Чтение онлайн

В небольшой кладовке, предназначенной для швабр, метёлок и прочей дребедени, согнувшись в три погибели, стоял тролль.

Он сгорбился, подогнул ноги и упёрся руками в колени.

Плевать, как он сюда попал. Мне просто стало жалко бедолагу. В отличие от тех троллей, что я видел, этот не выказывал агрессии и сейчас смотрел на нас немного с упрёком. Мол, вы тут расхаживаете, жрёте бутерброды, а я уже не знай сколько времени здесь стою.

— У кого-нибудь есть… — я все никак не мог вспомнить это слово, — … фотоаппарат?

Игнат покачал головой.

— Ты сказал, что поместился только один, — выдохнул я, успокаиваясь, — тогда у меня другой вопрос: где остальные?

Атас пожал плечами и потопал в обратном направлении. Мы прошли за ним через весь холл, спустились в подвал и остановились у дыры в стене, которую я в прошлый раз даже не заметил. Странно. Вроде такая большая, а со стороны кажется каменной кладкой.

А, ну так сквирлы — неплохие маги, и ввиду своей скрытной жизни, в совершенстве овладели магией иллюзии.

Главарь коротышек прошёл вперёд и осветил посохом пробитый в толще земли тоннель.

Здесь, конечно, я потерял дар речи. Этого просто не может быть. Кому расскажешь, поднимут на смех. Я даже не удивился бы, окажись передо мной костяной дракон, охраняющий свою кладку. Да что угодно!

В свете посоха горели несколько десятков, нет, несколько сотен глаз, а возможно, даже и больше, потому, что конца тоннеля видно не было, но всё это пространство светилось как звёздное небо, в самую тёмную и ясную ночь.

В некоторых местах скопление белых точек загораживали тёмные силуэты троллей, или кургов, как их называли сами коротышки, кроме них были и другие твари, но их я разглядел смутно.

Мне даже с трудом удалось сформулировать то, что хотел сказать.

— В общем так. Мне нужно время всё обдумать. Вернусь через несколько часов… Игнат, на пару слов.

* * *

Когда я вышел на улицу, Миша уже стоял напротив входа. Солнце показало бок и медленно ползло к верхушкам сосен на фоне ясного неба, так что день обещал быть хорошим. Сегодня предстоит как следует прокачать Ваганьковское и заодно выявить предателя, засевшего прямо у меня под боком.

Игнату я поручил переместить всю нежить в противоположное крыло особняка, чтобы на время моего отсутствия они не пересекались со сквирлами. Туда же я отправил и Николая с Хрустиком. От греха подальше. Пройдёт немало времени, прежде чем Тютюлин до конца осознает, что теперь он гуль и никогда не сможет жить прежней жизнью. Так что, лучше его пока не трогать.

Как поступить с новыми соседями, я ещё не решил. По-хорошему, выгонять их не стоило, да и не выгонишь уже. Если отбросить все минусы такого соседства, то теперь в моём распоряжении оказались все их знания, навыки и… обязательства, которые я возложу на них, как плату за возможные неудобства. Без этого никак.

Только ума не приложу, как сделать так, чтобы их присутствие осталось незамеченным. Их слишком много. Невозможно просто взять и спрятать целый город. Пусть даже он лилипутский.

С другой стороны, за всё время существования маленький народ выработал способность всегда оставаться незамеченным. К тому же, из таких бойцов выйдут отличные шпионы или диверсанты. Такие профессионалы всегда были на службе у некромантов. Главное, чтобы они понимали, кто из нас царь, а кто коротышка в кожаной шапке.

Я напоследок пропустил через себя энергию Минерала и дал Мише отмашку.

В село мы поехали в объезд. Специально решил сделать крюк, чтобы проверить, как выполняются мои поручения. И как оказалось, не зря.

На всех встреченных полях уже вовсю кипела работа. Пять крепких меринов тащили за собой начищенные до блеска плуги, вспахивая чёрную, как уголь, землю. Никогда бы не подумал, что этот процесс настолько завораживает.

Молодец, Сергей. Сделал всё в срок и как договаривались.

Для меня принципиально, чтобы первые шаги были уверенными. Именно они задают темп всему движению.

К нашему приезду народ на площади начал уже собираться. Лёгкие на подъём. Именно такие мне и нужны. Когда я разгребу все мелкие проблемы, придёт черёд для более крупных проектов, и вот для их воплощения как раз-таки нужен человеческий ресурс.

Вездеход остановился на окраине села, подъехав к нему со стороны полей, так чтобы собравшиеся на площади люди не могли нас заметить. Чем дольше мы останемся незамеченными, тем ярче будет эффект от нашего появления.

Староста нас уже ждал. Провёл огородами к своему дому и впустил внутрь.

— Мужики уже на полях, с самого утра, как вы и велели, Григорий Афанасьевич, — первым делом отчитался Юрий Степанович. — Вот возьмите.

Я посмотрел на протянутые мне бумажки.

— Что это?

— Сергей наш с помощником барона на ста пятидесяти сошлись, за мерина. Здесь сдача, как вы и приказали. Семьсот пятьдесят.

— Полтинник передай Сергею, скажи, что я доволен. Остальное убери в казну, — увидев, как у старосты начинают хмуриться брови, спросил. — У вас что, нет сбережений на нужды села?

— Есть. Просто так в древности называли. У нас это общак. Да и много это, за раз-то.

— Это копейки. Убери и покажи мне Кулебина, — я подошёл к окну и отодвинул занавеску.

— Да вон стоит, столб подпирает. Усатый. А чё это он такой довольный? Будто власть сменяется?

— Скоро узнаешь.

В двух словах объяснив, что нужно делать, я отправил старосту на площадь, а сам повернулся к стоящему позади Краснову.

— На тебе Кулебин. Будь рядом с ним. Только на глаза не попадайся. На-ка приоденься, — я сдёрнул с вешалки тулуп и шапку. — Увидишь, что он драпать собрался, доведи до дома, но не трогай. Пусть сам доказательства вынесет. Когда выйдет уже — вырубай. Всё, вперёд.

— А если он в дом не побежит?

— Побежит. Как только меня увидит. Не будет же он деньги свои бросать. Иди уже.

Вот теперь можно немного расслабиться.

Я облокотился на стенку и с интересом наблюдал, как всё разыгрывается по моему сценарию. Всегда любил уличные пьесы. Это ж какой труд! Расписать историю, выучить роли, поставить декорации и всё ради того, чтобы подарить людям эмоции. В данном случае, всё это делалось ради одного человека.

Староста вещал о начавшейся подготовке к посевной, о вкладе каждого в развитие общего дела, о грядущих переменах, и чем больше он говорил, тем кислее становилась морда у Кулебина. Конечно! Кому интересно слушать всякую брехню, когда вот-вот должны были объявить о смерти графа.