Чтение онлайн

Основным преимуществом системы наёма войск являлось то, что она предоставляла относительно профессиональные войска. С другой стороны, он предполагала высокую стоимость наёма относительно небольшого числа воинов. Это объясняет, почему феодальные обязательства не были полностью отвергнуты. По традиции, когда великий барон или знатный сеньор призывался королем в армию, он, в свою очередь, созывал своих вассалов. Последние были обязаны ему военной службой, особенно если он сам призван на службу королю. В этом случае сюзерен имел полное на созыв своих вассалов. Конечно, не все из них действительно следовали за своим сюзереном на службу к королю, так как из числа явившихся он выбирал тех, кто был ему действительно нужен, чтобы достойно предстать перед государем.

Важным моментом является и то, что с юридической точки зрения вассалы великих баронов подчинялись не королевскому приказу, а призыву своего непосредственного сюзерена. Естественно, в последней трети XIII века, как уже было сказано, бальи и сенешали пытались напрямую обращаться к арьер-вассалам короля, в то время как их сюзерены старались любой ценой сохранить свои права на созыв собственных вассалов: например, это было одним из требований, баронских лиг 1314–1315 годов. Однако следует быть осторожным, оценивая последовательность королевской политики. Во многих случаях, задолго до появления лиг, король, казалось, соглашался с баронами, которые требовали уважать их прерогативы. Ордонанс в феврале 1295 года напомнил, что вассалы должны служить своему господину "согласно тому, что требует их фьеф и согласно их состоянию"; срок обязательной службы должен был соблюдаться и только после его истечения вассал мог получать жалование [292] . Другими словами, хотя плата за службу имела тенденцию заменить феодальные обязательства, последние, при Филиппе Красивом были еще в силе.

Вот что, примерно в 1280–1290 годах, записал Филипп де Бомануар когда он составлял Coutumes du Beauvaisis (Кутюмы Бовези): "Те, кого призывают помочь своим сюзеренам против их врагов или помочь им защитить свой дом, не должны отказываться или искать отсрочки. И если они не выполняют приказа или просят отсрочки, значит, они плохо хранят преданность в своему сюзерену. И когда они подводят своего сюзерена, когда он так в этом нуждается, они заслуживают того, чтобы лишиться своего фьефа". Далее Бомануар продолжает: "Когда они призваны для помощи своему сюзерену или для охраны владения своего сюзерена, их сюзерен должен разумно обеспечивать их расходы с первого дня, когда они покинули свой дом; так же, если они вызваны в графское войско [Клермона, как пишет Бомануар для графства Клермон] или в королевскую армию, куда их может привести их сюзерен". По мнению Бомануара феодальная служба была обязательна: вассал обязан был служить под страхом потери своего фьефа; с другой стороны, понесенные им расходы должны были оплачиваться с первого дня службы — в графстве Клермон, в отличие от Нормандии, не было срока бесплатной службы. Далее Бомануар утверждает, что вассал не обязан был помогать своему сюзерену в случае нападения на другого сеньора за пределами фьефа; единственным законным условием для вассала покинуть земли своего сюзерена является "указ государя". Бомануар также приводит некоторые конкретные детали того, как осуществлялся призыв вассала: сюзерен посылал одного из своих сержантов во владения своего вассала и если последнего там не было, необходимо было известить его соседей, которые должны были передать вызов [293] .

Большинство архивов светских сеньоров в основном не сохранились. По счастливой случайности до нас дошли те, что были изъяты у фаворита Филиппа III Пьера де Ла Броса во время его ареста в 1278 году. Среди сохранившихся документов есть досье, которое очень хорошо иллюстрирует отношения между сюзереном и его вассалами. Пьер де Ла Брос получил во владение от короля несколько сеньорий и поэтому он стоял во главе целого ряда знатных вассалов. Из них известны шесть: четыре рыцаря, один оруженосец и одна благородная дама. В сентябре 1276 года Пьер де Ла Брос, будучи вассалом короля, получил вызов в Советеррскую армию, и, в свою очередь, созвал своих вассалов. По причинам, которые нам неизвестны, он освободил их от обязанности следовать за ним в королевскую армию, потребовав при этом письменные обязательства, что они в будущем будут ему служить, несмотря на полученное от него на это время освобождение. Случай Пьера де Ла Брос не был единичным. Можно даже предположить, что при каждом королевском вызове все сеньоры заставляли своих вассалов предстать перед ними, прежде чем оставить одних и отослать других. Вызов от сюзерена был одним из проявлений его превосходства над вассалом.

Как это часто бывает, сохранившиеся документы касаются, прежде всего, нарушений в системе феодального призыва. В ноябре 1298 года вассал Карла де Валуа по имени Фуке лишился своего фьефа за нерадивую службу [294] . В июне 1299 года Гоше де Шатийон вступился за другого вассала графа Валуа, некоего Симона де Эмери, чтобы освободить его от караульной службы, которую он должен был нести один месяц в году в Турнане, так как Гоше сам в нем нуждался [295] . Некоторые споры решались Парламентом. В 1276 году, получив вызов в Советеррскую армию, Гийом Бертран, нормандский сеньор, в свою очередь, вызвал одного из своих вассалов, чтобы тот сопровождал его в армию короля. Этот вассал, которого звали Гийом де Фонтене, по какой-то причине уклонился от вызова. Чтобы заменить его, Гийому Бертрану пришлось нанять другого рыцаря. Вернувшись домой, он потребовал от своего не явившегося по вызову вассала компенсацию в размере 100 ливров, в которые нанятый рыцарь ему обошелся. Дело последовательно рассматривалось в суде Кана и Казначействе Нормандии, а затем попало в Парижский Парламент. В свою защиту Гийом де Фонтене утверждал, что в Нормандии владельцы некоторых фьефов были освобождены от службы в королевской армии и его фьеф относилась именно к таковым. В итоге Парламент вынес решение в пользу Гийома де Фонтене против его сюзерена [296] .

Весной 1302 года Жан де Люзарш последовал за своим господином, Пьером де Шамбли, который присоединился к армии графа Артуа. С собой Жан взял трех рыцарей, чьей службой он был обязан своему сюзерену. Все они остались живы в битве при Куртре. Но затем Жан де Люзарш заболел. Поскольку король запретил кому-либо покидать армию, Жан обратился к маршалам Франции за разрешением вернуться домой. С их разрешения Жан оставил трех своих рыцарей в армии, а сам вернулся домой. Кампания завершилась в октябре. По возвращении Пьер де Шамбли конфисковал земли Жана де Люзарша на том основании, что тот уехал службы без его разрешения. Тяжба между сюзереном и его вассалом длилась три года, прежде чем был достигнут компромисс: в обмен на передачу Жаном де Люзаршем земель, приносящих доход в 50 турских ливров, Пьер де Шамбли отказался от службы трех его рыцарей. Примерно двадцать лет спустя земли Пьера де Шамбли были в основном конфискованы королем и тогда сын Жана де Люзарша потребовал аннулирования заключенного его отцом соглашения, которое было для него невыгодно [297] .

Все эти примеры являются лишь отдельными случаями. Однако они показывают, что служба в королевской армии оставалась реальной обязанностью, от которой светские сеньоры не могли, без последствий для себя, отказаться.

Поскольку они владели земельными фьефами, епископы и аббаты были полностью вовлечены в феодальную иерархию. Они приносили оммаж королю или другому сюзерену и у них самих были вассалы. В этом качестве они обязаны были нести военную службу, даже если сами, конечно, лично не служили. Однако не на всех прелатов распространялись одинаковые обязательства. Некоторые ничем не были обязаны королю. Другие были освобождены от уплаты налогов. В 1276 году Филипп III подтвердил освобождение от службы в Советеррской армии, которое его дед Людовик VIII предоставил епископу Макона [298] . Так было, как мы видели в главе 5, и с епископом Агда.

Когда созыв королевской армии был обнародован, епископы и аббаты действовали также, как светские сеньоры, призывая своих вассалов. Например, 5 февраля 1294 года, на основании приказа, полученного ею самой от короля, Беатриса, настоятельница Нотр-Дам-де-Суассон, приказала своему вассалу, рыцарю по имени Бретиньяр и его людям, явиться в аббатство, во вторник 9 февраля, вооруженными и на лошадях [299] .

Теоретически, обязательства прелатов, аббатов и их собственных вассалов были не слишком обременительными. В начале XIII века у аббата Корби было более сотни вассалов, которые должны были нести бесплатную военную службу в течение сорока дней [300] . В 1272 году, когда его вызвали в Тур для службы в армии для Фуа, епископ Бове заявил, что он обязан королю службой пяти рыцарей [301] . В ведомости о доходах епископства, составленной в 1349 году, приводится та же цифра и указывается, что вассалы епископа обязаны служить в армии, когда она созывается королем. Только в городе Бове около двадцати фьефов были обязаны прелату службой. Он также мог требовать и от городской коммуны, выставить контингент для королевской армии. В начале XIV века коммуна несколько раз пыталась освободиться от этого обязательства, но Парламент всегда подтверждал права епископа [302] .

Как же епископ Бове набрал пять рыцарей, которых он должен был предоставить королю? Теоретически, он мог призвать своих вассалов. Однако реальность выглядит несколько иначе. Историк Луи Карлюс-Барре обнаружил очень важный документ, который проливает свет на этот вопрос [303] . Это договор, по которому Жан Ле Бутейлер, сеньор де Шантильи, Ансо Ле Бутейлер, сеньор де Люзарш, и Ги де Нантёй, сеньор де Нери, обязались служить епископу Бове, Рено де Нантёю, с семью другими рыцарями, в армии, которую король собирал в Советерре. В течение сорока дней эти рыцари должны были получать от епископа по 14 парижских ливров в день как свое жалование и содержание; сорок дней службы должны были начаться 15 сентября, но для поездки в Тур должна была быть предоставлена дополнительная неделя за счет епископа. По истечении сорока дней король, если он захочет оставить этих рыцарей, должен был взять их на свое жалование (не предполагалось, что они откажутся); если король не захочет их оставить, они вернуться в Бове, и их переезды, в общей сложности более пятнадцать дней, будут осуществляться за счет жалования от епископа. Епископ также предоставил две повозки, каждая с пятью лошадьми, для перевозки снаряжения, включая две палатки, одну для рыцарей, другую для лошадей; все это должно было быть возвращено по окончании похода. Расходы на содержание обслуживающего персонала, предоставленного епископом (клерк, оруженосец, и два их слуги, плюс два пеших слуги и возницы), должны были быть возмещены рыцарям по их возвращении. Клерк и оруженосец отвечали за хранение денег на жалование.

Почему в 1276 году епископ Бове решил послать десять рыцарей, тогда как в 1272 году он утверждал, что должен только пять. Видимо, епископ не ограничился соблюдением своих феодальных обязательств, чтобы привлечь расположение короля. Вполне возможно, что Филипп III выдал ему гарантийное письмо, подтвердив, что епископ прислал больше рыцарей, чем был должен.

Сколько всего людей было в этом контингенте? Три рыцаря заключившие с епископом договор обязались выставить еще семь человек, так что всего их должно было быть десять; епископ со своей стороны предоставил клерка, оруженосца, двух своих слуг, двух пеших сержантов и возниц — все они, вероятно, должны были взять в руки оружие в случае необходимости, хотя в договоре об этом ничего не говорится. В целом, таким образом, насчитывается около двадцати человек. Но разве рыцарь вышел бы в поход один? В это трудно поверить. В действительности, жалование, полученное десятью рыцарями вместе, составило 14 парижских ливров, или по 28 парижских су (35 турских су) на рыцаря. А жалование установленное королем, составляло 10 турских су в день. Таким образом, либо епископ был очень щедр, установив своим рыцарям жалование, значительно превышающее норму, либо эти рыцари также имели на службе одного или нескольких оруженосцев или латников. Таким воинам обычно платили 7 су и 6 денье. Значит, 35 су, выплачиваемые епископом каждому рыцарю, позволяли тому иметь на службе двух оруженосцев или латников. Таким образом, контингент, предоставленный епископом королю, включал десять рыцарей и двадцать латников-оруженосцев, то есть тридцать бойцов, а это уже большой отряд.

Почему епископ Бове нанял рыцарей, а не призвал своих вассалов? Точно сказать нельзя, но возможно, что те, кто должен был служить просто не явились по вызову. Такие случаи встречались часто. Так в 1276 году аббат Сент-Уэн-де-Руан был призван выполнить свои обязательства перед королем. Он вызвал двух вассалов аббатства, рыцаря Дрё д'Эрневиля и оруженосца Гуго де Перрье, которые, как и положено, явились "при оружии и верхом". Но между ними и аббатом возник спор об условиях, на которых будет происходить служба. Аббат отказался гарантировать компенсацию за лошадей, которые возможно будут потерянных ими, во время службы. Он также не собирался оплачивать расходы своих вассалов во время их участия в экспедиции, так как по его мнению, они должны были служить за свой счет. Поэтому вассалы отказывались отправиться в королевскую армию и разъехались по домам. Тем не менее, аббат был обязан предоставить в армию положенное количество воинов и поэтому должен был оплатить замену. По окончании экспедиции аббат обратился в королевский суд, который обоих вассалов приговорил к возмещению расходов, произошедших по их "вине".