Чтение онлайн

Обе экспедиции финансировались одинаково. Главным спонсором была Церковь: Святой Престол дважды даровал Людовику IX децим, то есть налог в размере 10% на доходы священнослужителей королевства, действующий в течение трех лет. Годовой децим давал от 200.000 до 250.000 турских ливров: и теоретически, перед двумя отъездами за море король имел по 750.000 турских ливров. Это огромная сумма, но она правдоподобна: по словам Жуанвиля, когда король прибыл в Акко после египетской катастрофы, уничтожившей его армию, Людовик IX все еще тратил только церковные деньги, то есть доходы от децима [326] .

При Людовике IX ежегодный доход королевского домена составлял около 250.000 турских ливров, но значительная часть этого дохода направлялась на различные структурные расходы: на содержание Двора, офицеров, административного аппарата (даже рудиментарного), зданий, дворцов и крепостей [327] . Поэтому можно было привлечь несколько тысяч ливров из доходов домена, но прежде всего необходимо было изыскать чрезвычайные средства. Офицеры короля делали это, например, путем конфискации имущества евреев. Но такой меры конечно же было недостаточно.

Поскольку он отправлялся в крестовый поход, король мог потребовать выплаты "феодальной помощи", которую вассалы должны были своему сюзерену в четырех случаях: посвящение в рыцари старшего сына сюзерена, замужество его старшей дочери, выплата выкупа и, соответственно, его отъезд в крестовый поход. Оба раза перед своими крестовыми походами Людовик IX собирал помощь со своих прямых вассалов: другими словами, только в королевском домене, а от остальной части королевства ему ожидать было нечего [328] .

До Египетского крестового похода наибольший вклад вносили именно города. Суммы иногда были ничтожны (4 ливра для Шампиньи-сюр-Йонн), но могли быть весьма значительными (10.000 ливров от Парижа, 1.750 от Бове). Общая сумма взносов, о которых мы имеем сведения, составляла 57.500 парижских ливров (или 71.800 турских ливров), но здесь не учтены взносы от очень богатых нормандских городов. Когда король находился за морем, города снова были призваны на помощь. Например, Нуайон заплатил королю 1.500 ливров перед его отъездом, а регентша Бланка Кастильская впоследствии получила от города только 50; в 1254 году, когда Людовик IX вернулся в свое королевство, казна была пуста и тогда Нуайон одолжил королю 600 ливров, из которых было возвращено только 100 [329] . В целом, по оценкам американского историка Уильяма Джордана, сумма, пожертвованная городами на финансирование Египетского крестового похода, достигла 274.000 турских ливров [330] .

Сбор помощи для Тунисского крестового похода был встречен в королевстве с меньшим энтузиазмом. Однако на этот раз у короля было три причины для требования помощи: его отъезд в крестовый поход, посвящение в рыцари его старшего сына (будущий Филипп III был посвящен в рыцари на Пятидесятницу 1267 года) и замужество его дочери (Изабелла вышла замуж за Тибо, короля Наварры). Возможно, потому что города уже много заплатили во время его правления, новые требования Людовика вызвали протест, о чем свидетельствуют некоторые споры, вынесенные на рассмотрение Парламента. Тем не менее, король вышел победителем из противостояния, а добрым городам было приказано платить. Бурж заплатил 2.000 турских ливров, Исудён — 300 [331] .

Несмотря на высокую стоимость, два крестовых похода Людовика, похоже, не отяготили финансы Капетингов в долгосрочной перспективе. В Святой Земле в период между 1250 и 1254 годами Людовик продолжал получать деньги из Франции и при необходимости его платежеспособность считалась достаточной, чтобы занимать деньги у генуэзцев и тамплиеров. Из Туниса Людовик, а затем Филипп III убеждали регентов прислать им деньги и, если потребуется, взять заем в 100.000 турских ливров, погашение которого будет осуществлено из децима и собственных доходов королевства; но ни разу не возникло вопроса о реальном финансовом затруднении [332] . В итоге создается ощущение, что обычные ресурсы королевского домена, достаточные для обеспечения скромного образа жизни Капетингов, не пострадали от двух крестовых походов: причина этого, несомненно, в том, что именно Церковь королевства взяла на себя основную часть расходов.

Арагонский крестовый поход в 1285 году был первой экспедицией, стоимость которой бухгалтеры короля Франции оценили в 1.230.000 турских ливров. Финансирование осуществлялось из тех же источников, что и при Людовике IX. Церковь опять приняла в этом активное участие. В 1284 году Папа Мартин IV предоставил королю децим на четыре года, что означало, что доходы не будут полностью собраны до конца четвертого года, то есть в 1288 году. Тем временем офицерам короля пришлось покрывать расходы, вновь мобилизуя ресурсы королевского домена — при Филиппе III доход домена, увеличившийся за счет земель, унаследованных от Альфонса де Пуатье, вероятно, достиг 400.000 или 450.000 ливров. Старший сын короля, будущий Филипп Красивый, был посвящен в рыцари в августе 1284 года и поэтому можно было затребовать феодальную помощь. Были предприняты кампании по займам, очевидно, прежде всего у городов, как королевского домена, так и других. Аррас предоставил 6.250 ливров, Гент — 7.500, Брюгге — 10.000. Однако при Филиппе Красивом были предприняты конкретные усилия по погашению этих займов, хотя не все они были погашены к 1320 г. Некоторые города делали безвозмездные пожертвования, например, Пуатье, который предоставил 1.500 турских ливров, а Тулуза 10.000 ливров, а также еще и одолжила королю деньги, которые были потом возвращены [333] .

Финансирование других экспедиций Филиппа III, армии для Фуа или Советеррской армии, в значительной степени нам не известны. Как мы видели, деньги от городов и монастырей приносили королю довольно большой доход, но отсутствие документации не позволяет нам установить общую оценку.

Предшественники Филиппа Красивого привыкли собирать относительно большие, хорошо оснащенные и, как правило, хорошо снабжаемые армии, иногда даже сопровождаемые флотом, арендованным или построенным для этого случая. Военная практика Филиппа Красивого, особенно в период с 1294 по 1305 год, претерпела два основных изменения: кампании следовали одна за другой почти ежегодно и король был вынужден содержать оккупационные войска в течение длительных периодов времени (в Аквитании с 1294 по 1303 год; во Фландрии с 1297 по 1300 год для франкоязычной части Фландрии, с 1300 по 1302 год для всей Фландрии, а после 1304 года на границах графства).

Простого упоминания статей расходов достаточно, чтобы показать, какой убыток нанесла война королевским финансам. Размер жалования не изменился: 20 турских су для баннерета, 10 для рыцаря, 5 для оруженосца или латника; пешие солдаты обычно получали 1 су (12 денье) [334] . Но теперь король платил всем призванным в армию, причем гораздо дольше, чем это делали его предшественники. Стоит упомянуть случай Жана, сеньора де Финьер, о котором мы имеем семнадцать расписок или упоминаний об оплате за время его пребывания во Фландрии в гарнизоне с ноября 1297 года по январь 1301 года: общая сумма приближается к 5.000 турских ливров. Можно представить себе, какие суммы в конечном итоге составляло общее жалование сотен рыцарей и оруженосцев, размещенных в Аквитании и Фландрии. Другой пример: в конце 1299 года когда Карл де Валуа готовился завершить оккупацию графства Фландрия, стоимость 1.500 латников, которых он нанял на один год, была оценена королевскими бухгалтерами в 200.000 турских ливров [335] .

Войска также нужно было кормить. Армии конца XIII века не жили за "счет земли", и счета, относящиеся к снабжению армий провизией, даже очень многочисленны. Компенсация за потерянных лошадей была крупной статьей расходов, в частности 34.000 ливров для Арагонского крестового похода [336] .

Требовалось также оплатить большой объем оборудования: палатки, повозки и метательные машины. С 10 апреля по 26 июля 1296 года содержание Двора графа Артуа, находившегося тогда в Аквитании, стоило почти 80.000 ливров, и это всего за три с половиной месяца. Даже если предположить, что граф Артуа жил на широкую ногу, эта цифра говорит об общих расходах, понесенных за кампанию, которая продлилась до марта 1297 года.

Наконец, если Людовик IX и Филипп III арендовали флоты у итальянских республик для своих крестовых походов, то Филипп Красивый пошел дальше. В 1295 году его знаменитая "морская армия", предназначенная для вторжения в Англию, потребовала колоссальных расходов [337] .

Даже по отдельности, эти статьи расходов кажутся огромными. В совокупности же они достигают экстравагантных сумм. Несколько цифр, почерпнутых из разных источников, дают общее представление. В апреле 1298 года Жан де Даммартен представил отчет о войне в Гаскони под командованием Роберта д'Артуа: по сравнению с тем, что он получил в начале, он потерпел убыток в 240.000 турских ливров, что означает, что реальная сумма расходов была еще выше; счет Гийома де Монмаура за второй Аквитанский поход в 1295 году составил 170.000 ливров. Счет расходов Жана дез Барре, известного как Пео де Ша, сенешаля Перигора и Кагора в герцогстве Аквитания, за два года, закончившихся в День Всех Святых 1295 года, имел дефицит в 45.000 ливров. Экспедиция для подавления восстания в Бордо обошлась в 125.000 ливров. Содержание оккупационных войск также оказалось разорительным: два счета для гарнизонов Фландрии с 1297 по 1300 год, имеют дефицит в 110.000 и 450.000 ливров соответственно. Сохранился баланс счета клерка арбалетчиков с 1 декабря 1314 года по сентябрь 1315 года: 147.500 ливров прихода, 254.600 ливров расходов, то есть дефицит около 107.000 ливров. Несомненно, стоимость войны была огромной [338] .