Чтение онлайн

Кочерга прошёлся перед нами, поочерёдно пиная каждого в бок. Дойдя до меня, он остановился, внимательно вглядываясь мне в лицо.

— Он?

— Нет. Пугачёв в центре. Эти, наверное, его помощники, — быстро проговорил Гусь, перед этим кашлянув.

— Ты наводку смотрел вообще, идиот? Там русским по белому написано — выше среднего, метр восемьдесят, башка тёмная. Не светлая, как у этого, и не рыжая, как у того, а тёмная!

— Ну так ошиблись, может? Перепутали с этим, — предположил третий бандит.

— Это ты похоже перепутал! Кто из них выше?

— Да ладно, Кочерга. Чё их, стоя ставить что ли? Даже если это и он, всё равно сдох. Не дышит же. Главное, заказ выполнен.

Ещё одно разительное отличие от моего мира. Здесь никто не воспринимает некромантов всерьёз. Либо они настолько немощные, что способны поднимать только дохлых мышей, либо их вообще не осталось.

У нас даже мёртвому первым делом отсекают голову. Мало ли, почему человек не дышит. Может, он притворяется.

— Ты хоть понимаешь, придурок, что мне тоже нужно отчитаться?

— Погоди! — третий бандит вскинул палец. — Он же в Бастионе два года чалил. У них там татушку на груди бьют, с именем.

Гусь громко сглотнул.

— Проверь, — приказал Кочерга, а я мысленно улыбнулся. Через пару секунд моё поголовье нежити увеличится на три особи.

Гусь нехотя наклонился и рывком сорвал рубашку с груди Миши.

— Это вообще, Краснов какой-то.

В этот момент я резко открыл глаза.

* * *

Наконечник зачарованного кайла ударил в камень, и в образовавшееся отверстие хлынула вода.

— Сюка! Быстря труба! Быстря!

Два маленьких, размером с кошку, существа, в рваных одеждах, тут же обступили пробоину и скрестили перед ней два бесформенных чёрных осколка, а третий, такой же коротышка, вытащив из поясной сумки кусок трубы, приложил его сбоку, так чтобы торчащие углы осколка вошли в отверстие.

Получившаяся конструкция вспыхнула ярко-голубым светом, и кусок ржавой трубы продолжился уже магической, сотканной из дикой энергии, такого же голубого цвета.

Десятью метрами дальше, ещё двое существ подхватили удлиняющийся на глазах конец магической трубы и направили его в узкую расщелину на полу. Где-то в глубине яростно ударил поток воды.

Протечка была ликвидирована.

— Дальще! — скомандовал шестой член этого отряда, когда напор воды спал и магическая труба растаяла в воздухе.

Ростом он был чуть ниже остальных, носил кожаный чепчик и имел большой свисающий живот и такой же свисающий подбородок. В руке держал маленький магический посох.

В тусклом свете кристалла замелькали кайла.

Спустя несколько часов камни кончились и на место их пришла размокшая земля, почти сразу сменившаяся болотной жижей, а ещё через час шестеро маленьких шахтёров пробили последнее препятствие и оказались в каменном помещении, со всех щелей которого сочилась вода.

— Тута? — коротышка в кожаном чепчике ткнул пальцем в сторону уходящей вверх лестницы.

Стоящий рядом член отряда, в майке и набедренной повязке, втянул носом воздух.

— Вонает маей валасом. Тута!

Глава 13

Николай проснулся от резкого грохота и одним разом соскочил с кровати.

В холле было темно, только возле стены, там где стояли большие напольные часы, горели два маленьких глаза.

Интересная нежить. Тютюлин никогда до этого не слышал, что такие вообще существуют, а прочитал он за свою жизнь немало книг и магических трудов. В том числе, и по запрещённой и давно забытой некромантии.

Григорий познакомил Николая с Хрустиком перед самым отъездом. Для обоих эта встреча оказалась неожиданной. Последний хоть и не обладал явным интеллектом, но спокойно определял, кто «свой», а кто нет, вот и с Тютюлиным он не ошибся и принял того за старшего собрата, но в отличие от него же самого, действительно разумного. Для Николая же маленькое безобразное существо показалось до одурения родным и милым, он даже подумал, что неплохо бы оформить над ним опекунство, но потом горько усмехнулся — какой из гуля может быть отец? Да и сын из мелкой нежити — та ещё затея! Но прикипел он к нему не меньше, чем к своему, родному, выдуманному ребёнку.

И самое главное, Хрустик слушался Николая так же, как и Григория.

Больше никого, кроме их двоих, в просторном помещении не было. Пять особей простейшей нежити безустанно патрулировали снаружи. Их макушки иногда мелькали на фоне тёмного неба и висящей над семейным склепом луны, когда те заходили на очередной круг.

Раньше бы Николай ужаснулся от такого зрелища, но сейчас, наоборот, оно действовало успокаивающе. Раз ходят — значит вокруг безопасно.

Он подбросил несколько поленьев в уже потухший камин, и пламя нехотя начало разгораться, освещая небольшой пятачок перед кроватью.

Вроде бы ничего необычного. Николай прошёлся по холлу, но подозрительного так и не обнаружил. Облезлые стены, вспухший паркет, всё так же, как и вчера.

Он в очередной раз осмотрелся и замер — глаза возле напольных часов больше не светились. Их вообще там не было.

Небьющееся сердце защемило, а на душе тут же стало тоскливо. Будто что-то ужасное намечается.

Пламя в камине неожиданно вспыхнуло и осветило стоящего у спуска в подвал Хрустика.

Тютюлин вздохнул. Вот он где, малыш.

В этот момент дверь со скрипом распахнулась, и на размокших ступенях появился такой же коротышка, но только с быстро, по-кошачьи, бьющимся сердцем — его отчётливо было слышно на фоне повисшей тишины. В руках он держал нож.

— Тревога! — беззвучно выкрикнул Тютюлин пересохшим горлом, но вместо помощи, из чёрного проёма подвала на Хрустика бросились шесть маленьких существ, с такими же горящими в полумраке глазами.

* * *

— Ну вот и готово! — бодро сказал я сам себе, рассадив по багажнику свеженьких зомби.

В тесноте, да не в обиде.

Рядом, на земле, прислонившись спиной к большим колёсам, сидели Миша и Игнат. Они ещё не пришли в себя после доброй порции энергии, которую я разово влил в них после того, как разделался с наёмниками, но уже что-то бормотали.

По правильному, такие манипуляции следует проводить поэтапно, всё же я не лекарь и не лечу, а всего лишь перераспределяю жизненную силу, которую забрал у других.

Это не так эффективно, как обычное лечение, когда в умирающего вливается исцеляющая энергия, но в подобных случаях ничего другого не оставалось.