Чтение онлайн

Рид почесал подбородок и с некоторым скептицизмом взглянул на Директора ФБР.

– И как можно добиться признания за оставшееся время до выборов?
– с сомнением в голосе спросил он.

В ответ Адамс улыбнулся.

– В том-то и дело, дорогой друг, признание за такой короткий срок мы не получим. Зато можно получить такие улики и свидетельские показания, которые позволят нам в будущем добиться выгодной досудебной сделки.

– Но причем тут выборы?
– Рид все еще не понимал, куда клонит Пол.

– А при том, что если мы получим такие показания, то сможем организовать утечку в прессу, где будет сказано о нашем успехе в деле поимки русской шпионки - с одной стороны, а с другой расскажем об имеющихся картах на руках. Победа будет представлена как успех действующей администрации. Под самый день голосования это может сыграть за Дэмпси.

Рид задумался. Пол практически собрал в кучу терзавшие его мысли и сформулировал в нескольких предложениях. Успех даст серьезный козырь и Уильям знал это не понаслышке. Он хорошо помнил, как в самом конце предыдущей президентской компании, по итогам которой Дэмпси стал президентом, второго кандидата лихо подставили с делом о прослушке и коррупции. Рид прекрасно знал механизм работы американской "демократии", где процессы манипуляции общественным мнением были доведены до совершенства. В отличие от всяких деспотий, где применяется прямой метод директивного управления, здесь же используется метод непрямого, рефлексивного влияния на массы и силы, научившиеся это делать более эффективно, сумеют продвинуть своего кандидата в кресло Овального кабинета. Эти правила игры были негласно приняты всеми. Главное - не подставиться, а второй кандидат именно это и сделал, за что и поплатился. Поэтому удачно сработанная операция увеличивает шансы на победу.

"Это то, чего от меня хотят",– напомнил себе директор Нацразведки.

– Не скрою, такой ход может стать эффективным, - задумчиво произнес Рид.
– Но как вы собираетесь его провернуть?

– Правильный вопрос, Уильям, - сказал шеф ФБР с довольным выражением лица.
– Именно для этого я и пригласил сюда спецагента Фостера. Джон - могу я вас так называть?
– отлично, так вот Джон, не могли бы вы посвятить господина директора Национальной разведки в детали вашей идеи?

– Разумеется, Директор Адамс, - кивнул Фостер и объяснил суть плана. На все у него ушло не более десяти минут, по окончанию которых Адамс перевел взгляд со спецагента на Рида в ожидании его вердикта.

– Ну, что скажешь, Уильям?
– поинтересовался Адамс.

Рид закинул ногу на ногу.

– Идея действительно стоящая, - признался он, - хотя, как по мне, в ней слишком много слабых моментов. Вы должны понимать: раз операция коснется такого щекотливого вопроса в канун выборов, мы обязаны посоветоваться с президентом. Только получив его согласие можно предпринимать конкретные действия.

– Ты совершенно прав, Уильям, - признал Адамс и положил руки перед собой, - поэтому я хотел тебя попросить помочь стать нам максимально убедительными в Белом доме. К девяти часам утра президент прибудет туда из Кэмп Дэвида и на десять часов у него назначены встречи. Ты мог бы воспользоваться своим влиянием, чтобы босс нас принял.

– Постараюсь, но ничего гарантировать не могу, - покачал головой Рид.
– С этой предвыборной суматохой времени у него еще меньше, чем было. Но я сделаю все, что в моих силах.

– Мы на тебя очень надеемся, Уильям, - произнес Адамс и теперь обратился к Фостеру.
– В таком случае вы, Джон, займитесь всем необходимым для подготовки.

– Есть, сэр. Не буду тратить время.

Спецагент встал и, попрощавшись с большими людьми, вышел из кабинета Директора ФБР. Оставшись вдвоем, Адамс спросил:

– Как тебе он?

– Трудно сказать, - признался Рид, - это ты у нас специалист по человеческим психотипам. Не зря столько лет отслужил в полиции. Впрочем, впечатление он производит серьезное. Жесткий тип.

Последние слова Рид произнес, подумав о стальном рукопожатии спецагента.

– Здесь ты прав, - ответил Адамс и как-то задумчиво посмотрел на стоявшую перед ним фотографию, где он был запечатлен еще в бытность морским пехотинцем почти сорок лет назад.
– Знаешь, мы затеваем рискованную игру.

Рид про себя усмехнулся. Если бы сидящий перед ним человек знал весь уровень риска игры самого Рида, то подавился бы своими словами.

– Согласен. Главное не забывать об этом, когда будем объяснять все это Дэмпси. Что ж, увидимся в Белом доме через...
– Рид посмотрел на часы.
– Черт, поспать не получится.

– А ты оптимист, Уильям, - с усмешкой заметил Директор ФБР, - все еще рассчитываешь начать высыпаться при нашей-то работе.

На лице директора Нацразведки появилась горькая улыбка.

***

Солнечно-синхронная орбита, высота 832 километра над Землей .

Метеоспутник "Метеор-М"

Пролетая над аномальным атмосферным слоем, закрывшим огромным пятном значительную часть суши в Восточной Европе, российский метеоспутник в непрерывном режиме передавал на наземный пункт приема и обработки данных информацию локальных изображений облачности сразу в видимом, инфракрасном и микроволновом диапазонах. Наблюдавшие за поступающими данными специалисты уже привыкли получать различного рода необычные картинки с участка земной поверхности, именуемого во всем мире Зоной. Регистрировались скачки температуры, совершенно противоречивые данные о скорости ветра, плотности воздушных масс и прочая запредельная активность, моделирование которой не приносило успехов в плане прогнозирования аж нисколько. Однако в этот раз все было совсем по-другому. Спутник фиксировал странное уплотнение облаков, чего не наблюдалось весьма давно, и кое-кто предположил, что странное явление (хотя все наблюдаемое в Зоне было странным и поэтому сам термин "странно" лишался прежнего смысла) могло быть предвестником Выброса. Немедленно построенный график на основе огромного массива данных и онлайн-моделирований при помощи мощнейших компьютеров не прояснили ситуацию, а наоборот добавили новых вопросов. С высоты многих сотен километров наблюдалось потемнение, как будто над Зоной установилась вечная ночь. При одной мысли об этом операторы содрогнулись от липкого чувства страха - слухи об ужасах, творящихся в аномальной территории, все же попадали за ее пределы и приумножались неистребимым свойством людей, иногда называемым "испорченным телефоном". Мало, кто имел представление о происходящем, но уж слухов было хоть отбавляй. В любом случае тем, кто находился в Зоне, никто за ее пределами не завидовал, ведь все сходились в одном: ночь в Зоне полна смертельных опасностей, бешенство и агрессия ее тварей в это время суток возрастала на порядок. На мониторах в пунктах обработки данных мегапятно аномально-стационарного облачного покрова вдруг сверкнуло колоссальной молнией, длиной во многие десятки километров и некоторым специалистам даже показалась, будто Зона так им подмигнула, как бы подтверждая их мрачные догадки. Света Солнца теперь стало доходить еще меньше до запретной земли и тьма все сильней ее поглощала. Как долго это могло продлиться, никто не знал. А далеко внизу, под поверхностью чудовищной тучи, множество людей готовилось к тому, что их самые худшие ожидания скоро начнут сбываться.

***

Вашингтон , округ Колумбия

Кэтрин Хейл - а для друзей просто Кэти - не спалось, как будто в ее доме на окраине города стало меньше воздуха. Она открыла окно в своей спальне, давно отмеченной печатью одиночества. Впрочем, нельзя сказать, что у нее не было парня - напротив, но виделась она с ним далеко не так часто, как ей хотелось бы. В конце концов, он был мужчиной среднего возраста, будучи сотрудником одной консалтинговой компании. Во всем этом присутствовало только одно "но" - он был женат и имел троих детей. Данный факт стоял на пути стремления Кэти заново построить свою личную жизнь, тем более у женщин ее возраста второй шанс появлялся далеко не часто. Попытки намекнуть ему на то, чтобы он бросил свою семью за все два года, которые они тайно встречались, ни к чему не привели. Он умел находить предлоги перенести этот разговор на потом и у Кэти никогда не хватало внутренних сил настоять на своем и вынудить его обсудить с ней их отношения. Внутри себя она боялась его оттолкнуть, чего она себе никогда не простила бы. Такое подвешенное состояние порой приводило ее в чувство депрессии, к отсутствию желания к чему-то стремиться и получать удовольствие от жизни. Женщина искала спасение в работе, но этого ей не хватало. Иногда, когда ее мучила бессонница, она выходила и бродила по ночному городу, пытаясь привести свои мысли в порядок. Порой ей это удавалось, но лишь до следующего утра, когда все возвращалось на круги своя. Теперь же к целому набору личных проблем добавилась еще одна. Угроза, когда ее давняя вторая работа, о которой никто не знал, может стать для нее путем в тюрьму на очень долгий срок, вызывала внутри нее чувство тревожного ожидания, словно вот-вот должно было случиться нечто ужасное, из-за чего ее планы на жизнь рухнут, как карточный домик. Последний раз, ее любовник заметил за ней какую-то отрешенность и вялость, не свойственную той женщине, которую он знал. На все вопросы ей пришлось отвечать предельно уклончиво, чтобы он не догадался, от чего ей становилось еще тяжелей. Отсутствие хоть кого-то, с кем можно было поделиться своей проблемой, просто убивало, сминало своей тяжестью. И ведь Кэти ничего не могла с этим сделать - поделись она с кем-нибудь своими мыслями, ее тут же восприняли бы как сумасшедшую, либо реально позвонили в ФБР, где ей начнут задавать крайне неприятные вопросы. Она не знала, что могло произойти и почему ей сообщили тот самый злополучный условный сигнал о необходимости срочно прервать любую деятельность. Она догадывалась, что просто так никто не обрывает канал связи и если уж на это пошли, то, вероятней всего, для этого имелись очень весомые причины. Вот и сейчас Кэти стало страшно, как никогда прежде. Она быстро собралась и выехала на своей машине в город, припарковав ее за два квартала от здания Конгресса и медленно пошла по ночному Вашингтону. В своих ночных прогулках женщина пыталась найти какое-то успокоение или просто отвлечься от нависшего над ней дамоклова меча, готового в любую секунду разбить все ее надежды и мечты. Сейчас Кэти шла по одной из широких улиц в центре столицы в задумчивом одиночестве, иногда отвлекаясь на проходящие мимо группы тинейджеров, делавших свои сэлфи на фоне огней Вашингтона, вывалившихся - в прямом и переносном смыслах - из баров и ресторанов, где прожигали свою жизнь. Женщина старалась идти так, чтобы ее как можно меньше замечали и не столько из чувства банальной безопасности, ведь столица "славилась" своим довольно высоким уровнем преступности, сколько стараясь меньше пересекаться с людьми и просто побродить в одиночестве. В парк ходить ей не хотелось - в ночное время он навивал еще больше ощущений тревоги и какой-то мании преследования. Иногда Кэти заходила в некоторые бары с целью пропустить пару рюмок любимой марки текилы, но в эту ночь такого желания у нее не возникло.

Зато такое желание было у обладателя пары глаз, внимательно следивших за гулявшей женщиной, но он подавил в себе его и сосредоточился на наблюдении. В конце концов, ему не хотелось случайно ее упустить или как-то выдать себя. Он выпил кофе, купленный в ближайшем автомате, и поставил пластиковый стакан на бардачок. У человека в голове вырисовывался план дальнейших действий, но он должен был убедиться, что все безопасно и объект будет готов к дальнейшему развитию событий, в чем сидевший мужчина еще не был до конца уверен. Главное же заключалось в отсутствии соответствующих условий для конкретных действий, в ожидании которых предстояло прождать еще неизвестно сколько времени. Следивший за женщиной человек не знал, получится ли у него сделать необходимое, когда настанет соответствующий момент. Сейчас оставалось заниматься сбором информации о поведении объекта, что могло помочь определить даже ее психологическое состояние, игравшее в его деле порой решающую роль. Заприметив женщину, он медленно поехал вперед вдоль дороги, стараясь, чтобы это не выглядело подозрительно.

"Ее вид словно говорит о том, насколько ей сейчас трудно, - подумал следящий, глядя на походку Кэти.
– Такое ощущение, будто она в каком-то затруднительном положении. Впрочем, это не удивительно. И перестань думать о ней, как об объекте. Она - женщина и об этом не следует забывать, когда настанет время действовать".

О последнем он себе напомнил не в первый раз, провожая взглядом женщину в легком пальто, закутанную в модный шарф, когда та, наконец, вернулась к своему автомобилю и поехала в сторону своего дома. Он проследил за ней до самого конца и остановился чуть дальше по улице, чтобы его "форд" не был заметен из ее окон. Включив свой планшет, он настроил видео, передаваемое по радиоканалу от скрытых камер, которые он успел установить в предыдущую ночь, когда Кэти все также искала облегчение в ночных прогулках по Вашингтону, страдая бессонницей и в попытке убежать от своих проблем. Такой метод, конечно, не был этичен, но сейчас следока все это не беспокоило. Куда важнее было завтрашнее утро, возможно, момент истины, но наступить ему или нет зависело от целого ряда обстоятельств, повлиять на которые он не в состоянии. Ему лишь оставалось продолжать наблюдение.