Чтение онлайн

Глава 3.

Итак, Клоны выступили против Людей. Однако господин Лев, возглавивший "Движение", быстро понял, что военные действия ему не под силу. С ранней молодости его испытанным оружием было умение напакостить Людям, подвести тех, кто надеялся на него, изобрести какую-нибудь изощрённую подлость. Организовав своего рода курсы для начинающих негодяев, Он и его "соратники" обучали Клонов разным пакостям — крупным и мелким. Одновременно шли уроки психологии и софистики. Задача для бесовского отродья была ясна: следовало изнутри ослабить Человеческое содружество, максимально увеличив количество предательств, ссор, непорядочных поступков, даже драк и кровавых конфликтов. Особенно, учили мерзкие педагоги, делать ставку надо на детей, подростков и стариков…Лучшие способы воздействия на неокрепшие или совсем уже поникшие души — это сплетни, клевета, оговоры, откровенное враньё и, особенно, прямое обвинение в чём-то слишком отвратительном, на взгляд обычного Человека…

……Выяснилось, что "ментовская жена", собирая компромат на свою квартиранку — обычный садизм, спутник милицейских изысканий — посетила старый дом, где жила бабушка, и старалась услышать все возможные сплетни, чтобы потом побольней ударить жиличку. К сожалению, ей это отлично удалось. Как все интеллигентные люди, старушка была абсолютно незащищённым человеком. Обидные, явно несправедливые высказывания худших из соседей больно ранили истерзанную душу, хотя женщина прекрасно понимала природу всех этих соображений…

— Вам не кажется, Друзья, что мы стали какими-то другими? — старый Профессор взирал на коллег, горестно вздыхая. — Некие конфликты постоянно вспыхивают у нас на кафедре, народ что-то стал часто ссориться, да и прежних тёплых отношений почти не наблюдается. Или нет? — спросил Он в своей обычной манере, вызвав улыбку у коллег. Однако противники в споре обнаружились сразу, равно как и сторонники.

— Отчего Вы полагаете, будто это случайно? — спросил молодой Аспирант, когда дебаты уже подходили к концу. — Может, это Клоны какую-нибудь гадость нам в чай подсыпают? — шутя проговорил Он, но внезапно на кафедре стало невыносимо тихо: рождалось гениальное — причём коллективное! — открытие.

— А вдруг?!

— Нет, правда, Люди!

— Ой, всё так и есть! Как это мы сразу ничего не поняли?!

— Надо пятикурсникам идею подкинуть, Они враз её в мудрые одежды нарядят…

На том и порешили.

Итоговый зачёт на факультете "Семья" представлял собой аналитическое изыскание по дневникам выбранного персонажа из тех веков, что давно уже остались только в документах.

— Когда вы, господа, будете выступать, извольте текстовой материал заранее заложить в Головной Компьютер! — новая Преподавательница взирала на пятикурсников с высоты своего возраста и профессионализма вполне отстранённо.

— Я её боюсь, — прошептала Фёкла Даше, и та прыснула: уж никак нельзя было от столь резкой особы ожидать подобного признания.

— Укуси Педагога. И сразу всё пройдёт, — ответила Однокурсница, и обе рассмеялись.

— Вы жаждете выступить первой, я правильно понимаю? — неприязненно глядя на сочную красоту Фёклы, сказала вполне утвердительным тоном Экзаменующая и позволила себе слегка кривовато улыбнуться.

— Вполне правильно! — с вызовом ответила Испытуемая и не торопясь прошествовала к "доске".

— Мы слушаем вас внимательно! — возвестила Преподавательница и устроилась поудобнее.

— Начинаю. Я изучала Дневники особы, жительницы микрорайона "Новое Кашино" — это первая треть ХХ1века…Хотелось бы поцитировать, а потом перейти к системному анализу.

— Хорошо, давайте!

— Первое, что поражает — это драматичность отношений "Мать — Сын". Она пишет:

— Не могу забыть недавний разговор с Артёмом. Он сказал мне дикую фразу: "Ты клюёшь мой мозг".Естественно, ассоциативная память сразу подкинула пару картинок. Вот Прометей, прикованный к скале, и птица — хищник клюёт его печень…Или классический узник: орёл клюёт добычу и зовёт несчастного: "Давай улетим!" Значит мечта о свободе в голове моего Сына сочетается с невыносимой болью… И я, Мать, причина этому?! Непостижимо! За что мне такие муки, Господи?!

— Простите, как зовут Вашу героиню?

— Лидия. Но это неважно! Я могу сходу назвать десяток имён — Женщин, страдающих по той же причине…

— Ах, какая прелесть! Где Вы взяли это, господин Профессор?

— В частной коллекции, разумеется. Как сказала бы Фёкла, дикие деньги на аукционе заплатил. Не правда ли, наша красавица успешно занимается клонированием? Не зря в командировку на Ближний Восток — в любимый ею ХХ1 век! — летала на Машине Времени, да?

— Не уводите разговор в сторону, как сказала бы та молоденькая Клониха! Читаем Ваше приобретение, господин Профессор? Только я все равно не поняла, зачем Вам это надо.

— Всё впереди, уважаемая Елена Владимировна! Нас с Вами не случайно наградили Бессмертием — Мы должны освободить Родину от Клонов. А Детишек — от сомнений…

— Я всегда знала, что Вы владеете и телепатией, и способностью читать чужие мысли не только по лицу, но и на расстоянии, но не до такой же степени…Впрочем, читаем, да?

Глава 4.

"Спор двух культур или простейшее неряшество?

— Элементарно, Ватсон! Меня тоже обвинили черт знает в чем, а дело просто в отсутствии гласности. Чтобы я, потомственный дворянин, забегал бы, как мелкая шавка, в поисках куска пожирнее? Смешно! Надо сказать, — вспомнилось кстати — давно уже… была у меня в друзьях знаменитая семья, так вот там муж звал свою супругу Смешулей, потому что её любимым словечком было вот это самое "смешно". Она им, как Макаренко, пользовалась постоянно, употребляя в 300 разных значениях, и дети её, а на сегодняшний день их более тысячи, отлично понимали, как и этого незаслуженно оплеванного замечательного педагога с его всего лишь — порой! — "да" или "нет"..

— Вы, кажется, несколько отвлеклись, господин Глеб?…

— Элементарно, Ватсон! Это Вы отвлеклись. Нынешним молодым не хватает ума — пардон, Мадам! — следить за речью человека, у которого хотя бы чуть больше двух извилин. Ваша сестра, Госпожа, тоже сказала, что первый номер "Иностранки" — это кухня. Боюсь, её внук, этот несравненный Васечка, "сразу врубился, что речь идет о месте, где бабуля его так славно ублажает: бутербродики разные нарубит, пол в роскошном особняке десять раз вылижет, не возражает, когда стрелку на участке назначают и ее цветы вытаптывают, в общем, полный отпад, одно удовольствие на этой самой кухне с братками в войнушку резаться"…

— Господи, остановитесь, мсье Глеб, что с Вами?! Василий никогда так не говорит и не мыслит!

— И что, разве вы знаете, как он с приятелями разговаривает? А уж мыслит! Нам, немолодым, совсем не известно, что в головах у этих милых прагматиков! Впрочем, "все это имеет прямое отношение к существу вопроса". Я правильно излагаю, Елена Владимировна?

— Разумеется, господин Глеб. У Вас иначе не бывает.

— Ох, уж эти мне женщины! Жить не могут без своих любимых шпилек! Не зря, не зря муж, госпожа Елена, запрятал Вас на Сахалине, чтобы… это прелестное чудовище не мучило бедных соотечественников на родине.

— Ой — ой — ой — вас измучаешь! Да любой из незабвенных соотечественников так осыплет нас Вашей любимой ненормативной лексикой, что не знаешь, куда спрятаться от стыда. Смешно! Может, все же вернемся к существу спора?

— Вне всякого сомнения…О, Ваше благородие пожаловали к утреннему чаю! Приветствую! Как спалось?

— Полно тебе, Глеб…Вечно со своими подковырками… Я вот слышал, вы с утра пораньше чуть не подрались из-за какого — то Васечки. (Спасибо, детонька, ты всегда обо мне заботишься…)