Чтение онлайн

– Не кажется ли Вам, что сейчас мы живем, как в "Обитаемом острове" после уничтожения башен? Некое лучевое голодание - одни рвутся на митинги, другие тоскуют о сильной руке, и многие бродят в растерянности, привыкнув жить под идеологическим наркозом...

– Я бы назвал это состояние идеологическим похмельем. Старая идеология рухнула, новой нет. Поэтому, между прочим, многим так не нравится ТВ и вообще средства массовой информации: там разброд мнений, а люди привыкли, что сказанное по ТВ или написанное в газете - истина в последней инстанции.

– Вы известны как специалист по прогнозам. Какие из них за последнее время были неудачными?

– Я вовсе не считаю себя специалистом по прогнозам. Я скорее любитель и ошибаюсь всю жизнь. Самая последняя моя "промашка" - то, что касалось путча и его результатов. Мне было совершенно ясно, что путч неизбежен, и я нисколько не удивился, когда он произошел. Мы с Аркадием Натановичем даже успели написать пьесу "Жиды города Питера", где описали (в аллегорической форме, разумеется) этот путч, причем правильно угадали, что наше поколение шестидесятников в большинстве своем примет его со склоненной головой. В отличие от поколения молодого, которое на этот путч, как говорится, "положит крестообразно и кольцеобразно". Но мы не угадали, что все кончится так быстро. Я был уверен, что это - долгая и тошная история на 2 - 3 года, а кончилось все за три дня. Тут я дал такую же промашку, как и с перестройкой вообще, - 10 лет назад мне казалось, что я не доживу ни до каких перемен, что компартия вечна, что выход - только в гигантской войне, а раз так, то уж лучше то гниющее болото, в котором мы сидим.

Я, как истый шестидесятник, - пессимист, и в оптимистических ситуациях я проигрываю. А там, где вещи смотрятся оптимистически, - я становлюсь страшно суеверным и боюсь накликать беду. Вот и сейчас я заставляю себя быть пессимистом - идет скатывание страны к прошлому! Слишком много людей захотело назад, и голоса их звучат сегодня громче, чем голоса сторонников реформ, которые вынуждены оперировать сложными экономическими понятиями - в отличие от их оппонентов с их простейшими лозунгами: отобрать, поделить, разгромить, посадить... Но есть, разумеется, основания и для оптимизма: уже существует достаточно большой социальный слой людей, вошедших в новый образ жизни. Их не более 20 - 25%, но они активны, и они будут активно защищать себя и новый курс. Вторая надежда - деидеологизация молодежи. Те, кому сейчас, скажем, меньше сорока, равнодушны и к Ельцину, и к Хасбулатову, они живут своей жизнью и делают свое дело. А кроме того, историческая правота за реформами и реформаторами...

– Борис Натанович, но если большинство в обществе желает вернуться назад, то как раз съезд, а не президент выражает волю народа...

– Это очень важный вопрос! И дьявольски сложный. С одной стороны, демократия - это по определению воля большинства. С другой - если бы человечество всегда следовало воле большинства, мы до сих пор жили бы в пещерах и охотились бы друг на друга с луком и стрелами. Очевидно, необходим некий разумный компромисс между волей большинства и потребностями энергичного, целеустремленного, образованного меньшинства. Ведь цивилизацию развивает не большинство, а подавляющее (и подавляемое) меньшинство! Выньте из человеческой истории пять-десять сотен людей, имена которых занесены во все энциклопедии, и мы разом окажемся в каменном веке!..

– Знаете, очень похоже на аргументы большевиков - они тоже "знали, как надо", 70 лет затаскивая нас, неразумных, силой в светлое будущее. Как-то не хочется повторения...

– Повторения и мне не хочется. Не могу не отметить, однако, что тогда нас "тащили" в направлении, противоположном развитию цивилизованных стран, а сейчас речь о том, чтобы вернуться обратно в нормальный мир, встать на уже испытанный и проверенный путь.

– Ходят упорные слухи, что Вы что-то пишете. Это правда? И что именно, если не секрет?

– На эти вопросы я не отвечал никогда раньше, не отвечаю и сейчас. Да, пишу. Пытаюсь писать. Медленно и трудно. И не знаю, сумею ли закончить.

– Не давно ли это ожидаемое продолжение "Обитаемого острова" - о приключениях Максима Каммерера в Островной империи?

– Мне неинтересно сегодня писать о Максиме Каммерере.

– Вас как настоящего писателя должно беспокоить, будет ли это интересно читать. Если провести референдум среди любителей фантастики писать Вам это или не писать, - ответ будет однозначный...

– Именно поэтому такие референдумы и не имеют никакого смысла...

"ДОРОГА В ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛИ НАЧИНАЕТСЯ С ПЕРВОГО ШАГА"

С писателем Борисом СТРУГАЦКИМ беседует Борис ВИШНЕВСКИЙ

11 мая 1993 г., Санкт-Петербург

Частично опубликовано в "Смене" 8 нюня 1993 года

Комментарий: беседа эта состоялась уже после референдума 25 апреля, что же касается основной темы, в ней затронутой, - она, увы, актуальна до сих пор. И до сих пор одна часть интеллигенции считает возможным поддерживать власть, и не только поддерживать, но порой и прославлять - в форме откровенно постыдной. Другая же часть такой точки зрения не придерживается, более того - полагает, что свобода слова (в благодарность за которую ей, интеллигенции, следовало бы власть поддерживать) есть не более чем иллюзия. Точнее, она есть не более чем свобода поддерживать власть и критиковать ее оппонентов.

Просматривая эту беседу через семь лет, трудно не отметить: коммунистический реванш, которого так опасался все эти годы Борис Натанович, так и не наступил - точнее, наступил, но вовсе не в той форме, в которой он его опасался. Боюсь, что ежели бы тогда, в мае 1993-го, я попытался предсказать Борису Натановичу, что вторым по счету российским президентом станет полковник КГБ, он либо не поверил бы, либо расценил бы это именно как реванш...

– Борис Натанович, задавая тему для беседы - "интеллигенция и власть", не скрою, что перед референдумом 25 апреля поведение многих представителей интеллигенции выглядело уж очень "верноподданным" по отношению к президенту...

– Кто-то заметил, что интеллигенция всегда выступает против любой власти и против любого правительства. Они несовместны - интеллигенция и власть, интеллигент и политик. Главная задача политика - удержать власть. Все прочее для него - вторично. Если он перестал стремиться к выполнению этой задачи - значит, он перестал быть политиком, ибо власть для политика воздух, без которого он превращается в труп. Главная же задача интеллигенции - искать истину и говорить правду, превращать истину в правду. Это - не одно и то же: правда - это сформулированная истина, ставшая всеобщим достоянием. Истина - как железная руда, а правда - изделие из этого железа... Так вот: придерживаться истины и держаться за власть это задачи если и не совсем противоположные, то уж во всяком случае "перпендикулярные", в подавляющем большинстве случаев они не совпадают.

Для политика правда - это одно из возможных средств достижения цели: если полезно сказать именно правду, политик скажет правду, если же нет - в ход пойдут неправды соответствующих калибров и степеней загрязненности. А поскольку "тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман", политик, как правило, предпочитает неправду (во время одной телепередачи я слышал, как некий ветеран со знанием дела объявил своему интеллигентствующему оппоненту: "На правде молодежь не воспитаешь!"). Для интеллигента же говорить неправду - все равно что сукно жевать: отравиться не отравишься, но очень уж противно. И вот именно поэтому, мне кажется, интеллигенция и власть обычно находятся во взаимном неудовольствии.

– Отчего же у нас возник и расцветает махровым цветом пропрезидентский "одобрямс"?

– Надо вспомнить, что, может быть, впервые в истории государства Российского во главе его стоит человек, который не только сам не затыкает интеллигенции рот, но еще и заявляет во всеуслышанье, что никому не позволит этого делать!

– И за это качество (абсолютно нормальное в нормальном государстве, а вовсе не заслуживающее восхищения) интеллигенция готова восхвалять власть круглые сутки?