Арктический мост
Шрифт:
– Что ж, Анна Ивановна, - сказал, словно читая ее мысли, идущий с ней рядом Степан Григорьевич.
– Я бы хотел, чтобы Андрей так же оценил ваш труд... и вас... как ценю я, ибо отношение человека определяется оценкой не своего собственного, а чужого "я"...
– Да, да, - рассеянно отозвалась Аня.
– Конечно...
– К сожалению, для нас с вами не секрет, что Андрей... Да что там говорить! Жизнь полна несообразностей, ибо люди всегда выбирают не тех, кто особенно хорошо к ним относится, а чаще тех, кто... даже не хочет замечать...
– Вы думаете, что Андрюша меня не заметит?
– улыбнулась Аня.
– Не надо меня понимать в буквальном смысле.
– А как вас понимать?
– чуть склонила набок голову Аня.
Степан Григорьевич промолчал и отвернулся. Но Аня все равно заметила, что он покраснел.
– Пардон! Могу я поговорить с конструктором ракетного вагона Анной Ивановной Седых?
Аня оглянулась и увидела стоящего в почтительной позе еще молодого, но очень толстого человека с огромной торчащей шевелюрой.
Его подбородок тонул в налитой шее.
– Да, да, конечно. Я и есть Седых. Что вас интересует?
– Я корреспондент технической газеты. Хотел бы услышать несколько слов о вашем вагоне. Прошу не стесняться терминологии, вы говорите с инженером.
– Очень приятно. Ну, что же мне вам сказать? Пожалуй, о всех цифрах мы поговорим после испытания, если вы здесь еще будете.
– О, несомненно!
– А сейчас скажу, что мечтаю применить реактивное движение в поездах черноморского плавающего туннеля и Арктического моста.
– Ах, Арктический мост,.. Арктический мост!
– многозначительно вздохнул корреспондент.
– Если бы вы знали, что у меня с ним связано! Я помню его еще с юности, со студенческих лет. Я готов был всего себя отдать этой дерзкой мечте. Как жаль, что здесь нет Андрюшки Корнева!
– Андрюшки?
– Да, да! Мы с ним вместе учились... в институте.
Аня нахмурилась, силясь что-то вспомнить.
На кого же похож этот толстяк?
– Конечно, он теперь такой великий человек!.. Я могу только взять у него интервью, но, к сожалению, он сейчас далеко.
Корреспондент вынул блокнот и стал писать в нем красивым вечным пером. Ане бросился в глаза огромный перстень на его толстом пальце. Он врезался в мякоть, перехватывая жирный мизинец. И Аня сразу покраснела.
Она перевела взгляд на пышную шевелюру корреспондента и, злорадно отчеканивая слова, сказала: - Ошиблись, Андрей Григорьевич Корпев здесь.
– Как здесь?
– опешил корреспондент, пряча блокнот в карман.
– То есть он сейчас будет здесь, приедет. Вы можете с ним поболтать. Узнаете друг друга. Как вы сказали? За его идею вы готовы были отдать всего себя?
– Разумеется!.. Пардон, я поспешу... Вы сказали, он подъедет? Я побегу к шоссе. Мерси.
Аня посмотрела ему вслед и удивилась, как тоненькая шея лохматого юноши, когда-ги разносившего на комсомольски собрании Андрюшу, могла стать такой безобразной, жирной?..
Мальчишки на заборе видели, как сел толстый дядя в свою машину и поспешно помчался по направлению к Москве.
– А этот куда покатил?
– Дурак, с донесением!
И сразу же мальчишки на дереве заволновались. Они кричали своим друзьям на заборе, словно им с дерева было лучше видно: - Садятся! Садятся! Все внутрь залезают!
– Смотрите, смотрите! А тетечка в комбинезоне осталась...
– Ну, она-то обязательно полетит!
– Почему ты думаешь?
– Дурак, сам сказал, что она в комбинозоне. Управлять снарядом будет. А потом она сама конструктор. Мне Егорка говорил.
– А почему все вошли, а она осталась?
– На часы смотрит...
– Еще одна машина на шоссе!
– истошно закричали с верхней ветки.
– Двое! Еще двое! Это наверняка самые главные!
– Потому и тетечка к ним бежит! Ух, ты! Как прыгнула! Постой... он ее на руки взял. Вот так штука! Несет! Тю-ю!
Ребята все разом принялись кричать и хлопать в ладоши.
Андрей, не обращая ни на кого внимания, нес Аню к вагону.
– Что ты делаешь, сумасшедший? Пусти, кругом люди.
– А что мне целый свет! Наконец-то ты со мной!
– Даже у тебя на руках...
– Почему ты меня не встречала? Почему не прилетела вместе с Суреном? Почему мне нужно было сюда приехать?
– Сто тысяч почему, мой милый Почемучка! Папа здоров и тоже здесь. А вон идет Степан Григорьевич.
– А что это за штуковина на колесах? Почему ты в комбинезоне?
– Андрюша, прости, милый... давай сядем сюда на лавочку... Но вот... здесь дачники ждут поезда... и мы тоже сейчас поедем...
– Поедем?
– Ты знаешь, я волнуюсь... я не знаю, как тебе сказать. Мне казалось, что все будет просто...
– Аня смотрела на Андрея, и он ей казался каким-то другим, немножко чужим, к тому же он нахмурился.
– Знаешь, Степан Григорьевич часто бывал у меня, принимал во мне участие.
– Очень мило с его стороны.
– Ты поблагодари его.
Подошел Степан. Андрей встал. Они молча обнялись.
– Спасибо тебе за все. За Арктический мост, что отстоял, за Аню вот тоже...
– Ты уже знаешь?
– спросил Степан Григорьевич.
– Нет, еще, - быстро сказала Аня.
– Товарищи, дальше ждать нельзя. Иван Семенович торопит, ибо перегон нам отвели на строго определенное время. Да вон он и сам сюда идет.
– Ничего не понимаю. Что это? Аня на практике, что ли? Новый дачный поезд? А зачем вы все здесь?
– Здорово. Андрюха!
– еще издали крикнул старый гигант.
– Дай я тебя... словом, поломаю тебе шпангоуты. Э-эх! Ну, крепок. Теперь тебя не сломишь, какой вышел молодец! Мужицкая кость, говорю, - Иван Семенович сжал Андрея в медвежьих объятиях, отпустил со смехом, взял за плечи и довел к вагону.
– Анка-то у меня как отличилась! Не у всякого инженерика по дипломному проекту вагон построят.
– Ах, вот как! Я поздравляю тебя, Аня!
– Ну вот... Я знала... Вот видишь, оказывается, совсем тебя не знала... Спасибо, Андрюша, - смущенно лепетала Аня.
– Ты мне хоть объясни...
– Нечего, нечего!
– заторопил Седых.
– Время подошло. Полезайте оба в кабину. В пути наговоритесь.
– Это ты нарочно меня минута в минуту сюда доставил?..
– спросил Андрей Сурена.
Тот вынул изо рта трубку и глубокомысленно выпустил клуб дыма: Слуший, понимать надо! Лишнее время- лишние разговоры! А тут сразу хлоп - и четыреста километров в час.