Чтение онлайн

Пилот не выжил. При падении вертолета ему сломало ногу, причем окровавленный обломок кости прорвал штанину, и смерть от потери крови стала вопросом считанных минут. Труп пришлось как можно быстрее утилизировать в ближайшей "жарке", чье полуторатысячеградусное пекло превратило тело пилота вместе с экипировкой в обугленный ошметок, который некоторое время спустя будет либо развеян ветром, либо рассыплется и вместе с дождем и радиоактивными частицами впитается в землю Зоны. Следом в "жарку" отправились и его принадлежности, а затем все оставшиеся в живых бойцы группы спешно покинули место катастрофы. Хотя сордесы не имели обыкновения залетать в чащу лесов - там их способности к координации резко снижались, поэтому эти кровожадные твари выбирали места попросторней - однако разведчики как один понимали жизненную необходимость наибыстрейшим образом покинуть место падения. Меткий четко видел, что вероятность здесь наткнуться на враждебный передовой разведотряд одной из группировок ничтожен - дойти сюда могли себе позволить только очень опытные ходоки в количестве не менее десяти человек. Исключением оставались фанатики, но фактор их наличия приходилось всегда учитывать. Смерть пилотов и двух грушников явно омрачила всех, но никто не выдавал своих эмоций, которых, впрочем, нельзя было заметить под шлемами и противогазами. Меткий сожалел, что из-за падения его рация сломалась и он вовремя не смог предупредить остальных о необходимости бежать к "шипучке" с самого начала, но от такого никто не застрахован. Теперь рация погибшего грушника досталась ему. Егоров не сказал сталкеру ни единого слова, но ему все также было не по себе.

Из-за высокой плотности аномалий группа выстроилась в колонну по одному, разделившись на подгруппу управления и два дозора, тыльный и головной. Между "ядром" группы Егоров добавил еще один промежуточный дозор, установив предельное расстояние в три-четыре метра, чтобы даже через приборы ночного видения разведчикам не составило труда обнаружить своих напарников. Самого Меткого поставили в "голову" как наиболее опытного ходока, в чьи задачи входило не только своевременное опознание аномалий, но и выдерживание направления, хотя помимо него этим занимался еще и рядовой Назаров, известный как Араб. Спецгруз, к счастью не пострадавший при падении, Валет нес в самом середине ядра группы для максимальной защиты. Сам Егоров непрерывно следил за всем, что происходило вокруг, в конце концов, это были Северные территории, дикие земли, уход в которые был для сталкеров чем-то вроде плохой приметы - часто ходоки оттуда не возвращались и легенды, связанные с этими загадочными местами множились с пугающей, сверхъестественной скоростью. Тем временем, моросивший доселе дождь довольно внезапно прекратился, оставив после себя под ногами хлюпающую квашу, серьезно мешавшую бесшумному продвижению. За час хода, как ни странно, разведчикам удалось продвинуться довольно далеко и, несомненно, это было связано с грамотным выбором маршрута. Вот только Меткого с остальными такая легкость серьезно смущала, ведь, как им всем было известно, Зона просто так ничего не дает - ни хабара, ни прохода. Мрачные, изувеченные неизвестными аномальными силами деревья словно подтверждали нехорошие догадки разведчиков, склонившись над ними в молчаливых угрожающих позах. Их жуткие черные ветки будто тянулись к людям, чтобы в удобный момент тут же схватить и утянуть в непроглядную тьму, когда внимание ходоков хоть на мгновение притупится. Направляя стволы автоматов из одной стороны в другую, через очки ночного видения бойцы выискивали малейшие признаки угрозы, способной в Зоне появиться оттуда, откуда ее совсем не ждешь. Меткий прислушивался к писку детектора в наушниках, то и дело посматривая на свой нарукавный экран и останавливая весь дозор, однако кроме довольно мощных "жарок" и "мясорубок", коими здешняя местность была на редкость плотно забита, ничего не фиксировалась. Исключением были появлявшиеся фонтаны "тесел", которые могучими молниями вышибали искры аж на сотню метров вверх. В такой момент происходил довольно мощный электромагнитный импульс, хватавшего для нарушения работы всего, что в себе содержало электронику. К счастью, контейнер с ядерным зарядом от таких воздействий по большей части был более менее защищен, но все же рисковать никто не хотел. Постоянно приходилось маневрировать между аномалиями и одновременно не подходить слишком близко к ним и путь сталкеров-разведчиков словно обладал какой-то своей злой волей, пытаясь их направить так, чтобы усложнить им жизнь.

"Зона,– прошептал злобный внутренний голос.
– Это она. Ты знаешь, Меткий. Те четверо - лишь первые, кто должен пасть и отдать свои ничтожные жизни в качестве платы за надругательство"

"Ты не можешь этого знать, - возразил другой голос Меткого, - тебя вообще не существует. Ты лишь плод моего воображения, иллюзия. Ты - ничто"

"Да, да, да,– ехидно хихикнул злобный голос.
– Продолжай и дальше себя в этом убеждать. Но с каждой новой смертью ты и сам убедишься в моей правоте. Все твои старания оттолкнуть меня будут заведомо обречены на провал. Кстати, о н о будет первым, кто тебя заставит поверить"

"Что? О чем ты?"

Ответа на свой вопрос Меткий не услышал из-за чудовищной тени, сиганувшей над ним и еще двумя разведчиками, вихрем скрывшейся в гуще ночного аномального леса.

"Что это было?!" - "спросил" Меткий жестом.

"Я слышал. Направление на десять часов" - "ответил" второй разведчик, указав рукой в нужную сторону.

"Принял"

По цепочке сообщение о новой угрозе передали остальным, но Егоров скомандовал продолжать идти намеченным маршрутом. Возможно, подумал он, их выследил мутант, но вот только странно, что он дал о себе знать и при этом не напал. Может, испугался? Через остальных бойцов Егоров приказал замедлить ход. Концентрация просто зашкаливала, а пульс подскочил как от прыжка с парашютом.

"Здесь кто-то есть", - твердил себе майор, высматривания через прицел ночного видения каждый куст. Он пожалел об отсутствии возможности использовать портативные дроны - слишком высокая плотность леса, аномалий и огромное число кустарников делали их бесполезными. То же самое касалось и портативных радаров; в таком дремучем лесе скрыться проще простого. Пока же оставалось предельно внимательно мониторить всю обстановку вокруг. Ветер и свойственные любому, даже аномальному, лесу звуки заглушали и одновременно маскировали потенциальную опасность, о чем все помнили, а потому вдвойне внимательно выискивали любу мелочь. Вот шедший рядом боец едва успел отпрыгнуть от подозрительного вида нароста неправильно форы, который с приближением к нему вдруг выпустил черные нити, толщиной в три пальца. Они молниеносно дернулись в сторону разведчика и не будь у того хорошей реакции да надежного напарника в лице майора, эти щупальца могли схватить его.

"Смотри под ноги!" - жестом показал Егоров и разведчик кивком подтвердил. Оплошность могла стоить ему жизни.

С каждой новой сотней метров держать строй получалось все сложней. Порой хаотично и непредсказуемо появлявшиеся одиночные аномалии, мешали вплоть до того, что приходилось менять порядок передвижения и лишь затем выстраиваться как изначально задумывалось. Шедший впереди Меткий непрерывно атаковался тревожными мыслями в такой частоте, что в какой-то момент подумал, будто это связано со стимуляторами, которыми его напичкали перед заданием, но внутренний сталкерский инстинкт говорил, нет, кричал ему совсем о другом. И не ошибался.

***

Подобно самой смерти существо неслось между чащобой сумрачного леса, с легкостью оббегая крупные деревья и с фантастической, поистине невероятной ловкостью избегая любые аномалии, которые ему встречались на пути. Двуногий дал абсолютно понятное задание - найти других двуногих и вернуться назад. Одному уничтожать их могло быть слишком опасно - опыт давно сделал зарубку в памяти об умении двуногих отбиваться, поражая его невидимым оружием, причинявшим боль и увечья. Как правило, существо легко переносило эти раны, которые на нем заживали быстрей, чем на ком-либо другом, но понапрасну рисковать глупо, а существо не было глупым, отнюдь. Оно знало двуногих достаточно хорошо для охоты на них и призывало неслышимым ни для кого кличем своих младших братьев, которые в нужный час приходили на помощь целыми сотнями и тогда им был по силам любой противник. Но не сейчас - они спали в глубоких норах и станут активными значительно позже.

У существа был странный договор между тем двуногим, которого оно воспринимало как своего хозяина. Каким-то образом тот умел прикасаться к мыслям существа и принуждать - безо всякой силы и очень ненавязчиво - к взаимодействию. Он находил ему других двуногих - столь излюбленную пищу существа, которой кормил его хозяин с тех пор, как оно себя помнило. Поэтому ничего другого есть оно больше не могло - только человечину...

Тварь остановилась и встала на задние лапы, сделав глубокий вдох своим вытянутым крысиным носом, в сотню тысяч раз более чувствительным, чем у человека. Достаточно нескольких запахов и в мозгу существа восстановилась трехмерная картина мира - целая реальность, недоступная многим другим обитателям леса. С ними существо поступало только одним способом - убивало, а кровавые ошметки помечало своим особо пахучим секретом, отмечая тем самым всю территорию. Но его цель только двуногие, кроме тех, с которыми был его хозяин. От них исходило странное поле, сходное с полями населявших эти земли тварей и почему-то к ним у существа не возникало чувство враждебности. Зато другие двуногие, не отмеченные этой невидимой печатью, становились для него целью и добычей. Так было и сейчас. Пара глубоких вдохов и существо снова встало на четыре лапы и ринулось сквозь кустарники. Его мощная и необычайно жесткая шерсть защищала от колючих веток и ядовитой растительности, способной убить в считанные секунды любого двуногого, но почти не причиняла вреда существу. Иногда оно с ловкостью пантеры взбиралось на самые высокие и прочные деревья, откуда лучше всего открывался вид. Только очень толстые ветви могли выдержать его массивную тушу, состоящую из канатов мышц и массивных костей. Запах вел его с безошибочной точностью, подобно радару указывая направления на тех, кто по воле хозяина должен был умереть. Существо знало, что хозяин шел где-то далеко позади. Каким-то неизвестным существу образом хозяин имел представление о его местоположении и всегда находил его. Сам же зверь никогда не предавал его.

В какой-то момент ветер донес до сверхчувствительного обоняния существа знакомый запах двуногих. Скормленный ранее их сородич усилил способность выявлять представителей его вида и теперь даже считанные частицы из миллиардов позволяли мозгу существа безошибочно опознавать свою добычу, а для нее такой вердикт мог означать только одно - смерть. С ловкостью, какой еще не знала земная биологическая история, массивный зверь шмыгнул с самого верха пятидесятиметрового мутадерева и мягко приземлился на землю, не издав шума, способного привлечь внимание добычи. Он точно ощутил присутствие существ, причем не одного, а сразу многих, шедших одним скопом. Если бы на человеческий язык оказалось возможным перевести мысль, возникшую в мозге существа, то приблизительным аналогом могло стать только одно слово - пир. Но зверь не мог броситься атаковать двуногих из-за отсутствия команды от хозяина. Только он способен отдавать приказы начать действовать, вызывая в крови зверя еще больше адреналина и азарта. Ощутив тепло двуногих, зверь перенастроил свои рецепторы на восприятие инфракрасного излучения, высматривая их через заросли во мраке зоновского леса. Массивную фигуру существа довольно трудно замаскировать в колючем и ядовитом кустарнике, но ему это удавалось с относительной легкостью, ведь это был его мир, его охотничьи угодья. В какой-то момент зверь настолько увлекся преследованием двуногих, что не заметил, как подошел слишком близко к ним - буквально на расстояние короткого прыжка. Неожиданно одна из целей сделала резкий крюк, заметив впереди подозрительное колыхание в воздухе, известное существу как место, способное сильно обжечь. Сообразив, что двуногий может выйти ему за спину, а слева находился источник боли, зверь решил пробежать вперед, но вовремя заметил еще оного двуногого, который непременно обнаружил бы зверя, окажись тот перед ним. Счет шел на секунды и существо сгруппировалось, сумев максимально напрячь свои стальные мышцы, и что есть силы прыгнуло вверх. Преодолев десятиметровый отрезок, оно мягко, как кошка приземлилось на влажную землю. Зверь чувствовал, как двуногие были немного встревожены и даже что-то успели заметить в этой темени, но это не имело значения. Сделав еще несколько глубоких затяжных вдохов, он сумел определить, где сейчас находились другие двуногие, где был его хозяин. Бесшумной тенью существо засеменило к нему.

***

О неизвестной форме аномальной фауны Егорову доложили мгновенно, но майор приказал продолжать движение вперед, удвоив свое внимание. Крушение вертолета и последовавшие испытания серьезно сказались на запасе сил, но его бойцы и не такое переживали. Впрочем, одернул себя Анатолий, это было лишь только началом. Больше всего его волновала возможность противника знать маршрут, которым они сейчас шли и весьма ограниченные варианты действий в случае, если с ним придется столкнуться. Фактически справа от маршрута стояла едва ли не стена всевозможных аномалий, которые регистрировались детектором и любой уход через них автоматически означал потерю половины личного состава, уже поредевшего за время хода. Главное же заключалось в повышенном риске для груза, чье повреждение исключало выполнение поставленной задачи. На такое Егоров пойти не мог. Вся ответственность, которая лежала сейчас на нем, требовала от него выполнить миссию во что бы то ни стало. Для верности он исходил из предположения о знании противником маршрута его группы, а значит, инициатива принадлежала ему. Это больше всего бесило, поскольку враг выбирал место, время и способ для атаки. Если у врага имелись минометы и что-нибудь крупнокалиберное, то шансы выжить у его группы стремительно падали к нулю. Сейчас не было смысла проклинать командование в связи с недостатком времени для подготовки к операции; майор все прекрасно понимал. Они попали в дряную ситуацию, когда отсутствовал критически важный ресурс - время. Сколько дел на свете проваливалось из-за его нехватки и Егорову совсем не хотелось пополнять накопленную статистику.