Арлекин
Шрифт:
Мамочки!
Демон вернулся с миской вчерашнего салата из овощей и отварной куриной грудки, жуя на ходу. Челюсти его работали беспрерывно, обнажая и без того острые скулы.
— Сама готовила? — миролюбиво спросил он, зачерпывая полную ложку.
— Д-да, — растерянно ответила Алина.
— Неплохо, — с кухни донёсся сигнал микроволновки, оповещающий о разогретом блюде.
Демон вновь скрылся за пластиковой занавесью и через пару секунд вернулся с дымящейся тарелкой макарон под сливочным соусом, из которой торчали две вилки.
— Составишь мне компанию? — насмешливо поинтересовался, и не дожидаясь ответа, плюхнулся на пол возле её головы, поставил рядом салатницу и принялся набивать пузо.
Ел он довольно тихо, слышался лишь хруст овощей и редкий лязг зубов о вилку.
— Демон? — она почти силком заставила себя произнести вслух подобие имени. — Можно мне в туалет?
— Валяй, не стесняйся. Здесь все свои.
— Нет, я имею в виду...
— Напрасно стараешься. Я не отпущу тебя, — попытка начать переговоры с треском провалилась.
Следующие пять минут он насыщался. Алина лихорадочно изобретала новый предлог навести мосты. Но в голову ничего не лезло. Пустота. Вакуум. Разрежение. Её будто выволокли на высоту свыше восьми тысяч метров и бросили в так называемой зоне смерти без дополнительного кислорода.
— Покормить тебя?
Вот и ответ на её мысленный вопрос, зачем понадобились две вилки.
— Нет, спасибо, я... не голодна.
— Тогда давай прощаться, Алина Игоревна Лисовская тридцати двух лет отроду, — Демон встал, расправил плечи, оттянул вниз край футболки.
И только тут она заметила, что руки у него обнажены, а на правой змеится странная татуировка — переплетение синих линий, где каждая толщиной не больше спичечной головки. Эти полосы вырывались из-под рукава, овивали бугристое предплечье, спускались до самого запястья, походя на таинственную сеточку вен или хаотичную карту рек, созданную свихнувшимся картографом, а после перебрасывались на тыльную сторону ладони и струились до кончиков пальцев. Кажется, они заканчивались под ногтевыми пластинами, если только это не игра света и не плод её взбудораженного воображения.
Алина вновь взмолилась, понесла откровенную околесицу, предлагала деньги и ценности, клялась, что всё забудет, увещевала, что пока он ничего дурного не сделал, а значит и вины на нём нет.
Демон накрыл её рот ладонью и склонился к лицу.
— Больно не будет, я обещаю. Умереть — это легче, чем уснуть. Расслабься.
Она вопреки словам заголосила, теряя всякое самообладание. Слёзы полились вперемешку с соплями. Его ничуть не трогали её стенания. Толстокожий, бесчувственный психопат.
Скальпелем он вспорол полиэтилен между левой рукой и туловищем. Алина попробовала укусить его руку, но Демон оказался шустрее: надавил на какие-то точки на нижней челюсти, и рот сам приоткрылся, словно между зубами просунули твердый предмет.
— Сделаешь мне больно, я сделаю больно в ответ, — пригрозил он, запуская свободную ладонь под пластик.
Касание холодных пальцев к коже на рёбрах было сродни удару плетей. Алина взвилась от контакта, но лишь мысленно. Всё, что ей дозволили — это смотреть в глаза своего убийцы, встречать ответный взгляд и биться в рыданиях.
Видимо, под слоями пленки на ней не было одежды, потому что спустя миг рука Демона очутилась под левой грудью. Алину передёрнуло от отвращения. Маньяк вдавил два пальца в кожу, будто желая прочувствовать сердцебиение. Оно зашкаливало, гулко бухало внутри, ударяясь о клетку, гнало по телу кровь, отравленную жутким осознанием момента. Пора проститься с жизнью.
Секунду они пялились друг на друга. Она — с ненавистью и неописуемым ужасом, как кролик на удава за миг до решающего броска. Он — без единого живого чувства, словно разглядывал пустую пыльную витрину. А потом красиво изогнутые губы разъехались в усмешке.
— Я так и думал. Ты не для меня, — впервые за всё время в его голосе прозвучали эмоции. Облегчение? Скорее даже триумф.
С этими словами он полоснул скальпелем по полосам скотча вблизи головы, им же провел по краю стола, разрезая многие слои пленки от плеча до ступней, скинул верхние мотки, ещё раз прошёлся медицинским лезвием вдоль столешницы, вспарывая последние слои.
— Приберись тут, — велел он, отступая назад. — И спасибо за ужин.
Входная дверь хлопнула со звуком ружейного выстрела. Демон ушёл.
Спустя месяц
В пёстром царстве флоры, где каждый цветок казался вырезанным из кусочка радуги, застыла сгорбленная фигурка девушки. Её тонкие пальцы, словно призрачные тени, едва касались нежных бутонов, а взгляд тонул в бездне невысказанной печали. В этом цветочном храме она была не просто продавщицей — жрицей увядающей красоты, хранительницей хрупких мгновений жизни.
Со звонком колокольчика в павильон вошёл курьер.
Алина вздрогнула всем телом, как случалось всякий раз, когда порог переступал мужчина, и заставила себя расслабиться.
— Вот ваш заказ, — доставщик сгрузил на прилавок несколько коробок. — Всё свежесрезанное, как заказывали. Розы из Кении, лилии из Голландии, орхидеи с Гавайев.
Алина сухо кивнула и пересчитала картонные упаковки, сверилась с накладной.
— Хорошо, — её голос, подобно треснувшему колоколу, отзывался эхом в пустом зале.
Она начала распаковывать цветы с той же тщательностью, с какой бальзамируют покойников, будто каждое прикосновение могло причинить им боль.
— У вас всё в порядке? — неуверенно спросил курьер. — Выглядите так, будто повстречали призрак.
Нет, что вы, меня всего лишь навещал сбрендивший убийца. Случилось это недели четыре назад, и с той поры я будто на иголках. Чураюсь каждого громкого звука. Леденею, если рядом чихают. Покрываюсь мурашками, коли со мной заговаривают. Эка невидаль!
— У меня всё прекрасно. Спасибо за беспокойство, — выпалила Алина резко, словно хлестнув парнишку кнутом.
Её движения были отточены до автоматизма: каждый стебель омыт родниковой водой, каждый бутон осмотрен под специальным светом, каждая ваза наполнена особым раствором. Она продолжала свою работу, словно механически. Мысли плавно текли в сторону того, что следует уволиться. Немедля. Этот бутик стал напоминать клетку, батискаф, погруженный на дно Марианской впадины. Того и гляди, скоро расплющит.