Чтение онлайн

Той ночью, сгорая от внезапно нахлынувших на меня положительных эмоций, я от всей души благодарила Нью-Йорк за такой поворот событий. Я добилась всего, чего хотела, и финальная точка во всех моих мучениях и волнениях была поставлена в таком великом городе, как Нью-Йорк!

Я вручаю Арнольду главный приз на соревновании Мистер Олимпия 1973. Серж Нюбре и Франко Коломбо стали невольными свидетелями представления «будущей миссис Шварценеггер»

Статуя Свободы приветствует будущего политика, 1973

Будучи коренной жительницей Калифорнии, я всю жизнь мечтала увидеть знаменитые нью-йоркские бульвары и высотки. И вот теперь мой мужчина привез меня в Нью-Йорк, и благодаря знакомствам мы остановились в знаменитом отеле Algonquin, что располагался на Сорок четвертой улице. В этом отеле Эрнест Хемингуэй размышлял над персонажами и сюжетами своих книг, некоторые из которых стоят у меня в библиотеке, а мысли о том, что я вполне могла сидеть в кресле, в котором сидел Хемингуэй, или спать на его кровати, приводили меня в неописуемый восторг. Вне всякого сомнения, пребывание в городе крупных издательств, попрошаек и знаменитых такси с их неповторимыми гудками расширяло мое сознание.

Прогуливаясь следующим утром, я размышляла над теми вопросами, которые снова появятся в наших с Арнольдом отношениях, как только мы приедем домой. Сейчас жизнь бросила нам серьезный вызов, и, хотя для Арнольда главной страстью был бодибилдинг, он всей душой хотел сыграть роль в фильме «Оставайся голодным». Вся в тяжелых раздумьях о том, какое влияние может оказать на нашу совместную жизнь новое увлечение Арнольда, я дошла до Публичной библиотеки Нью-Йорка. Передвигаясь по залам и переходам библиотеки, я полностью погрузилась в мир книгопечатания и ознакомилась со всеми процессами, которые проходит книга при своем рождении. Незаметно для самой себя я добралась до издательства Doubleday и подивилась тому, сколько выпущенных им книг я успела прочесть. Все эти связанные с литературой и книгами переживания, накопившиеся у меня за день, только усилили мое желание вернуться в университет для прохождения курса дополнительного обучения. Самой же первой книгой, которую мне захотелось написать, была книга на тему поиска самой себя. Подобная тема не была для меня пустым звуком: я прекрасно понимала, что мир Арнольда полностью поглотил меня и в результате этого сбились все мои жизненные ориентиры. Получение степени по английскому языку стало для меня необходимостью в плане самовыражения, и, шагая по улицам Нью-Йорка, я грезила о своей новой жизни: в моем воображении мне представлялось, что я могу стать хорошим преподавателем в старших классах и стану помогать ученикам расширять горизонты их сознания. По крайней мере, как мне тогда казалось, я буду заниматься чем-то действительно полезным и значимым, а не просто подавать чай начальнику.

Гуляя по Бродвею, я вспоминала все те конкурсы по чтению, которые бывали в моем детстве, и те «золотые» медальки, которые я завоевывала в них. Для победы мне приходилось каждую неделю ходить в библиотеку и, пробираясь между полками, выбирать книги, чтобы подготовить свое выступление в классе. Со стороны можно было увидеть, что самая младшая из детей Аутлендов всеми силами избегала реальной жизни и пряталась за чтением книг, хоть втайне и стремилась к чему-то большему. Раз за разом я участвовала в этих книжных конкурсах и делилась своими переживаниями с теми, кто испытывал такие же чувства, что и я. Оказавшись в Нью-Йорке, я ощутила прилив сил оттого, что собственными глазами увидела офисы крупных издательств, и меня приятно грела мысль о безграничном духовном поиске, а книги являли собой кладезь мудрости и знаний, неподвластных обычному человеку.

Тем не менее, несмотря на все книги, что я прочла за свою жизнь, особых знаний о реальном мире я так и не получила. Однако я понимала одно: чтение книг, Арнольд и путешествия изменили мои взгляды на жизнь, и под их воздействием мое восприятие мира серьезно расширилось.

Закончив все дела в Нью-Йорке, мы вылетели в Вашингтон, округ Колумбия, где встретились с моей «сестрой» по студенческому братству Марией и остановились в ее доме. Мария стала нашим гидом на некоторое время и показала нам город – его знаменитые памятники и Белый дом.

После осмотра города мы поехали навестить давнего приятеля Арнольда Джона Балика, переехавшего жить в Виргинию. Джо свозил нас на своей машине в дом-музей Томаса Джефферсона, где мы поближе познакомились с событиями Гражданской войны и битвой при Геттисберге. Исполняя роль гида, Джо рассказывал своему приятелю-иммигранту об истории США, и Арнольд был поражен, когда узнал, через что пришлось пройти нашей стране, чтобы сохранить свое единство. Удивленный способностью Арнольда быстро запоминать новую информацию, Джо даже сказал, что «у этого парня не память, а стальной капкан», и впоследствии очень многие убедились в правильности этого высказывания.

Следующим пунктом нашего путешествия был город Денвер, где мы должны были встретиться с Франко и его девушкой Анитой: по причине ограниченного бюджета поездки мы остановились в доме ее родителей. Отец Аниты взял над нами шефство и стал нашим проводником по окрестностям Денвера и Скалистых гор. В моем дневнике есть запись о нашей совместной поездке в Эстес Парк, где проходила великолепная выставка, посвященная индейцам. Находясь под впечатлением от культуры индейцев, Арнольд даже потратил двадцать шесть долларов на перстень «зуни» с вкраплением пяти кусочков бирюзы, четыре из которых представляли собой «времена года» или «ветр'a», а центральный камешек символизировал настоящее. С тех пор как Арнольд купил этот перстень, он стал с ним неразлучен, и мне даже трудно вспомнить, когда он снимал его со своей руки.

Вернувшись домой из Денвера, я подвела краткий итог нашей поездки: «Если подумать, то эти девять дней были просто великолепными. За это путешествие я истратила сто пятьдесят долларов, а Арнольд – триста пятьдесят, но зато мы увидели, узнали и сделали столько нового для себя, что даже трудно представить. Боже, как же я благодарна Арнольду за эту поездку, и мы до сих пор не можем решить, где же было лучше всего – в сияющем огнями Нью-Йорке, исторической Виргинии или великолепном Денвере. Все три места были хороши для отдыха, и наша страна настолько богата и разнообразна, что я была счастлива разделить радость путешествия по ней со своими друзьями».

Ну а мысль о том, что Барбара Джейн Аутленд в скором будущем преобразится в Барбару Шварценеггер, зарядила меня настолько, что я вернулась домой полной сил и надежд. Последние несколько месяцев получились у меня очень насыщенными: сначала я съездила в Европу, затем у меня было не совсем приятное лето, а сейчас мы вместе с Арнольдом вернулись из путешествия по трем штатам. В дополнение ко всему я больше не занималась скучной работой и была полна сил для продолжения своей учебы в университете. Обучение стоило денег, и, хотя родители иногда помогали мне, моим главным «благотворителем» все же был Арнольд. Может быть, я и не была настолько богата, как мои соседки по комнате, но, по крайней мере, я могла себе позволить учиться на дневном отделении.

При помощи интенсивного курса обучения я рассчитывала подтянуть свои знания и набраться сил для последующего интеллектуального роста. Обсуждение новых интересных идей с профессорским составом и ведение классной работы с учениками должны были помочь мне в этом деле. Возвращение в университет стало для меня единственным способом обретения самой себя заново. Мой план сработал, и мне пришлось пережить свой старый студенческий опыт еще раз.

Взрослея, мы вместе с Арнольдом постепенно начали все больше и больше интересоваться вопросами политики. В это время в американском обществе начали плодиться различные теории об убийстве президента Кеннеди, и широкое хождение получили любительские копии съемки Запрудера, на которой были запечатлены роковые выстрелы в Далласе. У Арнольда начались встречи с какими-то необычными для его круга общения людьми, и атмосфера таинственности проникла в наш дом. Затем по телевизору показывали, как из Вьетнама возвращаются американские солдаты и сталкиваются с общественным непониманием и как из-за военного конфликта в далекой юго-восточной стране идет под откос карьера Никсона. Тогда же мы узнали и о гражданских войнах, которые разгорелись в Нигерии и Бангладеш, и об обострении отношений между арабами и израильтянами после убийства атлетов олимпийской сборной Израиля в Мюнхене. Нам также пришлось столкнуться с перебоями в поставках топлива и, в зависимости от того, какой государственный регистрационный номер был у машины, покупать бензин по четным или нечетным дням месяца. Несмотря на все проблемы с топливом, на дорогах постоянно образовывались ужасные пробки, и такое положение вещей нас очень раздражало. Много говорилось об увеличении налогов вслед за ростом второго поколения женщин, которые нигде не работали, но при этом получали социальное пособие. Общий негативный фон усугублялся еще и постоянными разборками уличных банд, и мы никак не могли свыкнуться с мыслью, что ребята убивают друг друга только ради контроля над определенной территорией. Все эти события часто становились темой наших постоянных разговоров с Арнольдом, в результате которых мы так или иначе приходили к выводу, что наш мир катится в тартарары.

Подобные разговоры не обходились без обсуждения вопросов поведения последователей религиозных деятелей и самодовольных политиков, погрязших в коррупции. Мы с Арнольдом, конечно, не понимали всех процессов, которые происходили в обществе, но думали, что, должно быть, существуют другие, более эффективные пути повышения уровня жизни людей, и человек в нашем с ним понимании появлялся на этот свет помимо своего желания.

Когда мы слушали новости с Ближнего Востока, Арнольд обычно придерживался произраильской позиции, выражал свое уважение к Голде Меир и одобрял действия Израиля по защите страны. Я всей душой разделяла его взгляд на это молодое государство, но не смогла тогда оценить ту связь, которая существовала между Арнольдом и Израилем. Позже я осознала, что Арнольду пришлось бороться со своим не слишком хорошим положением в Австрии и поэтому он отлично понимал те трудности, с которыми приходится сталкиваться Израилю на пути к самодостаточности, и желал ему процветания и всяческих успехов.