Чтение онлайн

«Давай. Че за встреча хоть?»

Я усмехнулся.

«Верфь выкупил».

Ответ пришел через секунду, капслоком, выражающим крайнюю степень изумления:

«ВЕРФЬ?! БЕНУА? ГОНИШЬ!».

«Давай за чашкой пива обсудим. Давно не виделись. Я пока погнал».

«Ок! Жду подробностей, темщик ты наш».

Я заблокировал телефон и сунул его в карман.

В этот момент пассажирская дверь открылась, и с улицы в салон ворвался поток прохладного воздуха, смешанный с густым, терпким запахом дорогого табака. Машина чуть качнулась под весом тела, дверь глухо захлопнулась, не давая прохладе дальше заполнять салон. Я включил подогрев.

Отец тяжело выдохнул, устраиваясь поудобнее на сиденье.

— Холодать стало что-то к вечеру, слушай. Фуф. Вроде юг, а пробирает.

— Это еще тепло, — отозвался я, запуская двигатель. — Ты еще местных зимних ветров не застал. Что, домой?

— Да, поехали. День был насыщенный, да и сделка, признаться, вымотала.

Я вырулил с парковки ресторана, плавно вливаясь в вечерний поток машин.

— Ничего по дороге купить не хочешь? — спросил я скорее из вежливости.

— Нет. Вроде все есть, — отец похлопал себя по карманам. — Сигары есть, коньяк дома остался. Что еще нужно для счастья?

— Тогда заскочим чисто продуктов взять по-быстрому. В холодильнике, кажется, мышь повесилась, а завтракать чем-то надо.

Андрей Иванович повернул ко мне голову так резко, что у него хрустнул шейный позвонок.

— Ты что, и продукты сам покупаешь? — в его голосе звучала смесь ужаса и недоумения, словно я признался, что подрабатываю чисткой выгребных ям.

Я выкрутил баранку, направляя «Имперор» в сторону ближайшего круглосуточного маркета, огни которого уже маячили впереди.

— Отец, — сказал я спокойно, не отрывая взгляда от дороги. — Я всю свою сознательную и самостоятельную жизнь слежу за собой сам. Мне не подтирают зад золотой салфеткой, и у меня нет штата прислуги, которая бегает за мной с подносом. Я живу один. Точнее жил до недавнего времени.

Андрей Иванович замолчал. Он нахмурился, глядя в окно на проплывающие мимо витрины. Я чувствовал, как в нем борются два чувства: гордость за самостоятельность сына и вбитые с детства аристократические предрассудки.

Когда мы подъехали к магазину и я заглушил мотор, он наконец изрек короткое и прозаичное:

— Зря.

Я повернулся к нему, вынимая ключ зажигания.

— Что «зря»? Слежу за собой сам?

— Да, — твердо ответил он. — Ты аристократ, Виктор. Ты Громов, и ты должен хоть немного, но следовать статусности. Твоя рыжая подружка права, что сейчас это уже в какой-то мере отошло на задний план, мир меняется, и все такое… Но негоже графу с авоськами бегать. Это роняет престиж рода. Люди должны знать, кто ты.

Я не удержался и рассмеялся. Громко, искренне.

— О-о-о-о-о… Пап, поверь, — я вышел из машины, после чего, картинно разведя руки в стороны, покрутился вокруг оси. — В этом городе ВСЕ ЛЮДИ, — я сделал паузу, выделяя каждое слово, — знают, КТО Я.

Я положил руки себе на грудь.

— И знают меня не потому, что я хожу со свитой лакеев, потому что я делаю свою работу, и делаю ее хорошо. Идем. Чем быстрее закупим продукты, тем быстрее окажемся дома.

В тот факт, что меня тут чуть ли не каждая собака знает за несколько иные заслуги прошлых лет, я вдаваться не стал. Думаю, что он и без того знает из отчетов соглядатаев.

Отец, кряхтя и ворча что-то про «упадок нравов», двинулся за мной следом.

Пробежка по магазину заняла от силы минут двадцать. Хлеб, молоко, яйца, овощи, мясо, кофе. Отец шел рядом, стараясь держаться с достоинством английского лорда, случайно попавшего на восточный базар. Он с брезгливостью косился на полки с дошираками и с подозрением разглядывал замороженные пельмени, но, к его чести, комментировать мой выбор не стал.

На кассе я расплатился картой, быстро сгреб покупки в пакеты.

— Давай один пакет, — буркнул отец, протягивая руку.

— Не надо, я сам, — отмахнулся я.

— Давай сюда! — настоял он. — Не позорь седины. Я еще не развалился.

Я хмыкнул и передал ему пакет полегче — с хлебом и зеленью. Пусть чувствует себя полезным.

Закинув кульки в багажник, мы поехали домой.

Когда «Имперор» въехал во двор особняка, окна первого этажа приветливо светились теплым желтым светом.

Я заглушил двигатель, после чего мы выгрузили пакеты и вошли в дом. На кухне нас уже ждали.

— О, вернулись! — Алиса, сидевшая за столом с чашкой чая, подскочила навстречу. Лидия, стоявшая у плиты, обернулась и кивнула.

Увидев, что мы нагружены пакетами, девчонки тут же метнулись к нам.

— Давайте помогу! — Алиса протянула руки к тяжелому пакету, который держал я.

— Оставьте! — внезапно прогремел голос Андрея Ивановича.

Он шагнул вперед, загораживая меня и пакеты.

— Негоже дамам, даже если они прислуга или помощницы, таскать тяжести! — заявил он тоном, не терпящим возражений. — Это мужская работа. Я отнесу пакет на кухню, там вам проще будет разобрать. И вообще это сделает Виктор!

Он выразительно посмотрел на меня, кивнув на стол.

— Ставь, сын. А я… я, пожалуй, пойду к себе. День был долгий.

С этими словами он поставил свой легкий пакет на край стола, демонстративно отряхнул руки, развернулся и, не разуваясь, прошагал через кухню в коридор, ведущий к его временным покоям.

— Обувь, — бросил я ему в след.

Андрей Иванович замер посреди коридора.

— Что, «обувь», — уточнил он, не поворачиваясь.

— Она остается на входе.

— Я в своем доме, как хочу, так и хожу.

Я скривил губы в едкой улыбке.

— Вот именно, отец. В своем доме ты можешь ходить хоть по потолку. Тапки тебя заждались. Будь добр, переобуйся.

Наверное, мне показалось, но я отчетливо слышал, как он скрипнул зубами. Возможно, это были его коленные чашечки или другие суставы, но, сохраняя достоинство, Андрей Иванович вернулся, снял туфли, надев теплые тапки и также молча снова удалился.

Мы втроем остались стоять в тишине, глядя ему вслед.

— Что это с ним? — шепотом спросила Лидия, когда шаги Андрея Ивановича стихли за дверью.