Чтение онлайн

Не нравится она мне. И ноги у неё кривоваты. Нет, точно не вариант для Ильи!

Она — ассистент или секретарь Ольхова. Я — стажёрка и сижу к нему ближе, и, видимо, блондиночку это бесит… А у меня даже её отдалённое присутствие вызывает приступ изжоги. Она вымучивает ответную улыбку и, пока Ольхов не видит, закатывает глаза, после чего выходит вон. Чую, нам с ней скучно не будет…

Марина явно решила экспроприировать внимание моего Ильи. Поэтому уже через пять минут шаркающей походкой от бедра своих кривоватых ног, обтянутых джинсами и демонстрирующих те самые пресловутые «виды»… нет-нет, Ольхову этого не надо, у него есть персональный «натальин афедрон»… Марина вплывает в кабинет. Ольхову достаётся чашка ароматного эспрессо, а мне — стакан воды. Видимо, из-под крана и с щедрой порцией её ядовитой слюны…

— Наталья, дорогая, — воркует она, старательно обходя мой угол, будто там зона отчуждения. — Илья Вадимович у нас работает в режиме «стерильной тишины». Постарайтесь не шуметь… У него очень тонкая психическая организация.

«Обожаю» таких людей: они всегда начинают говорить мягко и приторно-сладко, чтобы потом было удобнее подставить. Надо сразу обозначать границы, а то не отмахаешься от этой «ляди»…

— Не переживайте, Марина, — отвечаю я, лучезарно улыбаясь и подражая её тембру. — Я в курсе его предпочтений и всех «структур», даже психических… Вот только вчера мы до глубокой ночи обсуждали… структурные излишества.

У блондиночки взлетают нарисованные брови, а подколотые ботоксом губки устремляются вниз. Съела?

— Структурные излишества? — переспрашивает она, бросая быстрый взгляд на Илью, который в этот момент подозрительно внимательно изучает чертёж, хотя я готова поклясться: он сосредоточен исключительно на нашем диалоге.

— Угу, — киваю я, окончательно добивая её. — Илья Вадимович считает, что иногда нужно избавиться от всего наносного и искусственного, чтобы увидеть… суть. Правда, Илья?

Ольхов кашляет, едва не поперхнувшись своим эспрессо. Марина багровеет и, прошипев что-то про «расписание встреч», выметается из кабинета, едва не задев косяк своими «планами» и «видами».

— Наташа, — Илья наконец поднимает голову, и в его глазах пляшут те самые озорные чёртики. — Ты сейчас занимаешься профессиональным вредительством.

— Почему? Я просто налаживаю коммуникации в коллективе!

Он медленно встаёт и идёт ко мне — тягуче, как хищник, который крадётся к своей добыче. Разворачивает мой стул спинкой к столу и замирает напротив, фактически впечатывая меня в пространство между своими руками. Упирается ладонями в столешницу и смотрит прямо в глаза. Его ухмылка пробивает меня насквозь. Я закусываю губу, пряча ответную улыбку.

— Накажешь меня за превышение полномочий или за несоблюдение профессиональных границ? Выбирай, Илья Вадимович, пока я ещё чего-нибудь не натворила.

— Знала бы ты, как мне хочется… — он делает намеренную паузу, — наказать тебя. Но жалко твой «афедрон», да и в офисе это чересчур пошленько…

— А не в офисе?

Он закидывает голову и смеётся. Качает головой, всё ещё не сводя с меня глаз.

— Наташа, что ты творишь… Мне как сейчас работать? Думать получается только о взаимно удовлетворяющих наказаниях…

— Не думай. Делай…

Шах, Ольхов!

Его взгляд туманится, он наклоняется ко мне. Я прикрываю глаза, мои губы тянутся навстречу, но сталкиваются лишь с потоком его горячего дыхания и тихими словами:

— Остынь, девочка, остынь…

Он выпрямляется и как ни в чём не бывало идёт к своему месту. Твою ж… Обыграл! Уже сидя за столом и глуша улыбку, он одними губами произносит: «Шах и мат!».

Я показательно скулю и падаю лицом на стол. Но я не сдамся. Финалочка точно будет за мной! Поднимаю на него взгляд, в котором всё ещё пляшут огоньки азарта.

— Илья Вадимович… а «брючата» не жмут?

Он тоже показательно падает лицом в стол. И оттуда доносится смех сквозь слезы и сдавленный бас:

— Шёл первый день её стажировки, а у него уже всё вскипело. Вообще всё, Наташ…

Мы оба тихо смеёмся.

Илья

Звонит Серёга Кармацкий, и я хоть немного отвлекаюсь от этой Бесценной сегодня во всех смыслах стажёрки.

Объясняю Серёге, как обстоят дела с «аквариумом» — квартирой Машки и Наташки. Даю контакты прораба и обещаю помочь со всем, что касается архитектурных и дизайнерских вопросов. С такой-то помощницей нам точно всё по плечу!

Кармацкий говорит, что заберёт сегодня Машку сам.

— Хорошо, передам из рук в руки…

— Э! Руками не трогать!

— Какой ревнивый мужчина, прямо бык! — оба ржём. — Ладно, не из рук в руки. Приедешь и сам заберёшь.

— Ты-то будешь вечером? Увиделись бы.

— Да, мы подъедем.

— Мы? — Серёга явно удивлён.

Он знает про моё «влипчивое» состояние в одну студентку, но не в курсе, что это Наташка, сестра его Маши. Короче, если что, меня будут бить сразу два лучших друга. Кармацкий — за то, что «обижу» Машкину сестру, а Матвеев — за Дашкину… Надо как-то Кармазина опередить в выстраивании адекватных отношений, а то и он наваляет, как парень Сони. Ох, быть мне битым! — смеюсь я в душе. Нет, не быть. Мы всё решим с Наташкой. Всё решим…

— Наталья Андриевская у меня на стажировке.

Кармацкий аж присвистывает. Конечно. Наш айтишный гений дважды два быстро сложить может…

— Только не говори, что это та самая девочка, которую ты четвёртый год испытываешь собой…

— Зачем говорить, если ты и так понял.

Он смеётся, но как-то не по-доброму.

— Что-то мне аж поплохело, Ольхов… Вы там что с Матвеевым, сговорились? Один чёрт знает когда клинья начал подбивать, другой тоже три месяца скрывался. Один я адекватный: пришёл, увидел, полюбил… Ты там, Илюха, что устроил? Девочке четвёртый год мозги компостируешь… Заберёт олень какой-нибудь — потом не пищи. А если сам будешь оленем, так я тебя отпижжу…

Мы, конечно, смеёмся, но Кармацкий прав… Как всегда, и как никто другой — прав.

— Ладно, ждём вечером! Забирай свою зазнобу.

— Угу, пока. И совет от старшего: Наташку руками трогать можно. Она совершеннолетняя, и за четыре года уже «сварилась» окончательно. Бывай!

Немного переключив мозги, показываю Наташке концепт комплекса для Кармазина. Обсуждаем энергоэффективные материалы и специфику фундирования в горной местности. Девочка — молодец, соображает быстро: если чего-то не знает — впитывает каждое слово.