Чтение онлайн

Тишина.

Когда я уже собирался постучать во второй раз - дверь внезапно распахнулась, и в проеме показался облаченный в кожаные доспехи дядя. В руке он сжимал свой короткий меч - знаменитый на весь наш край мастерской работы клинок. На красивом аристократичном лице с высоким лбом, ровными бровями, прямым носом, тонкими губами и немного заостренным подбородком появились морщины, которых раньше не было, а старые пролегали теперь гораздо глубже. Короткие, как всегда аккуратно подстриженные волосы практически полностью серебрились сединой, а в смелых и решительных карих глазах затаилась тщательно скрываемая тревога.

Но когда дядя увидел меня, эта тревога тут же исчезла, морщины разгладились, а лицо озарила добрая и любящая, так хорошо знакомая мне с детства улыбка.

– Никк, мальчик мой! Как же я рад тебя видеть!
– воскликнул Фабер, поспешно пряча меч в ножны. Вместе с этим он вышел за порог и заключил меня в крепкие объятия.
– А ты сильно возмужал!
– продолжил дядя, немного отступив, но все еще крепко держа меня за плечи и осматривая с ног до головы.
– Вижу, эти три года ты не тратил времени понапрасну!
– в этот момент его взгляд, оторвавшись от меня, упал на моих спутников - друзья скромно стояли в стороне и с нескрываемым удовольствием любовались сценой воссоединения семьи. Даже Малиша, похоже, забыла о своем плохом настроении.

– А! Ты приехал не один! Очень хорошо, очень хорошо! Простите старику его манеры, но я забыл обо всем на свете, увидев этого маленького сорванца!
– обратился он к моим друзьям, заставляя их улыбаться еще шире от таких сказанных в мой адрес слов.

– Да - всегда был самым настоящим разбойником, попасть мне на стол к ограм!
– обрадовавшись их реакции, продолжил дядя.
– А что, Никк вам не рассказывал? Помню, когда ему еще не было восьми, он стащил с кухни тетушки Рууль - да благословят Боги ее покойную душу - огромную, чуть ли не больше него самого банку с вареньем, предназначенную для многочисленных гостей, ожидаемых нами в тот вечер. Не иначе как магическим образом этот бандит вихрем взлетел с ней на дерево и вне досягаемости метлы, с которой моя супруга погналась за ним, слопал всю банку прямо на глазах у бедной женщины! Она могла лишь грозно потрясать своим бесполезным теперь оружием в воздухе и поливать Никка бранью, на что он, конечно же, не обращал абсолютно никакого внимания...

Эта небольшая сценка из моего, скажу без лишней скромности, полного "героических" деяний детства была встречена дружным смехом. До слез смеялся даже Мелиор! А я стоял, скромно потупив взор и делая вид, что сильно смущен таким своим неблаговидным поступком, чем еще больше разжигал общее веселье.

– Надеюсь, вы добрались сюда без происшествий? В Империи все еще очень неспокойно на дорогах, - после того как все отсмеялись, спросил Фабер.

– Да что с нами может случиться, мой дорогой дядя?! Разве только уже прямо на въезде в Ориго мы повстречали одного премилого, так и не назвавшего себя капитана. Мы очень душевно пообщались! Кстати, что вы с ним не поделили? Хотя судя по его роже и манерам сразу могу сказать, что ты его на дух не переносишь и вряд ли это скрываешь!
– улыбаясь, закончил я свой затянувшийся монолог.

– А, Поркус. Значит, он уже знает о вашем прибытии...
– лицо дяди слегка помрачнело.
– Этот разговор не для чужих ушей, - добавил он, понижая голос.
– Так что прошу всех в мое скромное жилище!
– радушно закончил Фабер.

Нам был отведен весь второй этаж. Старый слуга дяди занялся нашими лошадьми, а Альгеда - незнакомая мне служанка - сразу же отправилась греть воду для купания. Со словами: - "Располагайтесь и чувствуйте себя как дома! Во втором часу вечера жду вас к ужину", - дядя собрался уйти. Я хотел немного с ним поговорить и расспросить: меня сильно обеспокоила хмурость дяди и то, что он встретил нас в полном боевом облачении. Но Фабер отмахнулся от меня, сказав, что теперь, когда мы приехали, все будет хорошо, а разговоры следует вести за ужином. После чего поспешил вниз готовить еду. Решив, что ему виднее, я постарался выкинуть из головы все тревоги: дядя был жив и здоров, а это самое главное.

Помимо четырех гостевых на втором этаже располагалась снабженная большой печью и несколькими огромными бочками воды ванная комната. Так что мы все, уставшие и грязные после длинной дороги, могли по очереди помыться и привести себя в порядок. Малиша заявила, что негоже порядочной девушке принимать ванну после трех мужчин и, конечно же, влезла первой.

Невинно предложив потереть ей спинку и добавив, что мои услуги обойдутся для нее совершенно бесплатно, я собирался присоединиться к ней. Но воительница, скорчив ужасную гримасу - ума не приложу как с таким прекрасным лицом у нее это получалось!
– зловещим шепотом сообщила, что у девушек есть свои секреты, узнав о которых еще никому не удавалось выжить. После чего бесцеремонно выставила меня за дверь.

Про ванну можно было забыть как минимум на час: Малиша знала толк в неторопливых водных процедурах и умела наслаждаться ими на полную катушку. Я отправился пообщаться с друзьями, но и тут меня ждало разочарование: Руфус уже спал, сотрясая богатырским храпом само основание бедного домика, а Мелиор был погружен в книгу настолько, что даже не услышал как я к нему обратился!

До ужина еще оставалось несколько часов, так что я решил принять ванну последним, а сейчас последовать примеру нашего здоровяка и немного вздремнуть в гордом одиночестве. Слава богам, сон оказался более благосклонен, чем мои друзья и быстро забрал меня из этого несправедливого мира.

Разбудил меня нежный поцелуй Малиши, ловко выскользнувшей из моих объятий, когда я попытался притянуть ее к себе.

– Тебе еще нужно помыться, грязнуля, - ласково сказала она и скрылась за дверью.

Купание не заняло много времени: уже остывшая вода быстро смыла цепляющиеся за веки липкие пальцы сна. Я наскоро вытерся и оделся, а затем поспешил вниз. Несмотря на просторность, столовая была теплой и очень уютной. В большом камине весело потрескивал огонек, над которым висел внушительных размеров чан.

Все уже сидели за столом и уминали, судя по запаху, бобовую похлебку с мясом - одно из коронных блюд дяди Фабера. Нетронутая полная миска - над ней витало ароматное облачко пара - стояла с краю и терпеливо дожидалась меня. Желудок скрутило неожиданным спазмом, и я осознал, что зверски проголодался.

Накинувшись на похлебку, я забыл обо всем на свете и пришел в себя только когда обнаружил, что миска уже опустела, после чего жадно потребовал добавки. Дядя - со счастливой и гордой улыбкой кормильца огромного семейства он наблюдал как мы за обе щеки уписываем его кулинарный шедевр - с готовностью подлил мне новую порцию.

Когда чувство сытости вернуло мне способность обращать внимание на окружающую обстановку, я снова заметил в глубине глаз своего опекуна тщательно утаиваемое беспокойство и уже хотел возобновить наш дневной разговор, но тут в окно легонько постучали особым, явно условным стуком. Дядя тут же поспешил к входной двери, которая находилась в другой комнате.

Раздался скрежет поднимаемого засова, а за ним скрип отворяемой двери, после чего зазвучали приглушенные голоса. Слуха достигли лишь слова дяди, благодарившего за что-то некоего Лютера, после чего дверь захлопнулась и вновь проскрежетал теперь уже опущенный засов. Дядя вернулся к нам уже широко улыбаясь - с его плеч будто упал тяжелый груз. За ним в комнату вошла невысокая белокурая длинноволосая девушка, завернутая в дорожный плащ с откинутым назад капюшоном. Скромно потупившись, она смотрела в пол.

– Знакомьтесь - моя дочь Беневалентия!
– продолжая улыбаться, проговорил дядя.

На самом деле он не был отцом этой девушки. Как и меня, Фабер взял ее к себе еще ребенком после гибели настоящих родителей девочки во время эпидемии чумы. Дядя воспитал и вырастил Беневалентию как родную, и любил ее настолько сильно, что всегда искренне называл своей дочерью. А она, в свою очередь, непритворно считала Фабера отцом.

– Бени?!
– удивленно вырвалось у меня.

Девушка быстро подняла голову, отчего непослушная завитушка золотых волос упала на ее открытый лоб. В больших темных глазах вспыхнула радость. Аккуратный алый ротик слегка приоткрылся от удивления, но уже через секунду расплылся в счастливой улыбке, от которой на щечках образовались очаровательные ямочки. Создавалось ощущение, что от этого красивого и такого родного мне лица исходит мерное сияние.