Армский клон
Шрифт:
— Ах, как мы патетичны! Да ты хоть знаешь, сколько стоит обычный, не заказанный, а написанный от души материал? Горькие слёзы! И вообще — не судите, да не судимы будете!
Глава 3.
….. Он пришёл измученный, почерневший от горя. Таким Мать видела его там, за кордоном, когда любимая женщина забрала ребёнка и уехала, а Сын должен был работать, работать и работать…
— Ну, что скажешь? — Он мрачно глядел на неё, отлично зная, что Она всё понимает — Да, я простейший обыватель, как амёба — помнишь, ты в детстве учила меня? Да, я только что начал жить. У меня никогда не было столько денег. Сама знаешь, я могу купить еду для семьи и для тебя, я могу бабушку поздравить с Днём Победы, могу жену сводить в ресторан. Конечно, сейчас кризис, трудно, видишь, туфли совсем развалились, мебель приходили описывать — большой долг за квартиру, но когда-то это кончится и я снова буду приносить пол-ведёрка шоколадных конфет тебе на праздник — вон стоит память о хороших днях. Ну, и конечно, семья. Ты знаешь, я не бойкий защитник самого себя. Что будет со всеми моими детьми? С женой? С тобой, наконец? Нет, ты скажи — скажи, ведь всем известно, какая ты отчаянная. Но это за себя. А за других решить не дано никому.
— Всё понимаю, родной мой, и абсолютно со всем согласна. Но признай, во все времена были герои. Я же знаю, тебе хочется встать на путь открытий, свершений, подвигов. Ты же по натуре Лев, не только Рак…
— Но и Рак тоже.
— Не спорю. Но дело не в этом. Пройдут годы, другие люди сделают открытия, другие дети будут хвастать ровесникам: "Мой папа герой", а ты будешь ровно дышать возле своей жены. Не обидно?
— Конечно, обидно. Да только жизнь теперь такая. Я свою команду, конечно, спросил. Все до одного ответили, как я. Да, видимо, капитализм купил нас. Но, с другой стороны, у всех семьи. А мы с тобой отлично знаем, как в России дерутся за десятку. Чего уж говорить про миллиард…
— И ты считаешь, выхода нет?
— Не знаю, надо подумать. Говорят, выход есть всегда. Поищем…
По улице шла компания пьяных девушек. За двумя из них тянулись малыши, грязные, нечёсаные, в одежде с чужого плеча. Молодые мамы ругались матом, проклинали какую-то Ирину, изобретая для неё такие эпитеты, что Даше, стоящей у раскрытого окна, стало стыдно ощущать себя особой женского пола…Вдруг одна из шествующих запнулась, упала прямо в лужу, её принялись вытаскивать. Кто-то поскользнулся, и вот уже в грязи возилась целая компания пьяных. Что-то они не поделили, в ту же секунду раздался звук пощёчины, сквернословие взлетело на мерзко-визгливые интонации, дети расплакались, матери ругались, так и не сумев выбраться из огромной лужи…Из дома, выстроенного специально для деклассированных элементов, на помощь несчастным спешила группа немолодых женщин. Они тоже были нетрезвыми и ругались ещё более цветисто.
Даша наблюдала эту страшную картину и не могла понять: как же получилось, что её страна, которую с детства так любила и так гордилась ею, вдруг оказалась мерзкой, хитрой и гнусной мордой, из-за которой выглядывали взращённые ею же отвратительные типы, пролезшие во власть… Череда несчастных людей, с которыми за два всего лишь дня свела Судьба, порой казались бедной девушке какими-то фантомами, выдуманными извращённым умом больного человека…Вот старушка рассказывает, как всей семьёй они дважды пережили расстрел — жили тогда в Белорусии. Это годы Великой Отечественной…А вот "афганец" просит милостыню: Государство как-то забыло, что не всех наших ребят уничтожили душманы…Дашу трясло от боли, горечи, непонятного чувства вины перед всеми этими НЕСЧАСТНЫМИ — в богатейшей стране мира, в Крае, где давно построили коммунизм молодые ребята и девушки, со всего мира собравшиеся в Подземном царстве…
Гостиница, где временно остановились девушки, была размещена в доме, который славился привидениями и всякой нечистой силой. Местные жители объясняли это тем, что в Войну тут располагался следственный отдел фашистов. Здесь пытали партизан и тех, кто помогал им. Чёрные, забрызганные кровью стены давно были оклеены весёленькими обоями, но в помещении творились совершенно невообразимые вещи.
Олимпия оказалась более спокойной, трезвой, если не сказать — толстокожей. А вот с Дашей без конца случались разные неприятности. Вчера Она, зашивая дырочку в кармане куртки, вдруг внезапно уснула — или потеряла сознание, неизвестно, а когда очнулась, обнвружила, что сидит на иголке, каким-то чудом не успевшей воткнуться в тело…
Сегодня день прошёл вполне спокойно, только разных дел было так много, что Даша буквально свалилась в постель поздно вечером. Среди ночи Она почувствовала какой-то дискомфорт, словно Некто большой и Сильный заставлял её принять мерзкое решение.
Она очнулась от того, что ногой под одеялом наткнулась на что-то большое, холодное и острое. Уголком сознания удивилась, но проснуться не могла. Когда прошло довольно много времени и Даша очнулась, оказалось, что она спала на ножницах…
Утром, после небольшого "совещания", Олимпия и Даша отправились к директору гостиницы с твёрдым намереньем разузнать всё о доме, в котором пришлось жить…В результате Они решили немедленно переехать и отправились в ближайший микрорайон искать съёмную квартиру. Им повезло, и вскоре обе девушки устраивались на седьмом этаже десятиэтажки, расположенной поблизости от той самой "лягушки", где жили семьи, переселившиеся сюда из бараков…Дом был новый, зелёного цвета, тоже десятиэтажный, о двух подъездах, только очень грязный, запущенный, немытый, с исковерканными дверями и чёрными окнами, точно построен был в прошлом веке…Зато веселья тут было — хоть отбавляй, и народ постоянно вился на улице — в любую погоду шутки, смех, а порой и мат нескончаемо неслись со всех сторон, создавая впечатление, будто здешняя публика нигде не работает, а только предаётся развлечениям. Всё это слегка напоминало общежитие, и Даша с Олимпией неожиданно для себя обрадовались такому соседству, более того, тут же установили приятельские отношения с местными жителями.
Глава 4.
Константин с ума сходил от неразделённой любви. Точней, Он так думал, хотя тёплые отношения с самым дорогим на Земле Человеком всегда радовали его, утешали, помогали не приставить к виску дуло пистолета, как уже несколько раз Он пытался сделать, вернее, делал, но почему-то не доводил до конца…Несчастному Влюблённому было ясно, никогда — ни за что! — самая желанная Женщина на свете не станет физически близкой с ним. Да Он уже давно не мечтал об этом. В конце концов, тысячи Мужчин любили одну, а близки были с другой, это давно всем известно. Что делать, так устроена Жизнь…Но быть постоянно рядом, видеть. свою Возлюбленную каждую минуту, прикоснуться хотя бы изредка к руке, сидеть рядом в театре, вдыхая запах любимого Существа — что может быть лучше в этом мире? Константин снова и снова начинал строить планы того, как добиться приезда Любимой Женщины в этот Богом забытом уголок матушки Земли…
Даше казалось, она спит. Просто не может быть в нормальной человеческой жизни таких ужасов, о которых она теперь слушала, что называется, в трезвом уме и свежей памяти…
— Я украинка… Так получилось, судьба забросила сюда, на Урал, — средних лет красивая, изящная женщина чем-то неуловимо напоминала на смерть обиженного ребёнка. — Мы жили в бараке, сначала нам обещали дать жильё через месяц, потом через год, а после — вообще забыли о существовании маленькой семьи, где молодой муж пропадал на работе, а жена вела хозяйство, растила крохотную дочку и по вечерам, очень поздно, когда все уснут, мыла подъезды в соседних домах, чтобы хоть как-то поддержать семейный бюджет…А потом муж разбился. Он был лётчиком — испытателем…И тогда уже никто больше не вспоминал, что у него остались дочурка и жена…
— И как вы очутились здесь, в этой Богом забытой глубинке? — Даша не смела глаза поднять на Рассказчицу, точно сама была виновата в страшных обстоятельствах чужой жизни.
— Судьба, видно, пожалела нас. Помните крушение самолёта? Прямо на нас рухнул, на бараки полуразрушенные. Правда, никто не пострадал, все были далеко от дома — разгар рабочего дня…Вот нам и дали…коммуналку… Я в трёхкомнатной квартире живу теперь, с двумя семьями в соседях…
— Как?! Ведь по Закону давным-давно запретили селить людей в коммуналки!
— А кто их, Законы эти, у нас в России соблюдает? — горестно махнув рукой, Мученица повернулась, чтоб уйти.
— Постойте! Я все равно помогу Вам! — Даша чуть не кричала, сердце, казалось, сейчас разорвётся от невыносимой боли. — Скажите, сколько лет Вашей дочке.
— Её давно уже нет на свете. Бог прибрал, пожалел нас обеих. В бараке со всех углов дуло, вода в ведре замерзала, иней под потолком стоял всю зиму, как ни топи…Ребёнку не под силу выжить в таких условиях…
— Так что же Вы не требовали жилья?!
— Ещё как требовала! Да что толку. Сами знаете, где живём. Никому нет дела до народа, когда его так много…Подумаешь, миллион умрёт. Одним больше, одним меньше…Ещё сто тридцать девять останется…
— Миллионов?
— Ну да.
— Послушайте, надо выстроить продуманную линию поведения — пусть хотя бы сейчас Вам дадут отдельную квартиру! — Даша готова была расплакаться от ощущения беспомощности, безысходности. — Пойдёмте ко мне, здесь ветер сильный, выпьем чаю и сочиним гениальный план!