Чтение онлайн

— Ты говоришь так, будто у меня никогда не было друга.

— По крайней мере, с тех пор, как ты переехала, ты ни о ком не упоминала.

Я размешивала в чашке замороженный йогурт, превращая его в суп. Есть не хотелось, но пришлось взяться за ложку. Не стоило тревожить маму отсутствием аппетита. Я пожала плечами.

— Итак, расскажи мне о нём.

— Ну, во-первых, он не мальчик.

Мама на мгновение лишилась дара речи, а когда заговорила, легкомыслие в её голосе звучало вымученным.

— Это… это девушка?

Я от души рассмеялась.

— Нет, что ты.

— Ох. Хорошо. Слушай, ты помнишь Джину Вентцель? Думаю, она постарше тебя на пару лет. Её мать работает в магазине Вайца.

Я знала, если ждать длительное время, история обрела бы смысл.

— Я её знаю. Это девушка из группы поддержки.

— И лесбиянка.

Я опять рассмеялась.

— Ох, мама.

— Это точно. Её мама сама мне сказала. Она сказала, Джина живёт с женщиной, с которой в своё время познакомилась в Арканзасе.

— Потому что в Арканзасе полно лесбиянок? — спросила я после короткой паузы, во время которой тщетно пыталась сложить куски головоломки.

— Без понятия, — ответила мама. — Я только повторила, что её мама мне рассказала. Они подумывают вместе усыновить ребёнка.

— О, я рада за них, — Джина меня раздражала. Моя память услужливо подсунула довольно распутную блондинку, которая как-то раз мерзко прокомментировала мою одежду. Кроме того, мы относились к разным компаниям.

— О, да, это было бы прекрасно для обеих, — кивнула мама и облизала ложку. — Тебе тоже не помешало бы.

— Чтобы я стала лесбиянкой?

Мама ткнула ложкой в мою сторону.

— Я имею в виду, что мы с папой любили бы тебя, даже если бы ты была лесбиянкой. То есть, только представь себе, как должны чувствовать себя родители таких девушек из радио.

Невозможность следовать нелогичным умозаключениям моей мамы навеяла на меня грусть.

— Кто это, девушка из радио?

— Ну, это из песни «Я поцеловала девушку» (прим. пер.: «I Kissed a Girl» (рус. Я поцеловала девушку) — песня Кэти Перри). Представь себе, что думали их родители.

— Я уверена, они гордились ими, мама.

— Ну, папа и я в любом случае гордимся тобой, Эммелин. Без разницы лесбиянка ты или нет, — в глазах мамы блестели слёзы, но она улыбалась. — Ты хорошо развилась. Я имею в виду, я всегда надеялась, но никогда не думала… мы никогда не были уверены…

— Я не лесбиянка, — у меня начинался эмоциональный упадок сил. От предменструального синдрома я готова была разрыдаться. Не хотелось рухнуть здесь, в торговом центре. Не говоря уже о том, чтобы поощрять в этом маму.

— Итак, ты поцапалась с парнем. Но он не мальчик. Значит, с мужчиной, — голосом педанта объявила мама.

— Ах, да. Он взрослый мужчина. Не мальчик. Совсем не мальчик, — я наморщила лоб, когда вспомнила, как Джонни называл меня девочкой.

— Думаю, всё в порядке. Тебе уже за тридцать. Самое время встречаться с мужчинами, сказала бы я, — заулыбалась мама. — И, как он?

— У нас не складывается. Я имею в виду, он мне очень нравится… — я вздохнула и откашлялась, чтобы избавиться от чувств, которые меня переполняли. — Я ему не нравлюсь.

— Значит, он — идиот.

— Фу, мама. Спасибо. Но думаю, ты слишком пристрастна.

Она улыбалась, выскабливая содержимое своей кружки.

— Мне всё равно. Я твоя мать. Мне позволено говорить, что какой-то парень, прости, мужчина — идиот, если ты ему не нравишься. Как его зовут?

— Джонни.

Она фыркнула.

— Это имя не для мужчины.

— Оно… полагаю, с давних времён к нему прицепилось, и все знают его под этим именем. Не думаю, что его зовут Джоном. Он просто… Джонни. Ему идёт это имя.

— Ты уверена, что не нравишься ему?

Я думала о том, как он просто ушёл и оставил меня голой в пахнущей сексом кухне.

— Да, уверена.

— Он идиот. Забудь о нём.

— Не уверена, что смогу, мама. Он неповторимый.

— Ни один мужчина не является неповторимым, — ответила она с хмурым взглядом.

Я вздохнула.

— Он такой.

— Ох, Эмм, дорогая, я ненавижу, когда ты так говоришь. Почему ты принимаешь всё так близко к сердцу?

Моё горло болезненно сжалось.

— Боже, мама, где твоё сочувствие?

— Я тебе уже сказала, что он идиот.

— Сказала, этого достаточно.

— Но тебе он нравится. Это видно.

— Он… другой. Невероятно талантливый. Много поездил, много всего пережил и испытал. Рядом с ним, мама, я чувствую себя последней невежей. Ну… как девочка.

— Ты и есть девочка, — заметила она.

— Я — женщина, — возразила я.

Мама смотрела на меня с нежностью в глазах.

— Я это знаю, милая. Неповторимых парней или мужчин не бывает, ты это почувствуешь.

«Я люблю маму!»

— Я знаю, но не могу по-другому. Он просто… Как глупо! Он глупый! Глупый Джонни Делласандро!

Мама хихикнула, но быстро замолкла.

— Почему-то это имя кажется мне знакомым.

— Он художник, — я знала, что это ей ничего не скажет. — У него галерея в Гаррисберге. Она называется «Оловянный ангел».

— Нет, не поэтому, — мама вытащила пакет бумажных платочков и начала вытирать пальцы.

— Он был… актёром, — нерешительно продолжила я.

У неё глаза на лоб полезли.

— Кто-то знаменитый? Как Том Круз?

— Не такой знаменитый, но достаточно, — я вспомнила о статьях, сайтах и фанатах. — Кроме того, это было давно.

— Как давно? — она недоверчиво смотрела на меня.

— Эээ… в семидесятых.

Мама откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Полагаю, он не был ребёнком-актёром?

— Нет.

— Ох, Эммелин, — наморщила она лоб. — А это случайно не тот мужчина из ночных фильмов по кабельному телевиденью? Тот, кто своё… ну, сама знаешь что, показывает?