надпись на мемориальной плите в алтаре церкви: «Здесь покоится прах Священницы Марфы Исаковичей, матери архиепископа Иркутского и Якутского и Кавалера Нила, скончавшейся 4-го мая 1846 года, имевшей от роду 74-е года, в память коей последним воздвигнут сей храм в 1848-м году» [20] . Позднее, в 1866 году, при содействии епископа Брестского Игнатия (Железовского) и Гродненского губернатора Ю. К. Крживицкого церковь, которая «по наружности не имеет вида Православного храма и по внутреннему устройству весьма бедна, а по объему своему до того тесна, что затрудняет как священнослужителей, так и мирян, особенно при отпевании», была перестроена [21] . Владыка Нил, будучи тогда уже архиепископом Ярославским, пожертвовал на реконструкцию-перестройку 300 руб. Всего же необходимо было 1650 руб. В советские времена храм не избежал участи большинства православных храмов и был закрыт. В 1990 году решением Гродненского горисполкома церковь была возвращена Русской Православной Церкви и трудами иерея Ильи Комкова восстановлена в кратчайшие сроки (с августа 1990-го по июль 1991 года). В день святых первоверховных апостолов Петра и Павла она была заново освящена митрополитом Минским и Гродненским Филаретом (Вахромеевым).

Церковь во имя преподобной Марфы в г. Гродно.

Именно мать способствовала тому, чтобы Николай получил хорошее начальное образование, вполне достаточное, чтобы поступить в духовное училище в Орше. Скорее всего, именно на период обучения Николая Исаковича в училище пришлось нашествие в Россию наполеоновских орд. Впоследствии владыка Нил неоднократно рассказывал о курьезном случае, который тогда с ним произошел. Когда в Оршу вступила французская армия, Николай вместе с одним своим другом и маминой коровой бежал в Могилев. На выезде из Орши он столкнулся с военным доктором из вражеского отряда. Удивительно, но между беглецом и врачом завязалась беседа, детали которой владыка не сообщал, но это было и неважно. Главное же заключалось в том, что беседа велась на латинском языке. Познания мальчика из белорусской глубинки в иностранном языке были настолько глубокими, что после окончания разговора доктор не наглел ничего более подходящего, как написать на лбу мальчика «Puer hie maximae spei» [22] . Примечательно, что доктор написал эту фразу чернилами, а это значит, что смыть ее быстро вряд ли получилось бы. Возможно, это было сделано с той целью, чтобы мальчик беспрепятственно дошел до места назначения. Что в конце концов случалось с коровой, доподлинно неизвестно, но латинский язык Николай Исакович с тех пор не забывал никогда, даже во время своих продолжительных путешествий по бескрайним просторам России.

После окончания духовного училища Николай Исакович поступил в Могилевскую духовную семинарию. Владыка впоследствии с ужасом вспоминал годы «лютого», по его собственному выражению, семинарского обучения. Каждый день учащиеся ожидали учителей и начальство со страхом и трепетом. После утренней и вечерней молитв в присутствии всего училища пороли детей, наказанных за малейшие проступки, а иногда и без всякой вины. По крайней мере, так казалось самим детям. Розгами секли по рукам и за плохое чистописание.

Итак, училище, семинария… Для XIX века это был традиционный для выходцев из духовного сословия («поповичей») путь. Кроме того, именно в это время была проведена крупнейшая реформа духовного образования, результатом которой стало учреждение четырехступенчатой модели обучения, включавшей в себя церковно-приходские школы, духовные училища, семинарии и академии. Данная система, разработанная в 1808–1814 годах, предназначалась исключительно для детей духовенства, хотя, конечно, были и исключения. Духовные академии, которых было открыто всего четыре (Санкт-Петербургская – в 1809 году, Московская – в 1814-м, Киевская – в 1819-м, Казанская – в 1842-м), должны были быть не только высшими духовными учебными заведениями, но и научно-богословскими центрами и одновременно контролирующими учреждениями. Каждая из семинарий, согласно проведенной реформе, должна была входить в состав одного из четырех духовно-учебных округов во главе с одной из духовных академий. Могилевская семинария входила в округ именно столичной академии. Поэтому Николай Исакович, как лучший выпускник средней духовной школы, каковой являлась семинария, был направлен для продолжения обучения именно в столичную духовную академию.