Чтение онлайн

Когда напротив меня поставлен дымящийся зеленоватый напиток, она замечает:

— Пусть обереги были сняты на время, это хорошо.

Замираю. Неужели?

— Так это вы…

Взгляд провидицы необычайно острый.

— Сплела событие? Да. Затмила твой разум? Нет. Мои силы несколько иные.

Значит, её волю выполнил кто-то другой. Но кто и как? Ёжусь.

— Это несправедливо…

— Разве? Я так не считаю. Достаточно того, что есть в провидении ответвления судьбы, в которые провидцам нельзя вмешиваться. Так господин Грёжес имел право выбора — надевать вам обереги или нет. Но его поступок был глуп, — жёсткое ударение на последнее слово. — Он усугубил положение, усилив ярость души-альху.

— То есть сегодня…

— Мы приподняли крышку, — подтверждает женщина мою догадку. — Никакую душу-альху без её добровольного согласия оберегами или амулетами долго не удержать. Их применение не более чем отсрочка. Рано или поздно защита падёт, и придётся пожинать последствия.

Об этом Маг говорил, но теперь я хотя бы в деталях разобралась.

— Значит ли это, что когда обереги перестанут действовать, благодаря сегодняшнему происшествию ему удастся совладать с монархом? — спрашиваю напряжённо.

Присев напротив меня, Сарис Марис берёт свою чашку и с минуту неподвижным взглядом изучает её содержимое. Она будто читает будущее в зеленоватой глубине.

— Он справится, — слышу я, наконец. — Ты его якорь, Ариш. Ради тебя он станет бороться до последнего, заплатив за противостояние немалую цену. Помни об этом. А сейчас выпей чаю, дорогая. Цветы аян навевают верные сны. Завтра нас ждёт посещение моленной и установление связи с твоей душой-альху.

— Но я уже…

Провидица лаконична.

— Не обольщайся, — от её нейтрального тона становится неуютно. — Звучавший в твоей голове голос Её Величества — просто голос. Полноценная связь — это сотворение единого внутреннего мира, в котором вы сможете общаться. Это взаимный диалог. Это общие чувства и обмен воспоминаниями. Когда ты окунулась в магическую воду, у вас произошло частичное приобщение друг к другу. Отсюда поверхностная связь и возможность иногда слышать госпожу.

Сарис Марис погружается в себя, отрешившись от всего вокруг. Зная такое состояние по абушу, я не задаю вопросов. Меня всё равно проигнорируют. Поэтому, допив чай, спокойно поднимаюсь из-за стола и, поклонившись старшей, ухожу к себе, на цыпочках преодолевая путь от лестницы до комнаты.

Судя по давящей атмосфере, окутавшей дом, Маг вернулся из моленной и закрылся в личных покоях.

Виновато глянув в конец коридора, переступаю порог своей спальни и спиной прислоняюсь к закрытой двери. Тяжело. Стоит вспомнить его злые глаза — и сердце сжимается. Душа короля, заключённая в нём, напоминает неуправляемый ураган, сметающий всё на своём пути. Оказавшись рядом, ощущаешь лишь ярость человека, ищущего отмщения за попранную любовь. Одного не понимаю — причём тут танцы? Отголосок эмоциональной памяти?

Трясу головой. Как же я устала. От постоянного давления, от невозможности понять, почему втянули в историю чужой жизни. Мне своих проблем мало? Недостаточно таящейся внутри горечи, связанной с маньяком-отцом, которому не в состоянии была противостоять и которого не смогла остановить?

Хотя, что я тогда могла? Даже сейчас — слабая, беспомощная, подчиняющаяся чужой воле. Ни силы стоящей, ни знаний, чтобы освободиться. Ничего не могу. Бесполезная…

Только не плакать! Я не позволю чувству вины перед Магом переплестись с виной перед Эйей и убитыми девушками, чьих лиц никогда не забуду. Не знаю, Что такое мой отец. Кем он стал. Почему превратился в чудовище, отдавшее младшую дочь на заклание. Мне неясны мотивы его поступков и целей, чрезмерная жестокость и бездушная одержимость, рождавшие на узком лице удовлетворённую улыбку. Это всё за гранью моего понимания, как и чёрная душа другого человека.

Ваниус фон Трис повинен в убийстве Эйи ничуть не меньше. Он — основная цель. И именно на нём необходимо сосредоточиться, а не впадать в уныние, пеняя на отведённую мне роль марионетки. Правда, прежде чем воздавать по заслугам мерзавцу, следует докопаться до сути истории между правящей парой, чью любовь очернила ненависть, и выяснить, какое отношение ко всему этому имеет барон.

Но только не сегодня искать ответы. Завтра. С самого утра этим и займусь. Сразу, как извинюсь перед Магом. А ныне поддамся слабости сбежать от вины, от воспоминаний о давних и нынешних кошмарах. Позволю себе забыться, пусть всего лишь на несколько часов.

Стягиваю шаль с плеч и кладу на спинку кресла. Туда же бросаю снятую с себя одежду, не желая тратить драгоценные минуты на развешивание её в шкафу. Затем наскоро принимаю душ и, забравшись в холодную постель, с головой накрываюсь одеялом.

Вечер ранний — мне всё равно.

Не думать… не вспоминать… забыться…

Погружение в иллюзорный мир напоминает падение под водой. Медленное, плавное, на самое дно, усеянное покатыми камушками. Удар. Меня подбрасывает чуть вверх, затем тянет вниз…

***

Окутавший мрак прогоняет прочь яркий свет. Щурясь, открываю глаза. На меня сверху глядит крылатая статуя, стоящая в главном зале Храма Амунаи — Нэрьярд Висталь в своей каменной ипостаси. Странно, но я больше его не боюсь. Нет тревоги или беспокойства.

— Ариш! — слышу весёлый возглас за спиной, когда сажусь.

Оборачиваюсь. Сердце сбивается с ритма… Списываю на испуг.

— Орокиос…

Не успев увернуться, оказываюсь в крепких объятиях. Храмовник трётся носом о мой висок. Принюхивается.

— Приятно пахнешь, — улыбается чистосердечно. — Пила аяновый чай? Понятно…

Что именно? Подаюсь назад. Он незамедлительно отпускает меня, но тут же берёт за руку. Интимно переплетает наши пальцы. В смеющихся глазах нежность: столь яркий свет любви и обожания, что дух захватывает.

Нервно сглатываю. Вот же, судьба недобрая! Откуда вылез?!

Неугомонный служитель обители настойчиво тянет вверх, заставляя подняться с пола, а затем за собой в сад, где довлеет над жизнью ирреальная тишина.

В недоумении озираюсь.

Мир обездвижен. Замерли в полёте собирающие нектар пчёлы. Пёстрые бабочки застыли в воздухе, напомнив подвесные колокольчики над кроватью в моей детской. Подарок матери, если верить словам отца. Так непривычно вокруг. Ни ветра, ни шороха, ни звука.