Чтение онлайн

Аристарх Петрович несильно расстроился потери собеседника и, наполнив рюмку элитным напитком, с особой нежностью и трепетом погладил дворовую кошку.

– Вот и встретились два одиночества, – Игнатьев хлопнул рюмашку и, блаженно улыбнувшись, прижался небритой щекой к довольной кошачьей морде. – Вдвоём-то оно всегда веселее.

Аристарх Петрович неожиданно для себя вспомнил детскую песенку, в которой говорилось, что вместе и по просторам весело шагать, и песня звучит красочнее в хоровом исполнении. Пьяный взгляд Игнатьева небрежно упал на циферблат трофейных часов, пытаясь прочитать название известного бренда. Знание английского языка на школьном уровне позволило бывшему троечнику воспроизвести лишь отдельные буквы латинского алфавита.

– Хорошие часы, – Игнатьев подвёл жирную черту под своими стараниями. – И к тому же явно недешёвые.

Последнее предположение Аристарха Петровича не было лишено здравого смысла, хотя и не отражало всей истинности данного утверждения. Если бы кошка Машка могла говорить и шепнула бы на ухо своему хозяину фактическую стоимость конкретного экземпляра ограниченного выпуска, он сильно бы удивился. После, скорее всего, упал бы в обморок, но сначала удивился бы.

Свежеиспечённый обладатель роскошных часов «Филипп Патек» долго не мог уснуть. И виной всему была даже не Машка, самым наглым образом пытавшаяся отвоевать для себя добрую половину перьевой подушки, и наглый комар здесь был ни при чём. Эскадрон шальных мыслей Аристарха Петровича всё кружил вокруг да около, так и не решаясь приблизиться к заброшенному хутору, имя которому безысходность. Игнатьев, как никто другой, понимал, что вся его жизнь не стоит и ломаного гроша, а сам он личность слабохарактерная и инертная.

– Неудачник, – сквозь полудрёму пробубнил Игнатьев и перевернулся на другой бок. – Лентяй.

Машка, неожиданно разбуженная невнятным бормотанием, сонно приоткрыла правый глаз и, проявив к своему хозяину поистине человеческое сострадание, несколько раз лизнула его лоб языком. И если бы она всё-таки могла говорить, то в данную минуту произнесла бы что-нибудь типа:

– Не дрейфь, хозяин, прорвёмся!

Сонный рассвет застал Аристарха Петровича, что называется, врасплох. Неприятный осадок вчерашнего застолья отдавал в висках лёгкой барабанной дробью. Кошачья шерсть на подушке напоминала о проявленном акте милосердия к братьям нашим меньшим. А незваные гости навевали мысли философского характера и всё больше о вечном.

Посреди комнаты на повидавшем жизнь кресле восседал беспощадный аллигатор из мира бизнеса и вместе с тем добрый и интеллигентный человек, Валерий Семёнович Кудрявцев. Несмотря на свой полувековой возраст, Валерий Семёнович выглядел намного моложе. Виной всему был плотный график и профессионально выстроенный образ жизни. Занятия спортом и деловые переговоры поочерёдно сменяли друг друга, плюс косметические салоны с омолаживающими процедурами и правильное питание. Известный бизнесмен относился к деньгам как к инструменту осуществления собственных устремлений и желаний и больше всего на свете любил собственную дочь. Двадцать процентов своих царских доходов Валерий Семёнович тратил на благотворительность и различные социальные программы. Он отдавал часть своих честно заработанных денег абсолютно искренне, потому как свято верил, что, если его финансовая поддержка сможет развеять по ветру чьи-то проблемы и осветить безмятежное лицо светлой улыбкой благодарности, то день прожит не зря.

Единственная дочь Валерия Семёновича стояла рядом со своим отцом и вкрадчиво всматривалась в сонную физиономию Аристарха Петровича. Евгения Валерьевна мило улыбнулась, глядя на безрадостное пробуждение своего спасителя и собутыльника в одном лице.

– Знакомься, папа, – Кудрявцева указала ладонью в сторону хозяина квартиры. – Аристарх Петрович Игнатьев. Профессиональный алкоголик и страстный любитель погрузочно-разгрузочных работ. Что, впрочем, не говорит о том, что он плохой человек.

Аристарх Петрович, до конца не понимая, что происходит под крышей его личного жилища, сел на край дивана и подпёр подбородок двумя руками. Он долго всматривался в незнакомое лицо Валерия Семёновича, силясь припомнить, где же он мог встречаться с таким важным господином. Важности владельцу подмосковного нефтеперерабатывающего завода и сети продуктовых гипермаркетов, разбросанных по всей России, предавал не только безупречный костюм и начищенные до блеска итальянские туфли.

Личный телохранитель господина Кудрявцева возвышался над непокорной головой Аристарха Петровича неприступностью Уральских гор. Антон Сергеевич Старосельцев вот уже третий год к ряду неотступной тенью следовал за своим известным работодателем, выполняя все его поручения и указания. Чемпион страны по боевому самбо мог напугать своего самого грозного противника, не вынимая рук из карманов потёртой джинсовой куртки. Два метра уверенности и сто двадцать килограмм мышечной массы производили на несведущего человека поистине устрашающий эффект неразорвавшейся бомбы времён Второй мировой войны. Несмотря на свой внешний вид и на безупречную профессиональную подготовку, Антон Старосельцев был человеком отзывчивым, мягким и даже немного сентиментальным. И примером тому смог послужить недавний юбилей ветерана охранного движения. Свой тридцать пятый день рождения Антон отмечал не в загородном клубе с друзьями-однополчанами и даже не в элитной сауне с дорогими жрицами любви. Свой любимый праздник личный телохранитель олигарха Кудрявцева отмечал в «Макдоналдсе» вместе со своими родителями, бабушкой и двоюродными сёстрами. Фейерверки заменили надувные шары, а на столах вместо горячительных напитков стояла холодная кола.

– Утро добрым не бывает, – Игнатьев озвучил народную истину и исподлобья взглянул на Старосельцева. – Слышишь, ты, Илья Муромец. Ты куда мою кошку дел? Неужели съел?

– Антон кошек не ест, Аристарх Петрович, – Кудрявцева позволила себе ответить вместо охранника. – Он всё больше хот-доги уважает.

– Так ведь вредно.

– Чрезмерное употребление спиртных напитков также не способствует здоровью, – Старосельцев добродушно улыбнулся, защитив ворота собственных вкусовых предпочтений.

Внезапное озарение коснулось Игнатьева откровением Священного Писания. Он искоса взглянул на синяк, украшающий скулу незваного гостя, и виновато опустил взгляд.

Сразу после признания собственной ошибки Аристарх Петрович снял с запястья часы и протянул их настоящему владельцу.

– Сколько, если не секрет?

– Восемь миллионов рублей, – Кудрявцев положил часы в карман и задорно подмигнул Игнатьеву.

Озвученная цифра очень сильно удивила Аристарха Петровича. Ещё вчера бывший офицер советской армии даже и не подозревал о том, что наручные часы могут быть соразмерны по стоимости его доставшейся в наследство от бабки квартире.

– И да, – Игнатьев вспомнил ночной инцидент. – Извини, что я тебя по лицу. Но всё выглядело так…

– Правдоподобно, – вмешалась Кудрявцева.

– Да, Женя, – Игнатьев согласно кивнул. – Не знаю, для чего это всё было нужно. Но со стороны всё выглядело по-настоящему.

– Мы старались, – Кудрявцев одобрительно кивнул дочери и перевёл взгляд на Игнатьева. – Я думаю, он нам подходит. Интересный экземпляр.

– Интересный экземпляр в музее, – недовольно буркнул Игнатьев. – А я личность. Причём личность многогранная и к тому же обидчивая.

– Валерий Семёнович, – Кудрявцев встал с кресла и протянул ладонь Игнатьеву.

– Аристарх Петрович, – Игнатьев крепко сжал ладонь Кудрявцева. – Можно просто Аристарх.

– Работа нужна? – Кудрявцев вернулся в кресло и вопросительно взглянул на Игнатьева.

Аристарх Петрович отчётливо осознал, что наказывать за вчерашние хулиганские побуждения его никто не собирается, а потому заметно расслабился и позволил себе некоторые лирические отступления.

– Только если интеллектуального плана. На погрузочно-разгрузочные работы у меня аллергия, а метла вгоняет в сон.

– Задача простая, – Кудрявцев перешёл непосредственно к делу. – Нужно охмурить женщину. После чего влюбить её в себя.

– Каков бюджет операции? – Игнатьев хитро прищурил левый глаз.

– Неограничен.

– Оплата?

– В российских рублях, – Кудрявцеву пришлась по душе непринуждённая манера ведения переговоров.

– Гарантии? – Игнатьев на всякий случай уточнил степень опасности планируемого мероприятия.

– Риск будет поджидать вас на каждом шагу.

Аристарх Петрович не совсем понимал, в какую такую петлю пытается засунуть собственную шею, но то, что его серая и однообразная жизнь начинает меняться, он заметил невооружённым взглядом. И это ощущение манящей новизны и пьянящей неопределённости радовало и пугало его одновременно.