Чтение онлайн

— Лёх, ты молодчина!

Призрак кивнул. На душе кошки скребли, требуя пустить ещё одну пулю, на сей раз в тухлое нутро начальника.

За последние недели это было четвёртое убийство, на которое Призрака подписал всесильный Лог. А уж если вспомнить, скольких пришлось убрать до того...

Лидер «Арлекина» с поразительной лёгкостью наживал врагов, а потом с той же простотой избавлялся от них руками Призрака или Феникса. И если второго совесть совсем не мучила, то юного Алексея, уже давно разуверившегося, что выступает на стороне правых сил, последние события окончательно подкосили.

Он шёл по улицам города, впитывая в себя прохладу мягкого осеннего ветерка, и размышлял. О долге, о братском товариществе, о силе и власти, которые превращали людей в неутомимых обжор. И постепенно свыкался с мыслью, что их клубу требуется новый курс и, возможно, новый вожак.

Раннее утро разлилось по парковке детского сада. Лёгкий ветерок колыхал ветви старых тополей.

Екатерина Дроздова, свежая, как майская роза, с улыбкой на лице аккуратно припарковала свой серебристый минивэн у самого входа. Её дочки, похожие как две капли воды, выскочили с заднего сиденья, их косички весело подпрыгивали в такт движениям.

Девочки, щебеча как птички, буйными вихрями помчались на свой прогулочный участок, на ходу доставая из рюкзачков любимые игрушки. Многодетная мать покачала головой, дивясь энергии маленьких забияк, улыбнулась своим мыслям и направилась ко входу, чтобы заполнить документы.

В этот момент Лиса и Саймон словно получили некую отмашку и приготовились действовать. Алина вышла из-за угла и медленно зашагала вдоль огороженной территории детского сада. Она не спускала глаз с центрального входа, боясь пропустить момент, когда жертва вновь появится на горизонте. В ушах набатом били наставления Демона: «Без эмоций. Не привлекай лишнего внимания. Сосредоточься на деле. Не допускай жалости».

Вчера ночью они во всех деталях обговорили план действий, обсудили, что делать, если Катерина вдруг окажется неубиваемой (самый обнадёживающий вариант), и каким курсом идти, если придётся довершить начатое (этого Алина страшилась больше всего).

Саймон притаился неподалёку, стоял посреди двора, образованного частым соседством многоэтажек, и небрежно опирался на «Урал», словно поджидая кого-то. От него невозможно было отвести взгляд — настоящий красавец, словно сошедший с обложки модного журнала. Вот только в глазах плескалась тревога, искажающая правильные черты.

Алина дошла до противоположного угла и решительно развернулась на пятках, чтобы проделать обратный путь. Она как раз приблизилась к калитке, когда из здания появилась суетливая жертва.

Дыхание перехватило. Голова опустела. Лиса вынула из кармана куртки телефон, набрала номер напарника и тут же спрятала безделицу обратно. Условный знак подан. На негнущихся ногах Алина приблизилась к минивэну. Где-то вдали уже слышался утробный рев мотоцикла.

Екатерина ступила на парковку и двинулась к своей машине. Алина замедлила шаг, затем замерла, склонила голову вниз, точно углядела под ногами ценную монету. Пошатнулась, изображая недомогание.

Ей и впрямь было плохо, поэтому сцена быстро обрела оттенок натуральности. Шум в ушах напоминал буйство водопада. Колени казались желейными, а ступни — пластмассовыми, как у дешёвой куклы.

В попытке привлечь внимание Алина схватилась за сердце, а потом театрально упёрлась рукой о крышу минивэна и согнулась пополам. Закашлялась. Воздуха действительно не хватало. Руки тряслись.

Позади послышался окрик взволнованной мамочки:

— Девушка, с вами всё в порядке?

Саймон ехал по самому краю дороги, держась максимально близко к стоянке.

Алина обернулась на голос Екатерины. В глаза посмотреть не рискнула. Покачала головой, что можно было трактовать и как «да», и как «нет». И начала падать, резко, точно обухом по голове саданули.

Екатерина бросилась на выручку, что-то заголосила. Её вскрик потонул в звуке работающего двигателя «Урала». Лиса боком рухнула на асфальт, ударилась плечом и ухом. Не слишком сильно, однако же ощутимо.

— Помогите! — закричал Саймон, работая на публику. — Девушке плохо! У кого-нибудь есть телефон? Нужно вызвать скорую!

Его голос эхом разнёсся по округе, заставляя других родителей обернуться. Многодетная мать, забыв обо всём на свете, упала на колени рядом с лицедейкой, её сердце готово было выпрыгнуть от волнения.

— Что случилось? — спросила она, задыхаясь в паузе между словами. — Что с ней?

— Сахар низкий или с сердцем что-то, — ответил Саймон, глядя на Катерину своими пронзительными глазами, затем тоже опустился на асфальт и схватил Алину за запястье, якобы прощупывая пульс. — Я видел, как она схватилась за сердце. Скорая будет нескоро, а на мотоцикле её не увезёшь. У вас есть возможность довезти её до больницы?

— Конечно! — воскликнула женщина, уже открывая заднюю дверь минивэна. — Быстрее, положите её сюда.

— Я врач, — неожиданно добавил Саймон, помогая уложить девушку на заднее сиденье. — Я осмотрю её по пути.

Доверчивая жертва кивнула и поспешила за руль. Она завела двигатель, и минивэн плавно тронулся с места, увозя с собой всю троицу.

— Не волнуйтесь, — произнёс Семён, наклоняясь к водителю. — Всё будет хорошо.

Алина приоткрыла один глаз, увидела перед собой кремового цвета потолок в салоне автомобиля. Чувство гадливости скукожило желудок.

— Я работаю в восьмой клинической на Баумана, знаете где это?

— Ново-Ленино? — предположила Екатерина. Голос слегка подрагивал, выдавая волнение.

— Именно. Езжайте спокойно, не торопитесь, соблюдайте правила. С девушкой всё хорошо, она дышит. Пульс слегка учащен, но в целом угрозы для жизни нет.

Алина хмыкнула про себя. Да, они сами угроза.

— Меня, кстати, Семёном зовут, а вас?

— Катя.

— Вы молодец, Катя, что откликнулись. Не бросили человека в беде.

— Да как можно? Даже если бы спешила на работу... лучше опоздать. Вдруг у девушки что-то серьезное. Приступ или...

Они завели пустую беседу о самопожертвовании и готовности всегда придти на выручку. Алина слушала вполуха. Она присмотрелась к слабому свечению, что исходило от самаритянки.

Робкий свет мерцал подобно далёкой звезде, чей луч добирается до земли сквозь бесконечность космоса — такой же чистый и такой же далёкий.

Это сияние — словно дыхание младенца, едва уловимое, трепетное. Оно исходило от её сердца, переполненного любовью к детям, теплом материнства и состраданием к чужой утрате. В нём ощущалась вся её душевная чистота.