Чтение онлайн

2 сентября 1830 года Комиссия духовных училищ приняла решение о назначении иеромонаха Нила ректором Ярославской духовной семинарии с возведением его в сан архимандрита. 6 сентября данное распоряжение было отправлено в Киевскую духовную академию, а 12 октября Нил был возведен в сан архимандрита. Но выехал на свое новое место служения новопоставленный ректор только 30 ноября [31] .

Ярославская духовная семинария.

Данное назначение стало следствием следующих кадровых перестановок. Ректор Санкт-Петербургской духовной семинарии архимандрит Нафанаил (Павловский) был избран епископом с оставлением ректорской должности. На его место был назначен ректор Ярославской семинарии архимандрит Макарий (Зимин), который в свою очередь оставлял после себя вакантное место. И именно на ректорскую должность в Ярославль из Киева был переведен иеромонах Нил. Что касается должности инспектора в Киеве, то туда был отправлен иеромонах Иеремия (Соловьев) из Санкт-Петербурга. Такой вот эффект своеобразного духовно-учебно-архиерейского домино возникал практически в каждом случае, когда какого-нибудь ученого архимандрита избирали на архиерейскую кафедру. Порой для читателя подобного рода перечисления являются всего лишь досадным отвлечением или же капризом автора, но ведь за каждым именем стоит чья-то судьба. Так, например, жизнь и наследие упоминаемого здесь архимандрита, а впоследствии и епископа Иеремии (Соловьева) (1799–1884) также еще ждет своего исследователя. После многолетних архипастырских трудов владыка Иеремия удалился в один из монастырей и в 1860 году принял схиму (с именем Иоанн), что было большой редкостью. Занимался он и литературной деятельностью. Один из его почитателей в начале XX века даже назвал владыку Иеремию отцом «современного монашества» [32] .

В Ярославле архимндриту Нилу суждено было управлять семинарией целых пять лет. О деятельности о. Нила на ректорском посту и о состоянии Ярославской духовной семинарии сохранилась кое-какая информация в материалах ревизии, которую в 1834 году осуществил инспектор Московской духовной академии иеромонах Филарет (Гумилевский).

Говоря о ректоре семинарии, ревизор в соответствующем разделе, посвященном замечаниям «о способностях, прилежании и достоинстве членов семинарского правления и вообще всех учащих в Ярославской семинарии», дал ему следующую, надо сказать весьма лестную, характеристику: «Отлично усерден и деятелен как по должности профессорской, так и ректорской, имеет и хорошую способность к наставнической должности; вполне стоит награды за добрую деятельность свою» [33] .

Что касается догматического богословия – предмета, который в духовных школах первой половины XIX века был «обречен» читать именно ректор учебного заведения, то ревизор отметил, что в рамках данной дисциплины были прочитаны разделы о религии, об источниках христианской религии, а также изложено учение о Боге, о сотворении мира, об ангелах, о первоначальном состоянии и истории падения рода человеческого, пророчества о Мессии, учение о Христе, цель пришествия Христова, о вере, благодати, таинствах и, наконец, о воскресении мертвых и жизни вечной. Данные разделы были написаны частью самим ректором, частью взяты из лекций Петербургской академии. Нравственное учение предлагалось по книгам протоиерея Иоакима Кочетова. Ученики на испытаниях, как отмечал ревизор, не только лучшие, но и самые последние пересказывали лекции вполне успешно. Было отмечено, что учащиеся, благодаря своему преподавателю, не только и не столько зазубривали учебные материалы, но учились – и небезуспешно – свободно рассуждать и отвечать на разные вопросы.

Ректор внимательно наблюдал за успехами учащихся и по другим дисциплинам. Внимание к учебному процессу архимандрита Нила доходило до того, что он сам пересматривал многие сочинения учеников, делал поправки и замечания о достоинстве работ.

Особо внимательным архимандрит Нил проявил себя в «экономической части» по управлению семинарией. Ревизор не без видимого удовольствия отмечал в своем рапорте о достигнутых результатах. Так, семинарские суммы, согласно уставу, хранились в архиерейской ризнице и проверялись ежемесячно. Расход и приход контролировались весьма строго в соответствующих журналах. Из журнала за 13 января 1828 года, то есть еще при предшественнике архимандрита Нила, видно, что в казнохранилище тогда вообще ничего не было. При проверке же в июле 1834 года в казнохранилище оказалось наличными 4688 руб. 44 % коп. и в билетах 19 587 руб. 50 коп. И это несмотря на то, что на покупку новых училищных домов из семинарских сумм было израсходовано более 7000 руб.

Естественно, возникает вопрос, за счет чего архимандриту Нилу удавалось экономить выдаваемые из казны средства на содержание школы. В ревизорском отчете ответ отчасти содержится. Например, в 1832 году при семинарской больнице была устроена собственная «домашняя» аптека, для которой медикаменты частью закупались, частью готовились провизором. Выгода от аптеки была весьма значительная. Так, расходы на больницу в 1827 году составили 1500 руб.; в 1828-м – 1000 руб., а в 1829 и 1830 годах –1200 руб.; а после открытия аптеки в 1832 году – всего лишь 86 руб., в 1833 году – 211 руб., а в 1834 году (по май месяц включительно) – 54 руб. За исправной деятельностью и аптеки, и больницы строго следил сам ректор. Кстати, он же развел перед больницей ботанический садик! Кто знает, может быть, это было следствием воспоминаний о парке рядом с родной ему академией.

Экономил архимандрит Нил и на шитье сапог для семинаристов. Раньше данное дело отдавали на подряд. Так, по подряду в 1829–1831 годах за одну пару сапог семинария платила в среднем 10 руб. 76 коп. Отец Нил нанял для семинарии постоянного сапожника, и стоимость за одну пару теперь составляла всего лишь 6 руб. 35 коп. А ежегодная экономия составляла 700 руб. [34]

Впоследствии, уже будучи архиепископом Ярославским, Нил заботился о дальнейшем развитии вверенных ему духовных школ. Так, ректор Ярославской духовной семинарии Н. Тихвинский, признавая большой педагогический талант Нила, вспоминал в 1874 году, что владыка не только давал учителям свободу и простор для обсуждения разных педагогических и других вопросов, но и даже требовал с их стороны полной самостоятельности, желал и любил, чтобы каждый – учебный ли, воспитательный, хозяйственный – вопрос приучал их к самостоятельному труду [35] . Он выступал против жестоких нравов, царивших в те годы в духовных заведениях, стремился вывести из духовных училищ слишком суровое обращение с детьми и «царство розги».

В январе 1835 года архимандрит Нил был вызван в столицу на чреду священнослужения и проповеди слова Божия [36] (своего рода смотрины и проверка провинциальных архимандритов на профпригодность). И в том же году, то есть спустя десять лет после окончания академии, Нилу суждено было стать архиереем. Начать же свой архиерейский путь пришлось с Вятки. Вряд ли тогда кто-нибудь из сослуживцев отца Нила мог предположить, что пройдет меньше двадцати лет и Нил вернется в Ярославль навсегда, но уже в сане архиепископа.

В октябре 1835 года, согласно указу императора, на покой был отправлен епископ Оренбургский Михаил (Долгов). Дальше, разумеется, согласно действующему законодательству, Синод должен был представить императору несколько кандидатур для замещения вакантной кафедры. В сложившейся ситуации, во-первых, можно было выбрать и представить на рассмотрение кандидатуры двух-трех архимандритов, занимающих ректорские или инспекторские должности в тех или иных духовных семинариях. Далее, избранного императором кандидата нужно было рукоположить и отправить на кафедру, закрыв тем самым вопрос. Это был самый простой вариант. Но был и второй, более сложный, но который часто использовался высшей церковной властью. Дело в том, что второй вариант позволял наиболее ревностных архиереев повысить, а проштрафившихся, наоборот, понизить. Ведь со времен императрицы Екатерины II, а именно с 1764 года, все епархии делились на три класса (во главе епархий каждого из классов стояли митрополиты, архиепископы, епископы). Выделяемое на содержание епархий жалованье в зависимости от класса также отличалось. Таким образом, суть второго варианта сводилась к тому, чтобы на ставшую вакантной епархию перевести уже действующего архиерея. Причем новый перевод для него должен был стать или повышением, или сигналом к беспокойству, то есть понижением. На освободившееся место могли перевести еще одного архиерея или выбрать одного из архимандритов. Иногда для замещения вакантной кафедры проводилось одновременно три-четыре перестановки.

Именно второй сценарий был предложен в случае с замещением Оренбургской кафедры. Синод предложил следующий вариант перестановок: 1) на освободившуюся кафедру в Оренбургской епархии перевести Вятского епископа Иоанникия (Образцова);

2) в Вятскую же епархию выбрать и рукоположить одного из двух архимандритов – ректора Рязанской духовной семинарии архимандрита Феодотия (Озерова) или ректора Ярославской семинарии архимандрита Нила. Примечательно, что все трое были выпускниками Санкт-Петербургской духовной академии. Правда, Иоанникий и Феодотий окончили ее в 1823 году, а Нил, как известно, в 1825 году. Но в любом случае два года они учились вместе и поэтому должны были хорошо знать друг друга.

Безусловно, император мог оставить Иоанникия на прежнем месте, а в Оренбург отправить одного из архимандритов. На то он и император! Однако Синод через обер-прокурора С. Д. Нечаева сообщал главе государства, что Вятской епархии необходим более твердый и деятельный архиерей, каковым Иоанникий, по мнению членов Синода, не являлся: «Святейший Синод, озабочиваясь избранием способных занять открывшуюся вакансию с желаемою пользою, в то же время принял в рассуждение особенные обстоятельства Вятской епархии и учрежденных в ней миссий, по которым, при всей благонамеренности нынешнего ее начальника, остается еще желать в занимающем сие место особенной твердости и личной настоятельности в надзоре управления. В сей епархии замечено не всегда просвещенное и усердное и не всегда бескорыстное действование приходского духовенства относительно не утвержденных в вере черемис и вотяков, донесения о успехах миссий оказываются не во всех частях верными, а со стороны епископа Иоанникия не полная мера силы характера, каковая в преимущественной степени требуется в подобных обстоятельствах, чтобы ближайшим и точнейшим образом открыть положение дел и людей и дать тем и другим решительное направление к лучшему. Напротив того, Оренбургская епархия, малочисленная и по населению военному зависящая наиболее от особенного поставленного над ним начальства, не представляет таких трудностей в своем управлении, почему и можно надеяться, что епископ Иоанникий, приобревший некоторую опытность в епархиальном управлении, будет здесь существеннее полезен, ежели его величеству будет благоугодно назначить его на сию кафедру» [37] .