Чтение онлайн

– Да брось… что там такого происходит? Обычная рутина бравых парней вроде нас с тобой.

– Это ты про трупы на улицах и клановые войнушки? – Пончин понизил голос; полные ручонки копа заметно подрагивали, по лбу скатывалась тонкая струйка пота.

– Так они на то и клановые, – развёл руками Набутылко, ещё раз отхлебнув дешёвого пива. – Правила безопасности просты, дружище. Не будь клановским, не суйся к клановским, не интересуйся делами клановских – и останешься цел.

– Ага… и не стой рядом с клановскими, хе-хе… – Пончин попытался поддержать шутку, но таким дрожащим голоском это звучало жалко.

Набутылко покривился. Шутки шутками, но… как-то так оно и было. Стычки клановских в городе за эти несколько дней стали чем-то обыденным; трупы, кровь и всё такое. Вначале было много мёртвых Светлых; затем, спустя какое-то время, они спохватились и начали отбиваться в ответ.

Что ж. Это значило, что крупно прибавится работы у тех парней, которые занимаются отскабливанием кишок с асфальта. Им, копам, что… прибыть на место после, когда всё уляжется; наделать фоток и отчётов и закрыть дело как ещё один кусочек клановской неразберихи, не касающейся простых людей.

Мечта, а не работа. Разве нет?

– Не быть клановским, не быть клановским… – пробормотал Пончин, глядя на коллегу. – Слышал? Ещё двое наших ушли в клан. Зимины… говорят, они берут к себе вообще всех, кто только придёт.

– Что-то такое, да, – Набутылко почесал в затылке. – Если это так, то… никогда ещё стать клановским не было так легко, как сейчас.

Вот только зачем? Умный человек отлично знает, что от этих психов стоит держаться подальше.

– Слышал, что о них говорят? – продолжал Пончин. – Мол, Октябрь Зимин убит, а кто теперь правит вместо него – не поймёшь…

– Внучка же, – вспомнил Набутылко байку, слышанную вчера от соседки. – Как там её… не помню.

– Похоже, им сильно нужны люди, раз берут к себе всех подряд, – вздохнул Пончин, снимая фуражку и вытирая уже прилично вспотевшую лысину. – Знаешь, что я думаю об этом всём? Больше клановских – больше проблем и больше трупов на улицах.

– И не только на улицах, – подтвердил его напарник, приканчивая пиво. – Помнишь ту семейку, вчера?..

– Угу, – Пончин сразу понял, о какой семейке идёт речь. – Чтобы я так жил… их особняк, вся эта роскошь, до сих пор стоит перед глазами.

– Чтобы ты так жил? Ну, они уже вообще не живут, – рассмеялся Набутылко. – Не помогли ни денежки, ни связи!..

– Говорят, они были из Тёмных, – кивнул Пончин. – В отчёте это, понятно, не напишешь, но слушок-то ходит…

Он помотал головой, возвращая фуражку на место.

– Мне вот интересно… если они были так богаты, то сколько же денег у того, кто их прикончил?

– Точно больше, чем было до убийства, – кивнул Набутылко. – Счета той семейки опустошили начисто, да и из дома унесли всё, что можно.

– А ещё, говорят, в той семейке дочка была… как бишь её? Вивианна, кажется, ну и имечко… Родители-то мертвы, а вот она… просто пропала.

Набутылко помрачнел.

– Не говори мне сейчас о пропавших, – отрезал он. – До сих пор поверить не могу, что из-за того придурка…

Да, именно поэтому их и вернули с хлебного, тихого местечка в самое пекло. Загадочный паренёк, назвавшийся Александром Эрмитом… улыбался, говорил невпопад всякую чушь, задавал странные вопросы.

А потом просто взял и растворился – прямо из машины Пончина и Набутылко, когда они везли его в отделение. Исчез и всё, словно его и не было.

Чёртовы колдуны. Тоже какой-нибудь клановский фрик, как и все эти… Устроили тут себе войнушки и в ус не дуют, а начальство звереет, не в состоянии ничего с ними сделать.

Набутылко покосился на холодильник с пивом, но нет; ещё одну выпить он точно не успеет. Пора было ехать и заниматься делами.

– Вот кому я точно завидую, – заключил он, вставая (Пончин тут же поднялся вслед за ним), – так это тому парню… ну, ты понял, кого я имею в виду.

– Ты про того?.. – сразу догадался напарник, почесав в затылке.

– Ага, про этого.

– Который вечно с какими-нибудь бабами!

– Он самый, да.

Напарники помолчали; они вышли из забегаловки, и колокольчик звякнул над их головами.

– Интересно, где он сейчас?.. – вздохнул Пончин. – Что-то мы давно его не видели. Я даже волнуюсь.

– Брось, – отозвался Набутылко. – Снова веселится, небось – что ему ещё делать?

Он мечтательно и слегка завистливо покачал головой.

– Хотел бы я сейчас быть на его месте.

Совсем недавно, кажется, я жаловался на то, что не попал на похороны.

Что ж. Сейчас мне жаловаться точно не о чем.

За все эти дни я и сам стал причиной других похорон – великого их множества, если быть точнее. Если подумать об этом, то случившееся с мамой становилось, в какой-то степени, закономерным, обретало некую кармическую осмысленность.

Но вот только легче от этого не становилось.

Наверное, мне было бы чуть полегче, если бы мир вокруг разделял мои чувства. Ну, знаете – гром вокруг, молнии, занудный дождь. Всё прямо как в фильмах. Но вокруг светило солнце – ярко, издевательски, точно подчёркивая, что миру нет дела до моей утраты.

Тошнит от этого солнца.

Я сжал в руке букет цветов; шипы роз до боли врезались мне в руку.

Каждое моё действие, каждое новое решение лишь сплетается в очередной гордиев узел и ведёт к ещё большим бедам и проблемам.

Заявился к Тёмным на вечеринку, чтобы заработать? Стал «главой Культа». Решил связаться со Славиком? Спровоцировал кражу Сферы, разозлив Зиминых. Принял новую роль и попытался разрешить проблемы? Развязал клановую войну на улицах города.

И вот я здесь. Пожинаю плоды собственных действий, глядя на свежий холм земли, что вырастал над могилой моей матери.

Народу на кладбище было не очень много; всё-таки последние три года моя мама не вставала с постели, и знакомых у неё было не очень много. Ну не Грачёвых же ожидать на похоронах.

Здесь и сейчас находились и Славик с Эрикой – впрочем, с того самого утра в больнице они были при мне почти всё время. Занятно, но они никому и словом не сказали о том, что я Грачёв. Не знаю, почему, из доверия к главе или по каким-то своим соображениям, но я был благодарен им хотя бы за это.

Прочие Тёмные – те, кто вообще был в курсе – решили, судя по тому, что я слышал, будто моя мать любовница Виктора Эрмита, отца Александра Эрмита. Некоторые из них сейчас были здесь – скорее их уважения ко мне, чем к ней, но большинство предпочло заняться делами, которых и так было навалом.