Чтение онлайн

Ранние лагеря принудительных работ представляются нам сейчас какой-то неосязаемостью. Люди, которые в них сидели, как будто ничего никому не рассказали - свидетельств нет. Художественная литература, мемуары, говоря о военном коммунизме, упоминают расстрелы и тюрьмы, но ничего не пишут о лагерях. Нигде даже между строчками, нигде за текстом они не подразумеваются. Естественно было Михайлову и ошибиться. Где были эти лагеря? Как назывались?.. Как выглядели?..

Инструкция от 23 июля 1918 г. имела тот решительный (всеми юристами отмечаемый) недостаток, что в ней ничего не было сказано о классовой дифференциации заключённых, то есть, что одних заключённых надо содержать лучше, а других хуже. Но в ней был расписан порядок труда - и только поэтому мы можем кое-что себе представить. Рабочий день был установлен - 8 часов. Сгоряча, по новинке, решено было за всякий труд заключённых, кроме хозработ по лагерю, платить... (чудовищно, перо не может вывести!)... 100% по расценкам соответствующих профсоюзов! (По конституции заставляли работать, но и платили ж по конституции, ничего не скажешь.) Правда, из заработка вычиталась стоимость содержания лагеря и охраны. Для "добросовестных" была льгота: жить на частной квартире, а в лагерь являться лишь на работу. За "особое трудолюбие" обещалось досрочное освобождение. А в общем, подробных указаний о режиме не было, в каждом лагере было по-своему. "В период строительства новой власти и принимая во внимание сильное переполнение мест заключения (!
– курсив наш.
– А. С.), нельзя было думать о режиме, когда всё внимание было направлено на разгрузку тюрем".15 Прочтешь такое - как вавилонскую клинопись. Сколько сразу вопросов: что делалось в тех бедных тюрьмах? И от каких же социальных причин такое переполнение? И понимать ли РАЗГРУЗКУ как расстрелы, или как рассылку по лагерям? И что значит - нельзя было думать о режиме?
– значит, Наркомюст не имел времени охранить заключённого от произвола местного начальника лагеря, только так можно понять? Инструкции о режиме не было, и в годы революционного правосознания каждый самодур мог делать с заключённым что хотел??

Из скромной статистики (всё из того же "Сборника") узнаём: работы в лагерях были в основном чёрные. В 1919-м только 2,5% заключённых работали в кустарных мастерских, в 1920-м - 10%. Известно также, что в конце 1918 года Центральный Карательный Отдел (а названьице-то! по коже пробирает) хлопотал о создании земледельческих колоний. Известно, что в Москве было создано из заключённых несколько бригад по ремонту водопровода, отопления и канализации в национализированных зданиях Москвы. (И эти, очевидно бесконвойные, арестанты бродили с гаечными ключами, паяльниками и трубами по Москве, по коридорам учреждений, по квартирам тогдашних больших людей, вызванные по телефону их женами для ремонта, - а вот же не попали ни в одни мемуары, ни в одну пьесу, ни в один фильм.)

Но лагеря принудработ всё же не были п?е?р?в?ы?м?и лагерями в РСФСР. Читатель уже несколько раз прочел в трибунальских приговорах (Ч. 1, гл. 8) - "концлагерь" и счёл, быть может, что мы оговорились? что мы неосмотрительно используем более позднюю терминологию? Нет.

В августе 1918 года, за несколько дней до покушения на него Ф. Каплан, Владимир Ильич в телеграмме к Евгении Бош16 и пензенскому губисполкому (они не умели справиться с крестьянским восстанием) написал: "сомнительных (не "виновных", но сомнительных - А. С.) запереть в концентрационный лагерь вне города".17 (А кроме того "...провести беспощадный массовый террор..." - это еще Декрета не было.)

А 5 сентября 1918 года, дней через десять после этой телеграммы был издан Декрет СНК о Красном Терроре, подписанный Петровским, Курским и Бонч-Бруевичем. Кроме указаний о массовых расстрелах в нём в частности говорилось: "обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путём изолирования их в концентрационных лагерях".18

Так вот г?д?е был найден и тотчас подхвачен и утвержден этот термин концентрационные лагеря - один из главных терминов XX века, которому предстояло широкое международное будущее! И вот к?о?г?д?а - в августе и сентябре 1918-го года. Само-то слово уже употреблялось в 1-ю мировую войну, но по отношению к военнопленным, к нежелательным иностранцам. Здесь оно впервые применено к гражданам собственной страны. Перенос значения понятен: концентрационный лагерь для пленных не есть тюрьма, а необходимое предупредительное сосредоточение их. Так и для сомнительных соотечественников предлагались теперь внесудебные предупредительные сосредоточения. Энергичному уму, увидев мысленно колючую проволоку вокруг неосужденных, спопутно было найти и нужное слово - концентрационные!

И если лагеря принудительных работ НКЮ вошли в класс общих мест заключения, то концлагеря никак не были "общим местом", но содержались в прямом ведении ЧК для особо-враждебных элементов и для заложников. В концлагеря в дальнейшем попадали правда и через трибунал; но само собою лились не осужденные, а лишь по признаку враждебности.19 За побег из концлагеря срок увеличивался (тоже без суда) В ДЕСЯТЬ РАЗ! (Это ведь звучало тогда: "десять за одного!", "сто за одного!"). Стало быть, если кто имел пять лет, бежал и пойман, то срок его автоматически удлинялся до 1968-го года. За второй же побег из концлагеря полагался расстрел (и, конечно, применялся аккуратно).

На Украине концентрационные лагеря были созданы с опозданием - только в 1920 году.

Но и на том не успокоилась созидательная мысль нашей молодой юстиции. Вскоре и концентрационные, вполне кажется классовые, лагеря были признаны недостаточно строгими, недостаточно направленными. В 1921 г. были основаны Северные Лагеря Особого (тоже не всуе поставленное словечко - особого) Назначения - СЛОН. Первые такие лагеря возникли в Пертоминске, Холмогорах и близ самого Архангельска.20 Однако эти места были, видимо признаны трудными для охраны, не перспективными для сгущения больших масс заключённых. И взоры начальства естественно переведены были по соседству на Соловецкие острова с уже налаженным хозяйством, с каменными постройками, в двадцати-сорока километрах от материка - достаточно близко для тюремщиков, достаточно удаленно для беглецов, и полгода без связи с материком - крепче орешек, чем Сахалин.

И после выбора Соловков - не осталось в народной памяти ни лагерей принудительного труда, ни концентрационных, ни особого назначения! Потому что Соловков в 20-е годы не таили, но даже уши прожужжали ими. Соловками открыто пугали. Соловками открыто гордились (имели смелость гордиться!!). Они были даже символом. Над ними сколько угодно смеялись в эстрадных куплетах. Ведь классы исчезали (куда?), и Соловкам тоже был скоро конец. Подписку на внутрилагерный журнал "Соловецкие острова" смело распространяли по Союзу.

Но глубже, глубже сидели лагерные корешки, только потеряли мы их места и следы. О бо'льшей части первых концлагерей нам уже никто не расскажет. Лишь по последним свидетельствам еще неумерших тех первых концлагерников можно выхватить что-то и спасти.

Излюбили тогда власти устраивать концлагеря в бывших монастырях: крепкие замкнутые стены, добротные здания и - пустуют (ведь монахи - не люди, их всё равно вышвыривать). Так, в Москве концлагеря были в Андронниковом монастыре, Новоспасском, Ивановском. В петроградской "Красной газете" от 6 сентября 1918 читаем, что первый концентрационный лагерь "будет устроен в Нижнем Новгороде, в пустующем женском монастыре... В первое время предположено отправить в Н. Новгород в концентрационный лагерь 5 тысяч человек" (курсив мой - А. С.).

В Рязани концлагерь учредили тоже в бывшем женском монастыре (Казанском). Вот что о нём рассказывают. Сидели там купцы, священники, "военнопленные" (так называли взятых офицеров, не служивших в Красной армии). Но и - неопределенная публика (толстовец И. Е-в, о чьём суде мы уже знаем, попал сюда же). При лагере были мастерские - ткацкая, портновская, сапожная и (в 1921 г. так и называлось уже) - "общие работы", ремонт и строительство в городе. Выводили под конвоем, но мастеров-одиночек, по роду работы, выпускали бесконвойно, и этих жители подкармливали в домах. Население Рязани очень сочувственно относилось к лишенникам ("лишенные свободы", а не заключённые официально назывались они), проходящей колонне подавали милостыню (сухари, варёную свёклу, картофель) - конвой не мешал принимать подаяния, и лишенники делили всё полученное поровну. (Что ни шаг - не наши обычаи, не наша идеология). Особенно удачливые лишенники устраивались по специальности в учреждения (Е-в - на железную дорогу) - и тогда получали пропуск для хождения по городу (а ночевать в лагере).

Кормили в лагере так (1921 г.): полфунта хлеба (плюс еще полфунта выполняющим норму), утром и вечером - кипяток, среди дня - черпак баланды (в нём - несколько десятков зёрен и картофельные очистки).

Украшалась лагерная жизнь с одной стороны доносами провокаторов (и арестами по доносам), с другой - драматическим и хоровым кружком. Давали концерты для рязанцев в зале бывшего благородного собрания, духовой оркестр лишенников играл в городском саду. Лишенники всё больше знакомились и сближались с жителями, это оказывалось уже нетерпимо - и тут-то стали "военнопленных" высылать в северные лагеря особого назначения.

Урок нестойкости и несуровости концентрационных лагерей в том и состоял, что они находились в окружении гражданской жизни. Оттого-то и понадобились особые северные лагеря. (Концентрационные упразднены с 1922 г.)

Вся эта лагерная заря достойна того, чтобы лучше вглядеться в её переливы. Но исполать тому, кто сумеет, а в наших руках крохи.

По окончанию гражданской войны созданные Троцким две трудармии из-за ропота задержанных солдат пришлось распустить - и тем роль лагерей в структуре РСФСР не ослабилась, но усилилась. К концу 1920 г. в РСФСР было 84 лагеря в 43 губерниях.21 Если верить официальной (хотя и засекреченной) статистике, там содержалось в это время 25 336 члв. и кроме того еще 24 400 "военнопленных гражданской войны".22 Обе цифры, особенно последняя, кажутся преуменьшенными. Однако, если учесть, что разгрузками тюрем, потоплениями барж и другими видами массовых уничтожений счет много раз начинался с ноля и снова с ноля - может быть эти цифры и верны.