Чтение онлайн

От Кеми на запад по болотам заключённые стали прокладывать грунтовый Кемь-Ухтинский тракт, "считавшийся когда-то почти неосуществимым".23 Летом тонули, зимой коченели. Этого тракта соловчане боялись панически, и долго рокотала над кремлевским двором угроза: "Что?? На Ухту захотел?"

Второй подобный тракт повели Парандовский (от Медвежегорска). На этой прокладке чекист Гашидзе приказывал закладывать в скалу взрывчатку, на скалу посылал каэров и в бинокль смотрел, как они взрываются.

Рассказывают, что в декабре 1928 на Красной Горке (Карелия) заключённых в наказание (невыполнен урок) оставили ночевать в лесу - и 150 человек замёрзло насмерть. Это - обычный соловецкий приём, тут не усумнишься.

Труднее поверить другому рассказу: что на Кемь-Ухтинском тракте близ местечка Кут в феврале 1929 г. роту заключённых около ста человек ЗА НЕВЫПОЛНЕНИЕ НОРМЫ ЗАГНАЛИ НА КОСТЁР - И ОНИ СГОРЕЛИ!

Об этом мне рассказал всего один только человек, близко бывший: профессор Д. П. Каллистов, старый соловчанин, умерший недавно. Да, пересекающихся показаний я об этом не собрал (как, может, и никто уже не соберет - и о многом не соберут, даже и по одному показанию). Но те, кто морозят людей и взрывают людей - почему не могут их сжечь? Потому, что здесь труднее техника?

Предпочитающие верить не людям живым, а типографским буквам, пусть прочтут о прокладке дороги тем же УСЛОНом, такими же зэками в том же году, только на Кольском полуострове:

"С большими трудностями провели грунтовую дорогу по долине р. Белой по берегу озера Вудъярв до горы Кукисвумчорр (Аппатиты) на протяжении 27 км, устилая болота...
– чем, вы думаете, устилая? так и просится само на язык, правда? но не на бумагу...
– ...брёвнами и песчаными насыпями, выравнивая капризные рельефы осыпающихся склонов каменистых гор." Затем УСЛОН построил там и железную дорогу - "11 километров за один зимний месяц...
– (а почему за месяц? а почему до лета нельзя было отложить?) - ... Задание казалось невыполнимым. 300.000 кубов земляных работ - (за Полярным Кругом! зимой! то разве земля? то хуже всякого гранита!) - должны были быть выполнены исключительно ручной силой - киркой, ломом и лопатой.
– (А рукавицы хоть были?..) - Многочисленные мосты задерживали развитие работ. Круглые сутки в три смены, прорезая полярную ночь светом керосиново-калильных фонарей, прорубая просеки в ельниках, выкорчёвывая пни, в мятели, заносящие дорогу снегом выше человеческого роста..."24

Перечитайте. Теперь зажмурьтесь. Теперь представьте: вы, беспомощный горожанин, воздыхатель по Чехову - в этот ад ледяной! вы, туркмен в тюбетейке - в эту ночную мятель! И корчуйте пни!

Это было в лучшие светлые двадцатые годы, еще до всякого "культа личности", когда белая, желтая, чёрная и коричневая расы Земли смотрели на нашу страну как на светоч свободы.25 Это было в те годы, когда с эстрад напевали забавные песенки о Соловках.

Так незаметно - рабочими заданиями - распался прежний замысел замкнутого на островах лагеря Особого Назначения. Архипелаг, родившийся и созревший на Соловках, начал своё злокачественное движение по стране.

Возникала проблема: расстелить перед ним территорию этой страны - и не дать её завоевать, не дать увлечь, усвоить, уподобить себе. Каждый островок и каждую релку Архипелага окружить враждебностью советского волнобоя. Дано было мирам переслоиться - не дано смешаться!

И этот ногтевский доклад под "шепот удивления" - он ведь для резолюции выговаривался, для резолюции трудящихся Кеми (а там - в газетки! а там по посёлкам развешивать):

"...усиливающаяся классовая борьба внутри СССР... и возросшая как никогда опасность войны26 ... требует от органов ОГПУ и УСЛОН еще большей сплочённости с трудящимися, бдительности...

...Путём организации общественного мнения... повести борьбу с... якшанием вольных с заключёнными, укрывательством беглецов, покупкой краденых и казенных вещей от заключённых... и со всевозможными злостными слухами, распространяемыми про УСЛОН классовыми врагами".

И какие ж это "злостные слухи"? Что в лагере - люди сидят и ни за что!

Еще потом пункт: "...долг каждого своевременно ставить в известность..."27

Мерзкие вольняшки! Они дружат с ээками, они укрывают беглецов. Это страшная опасность. Если этого не пресечь - не будет никакого Архипелага. И страна пропала. И революция пропала.

И распускаются против "злостных" слухов - честные прогрессивные слухи: что в лагерях - убийцы и насильники! что каждый беглец - опасный бандит! Запирайтесь, бойтесь, спасайте своих детей! Ловите, доносите, помогите работе ОГПУ! А кто не помог - о том ставьте в известность!

Теперь, с расползанием Архипелага, побеги множились: обречённость лесных и дорожных командировок - и всё же цельный материк под ногами беглеца, всё-таки надежда. Однако, бегляцкая мысль будоражила соловчан и тогда, когда СЛОН еще был замкнутым островом. Легковерные ждали конца своего трехлетнего срока, провидчивые уже понимали, что ни через три, ни через двадцать три года не видать им свободы. И значит свобода - только в побеге.

Но как убежать с Соловков? Полгода море подо льдом - да не цельным, местами промоины, и метут мятели, грызут морозы, висят туманы и тьма. А весной и большую часть лета - белые ночи, далеко видно дежурным катерам. Только с удлинением ночей, поздним летом и осенью, наступает удобное время. Не в Кремле конечно, а на командировках, кто имел и передвижение и время, где-нибудь в лесу близ берега строили лодку или плот и отваливали ночью (а то и просто на бревне верхом) - наугад, больше всего надеясь встретить иностранный пароход. По суете охранников, по отплытию катеров о побеге узнавалось на острове - и радостная тревога охватывала соловчан, будто они сами бежали. Шепотом спрашивали: еще не поймали? еще не нашли?.. Должно быть, тонули многие, никуда не добравшись. Кто-то, может быть, достиг карельского берега - так тот скрывался глуше мёртвого.

А знаменитый побег в Англию произошел из Кеми. Этот смельчак (его фамилия нам не известна, вот кругозор!) знал английский язык и скрывал это. Ему удалось попасть на погрузку лесовоза в Кеми - и он объяснился с англичанами. Конвоиры обнаружили нехватку, задержали пароход почти на неделю, несколько раз обыскивали его - а беглеца не нашли. (Оказывается: при всяком обыске, идущем с берега, его по другому борту спускали якорной цепью под воду с дыхательной трубкой в зубах.) Платилась огромная неустойка за задержку парохода - и решили на авось, что арестант утонул, отпустили пароход.

И вышла в Англии книга, даже, кажется, не одно издание. (Очевидно "На адском острове" С. А. Малзагова).28

Эта книга изумила Европу (и, вероятно, автора-беглеца упрекнули в преувеличениях, да просто должны были друзья Нового Общества не поверить этой клеветнической книге!), потому что она противоречила уже известному: как описывала рай на Соловках "Роте-Фане" (надеемся, что её корреспондент потом побывал на Архипелаге) и тем альбомам о Соловках, которые распространяли советские полпредства в Европе: отличная бумага, достоверные снимки уютных келий. (Надежда Суровцева, наша коммунистка в Австрии, получила такой альбом от венского полпредства и с возмущением опровергала ходящую в Европе клевету. В это время сестра её будущего мужа как раз сидела на Соловках, а самой ей предстояло через два года гулять "гуськом" в Ярославском изоляторе.)

Клевета-то клеветой, но досадный получился прорыв! И комиссия ВЦИК под председательством "совести партии" товарища Сольца поехала узнать, что' там делается, на этих Соловках (они же ничего не знали!..). Но впрочем, проехала та комиссия только по Мурманской ж-д, да и там ничего особого не управила. А на остров сочтено было благом послать - нет, просить поехать!
– как раз недавно вернувшегося в пролетарское отечество великого пролетарского писателя Максима Горького. Уж его-то свидетельство будет лучшим опровержением той гнусной зарубежной фальшивки!