Чтение онлайн

* * *

Студенческое времяпрепровождение вспоминалось все реже.

Должностные оклады и премиальные скрашивали «бездуховную» деятельность. Впрочем, где найдешь, где потеряешь, как правило, неведомо.

Не единожды напоминал о себе Щукин.

По его информации Гринпис добивается прекращения использования от Detox Детокс опасных химических веществ в производстве различных потребительских товаров. Гринпис требует, чтобы модные бренды отказались от использования опасных химических веществ при производстве одежды к 2020 году.

Через год Щукин побывал на тушении пожаров в Сибири.

На следующий год Щукин прилетел в США из Канады, где Гринпис проводил свою ежегодную отчетную конференцию. Собирался посетить штаб-квартиру ТНК «Доу».

Однако до Бейкерсфилда он не добрался, а дозвонился Марине из Флориды, где случился очередной, уму непостижимый тайфун.

Щукину импонирует общение по телефону с Мариной.

Этакое шапочно-дружеское отношение.

Само собой, участвовал в распределении гуманитарной помощи из России, которая была оперативно доставлена на военно-транспортном самолете, прибывшем накануне из Москвы.

– На вопрос, как там? – сказал не знает. – На месте, мол, будет разбираться. Не преминул отбалагуриться: Дареному коню в зубы не смотрят. – Имея в виду возможность узреть ландшафты Флориды.

Марина поинтересовалась, всё ли еще он один?

– Почему один: возразил Щукин, – патриот своей страны, член Гринпис, друг Майкла.

– Ну да, ещё не забудь гражданин мира, – подхватила Марина. – Я имела в виду в семейном плане.

– Пока никак, – серьезно ответил Щукин и добавил: – Есть у меня одна задумка, да не решаюсь открыться. Вдруг откажет, и мне тогда придется менять и место работы, и место жительства. А пока я волен оставлять все, как есть.

– Что-то ты не договариваешь, – предположила Марина.

– Опять же капиталов на безбедную жизнь семьи я не поднакопил, – разоткровенничался Щукин перед Мариной. И добавил, перед тем как повесить телефонную трубку: – Буду переживать за ваше совместное житье-бытье, а там видно будет.

* * *

А переживать было за что. Марина чувствовала себя все хуже. Да и Майкл терял нужную уверенность в необходимости работать не на правое дело.

В другой раз Щукин все же дозвонился до американского приятеля.

Интересовался, где Майкл работает и чем занимается.

Хотел Майкл сказать: «Не угодным Богу делом», – но смолчал. Природовредная деятельность ТНК озадачивала, но должность приносила существенный доход.

Так и подмывало, зайти в церковь любой конфессии и повиниться: «Господи, прости!».

Но увы: Нет ничего проще произнести фразу «Господи, прости!», труднее получить отпущение грехов у себя. Если совесть есть.

* * *

Марина переживала за свою мать – Шарди Сефер, за её приверженность к церкви.

Сама она относилась к церкви нейтрально, поскольку они с Майклом с детства приобщены к разным конфессиям.

Он – к протестантской, она – к иудейской.

У церкви в США особая роль. Она не призвана объединять или разъединять людей. Она воспринимается как цвет кожи человека: белые, черные, мулаты, метисы.

В одной и той же церкви можно встретить людей разного цвета кожи, а люди одного цвета кожи, как правило, привержены разным конфессиям.

Тут, пожалуй, главным становится вопрос, к какой церкви родители хотели бы приобщить своих будущих детей и внуков. Как бы они потом не осудили экзальтированность своих родителей в калейдоскопе религиозных пристрастий и влиянии на психику людей будущего.

* * *

Опять же прошло более полутора лет их интимного знакомства, а Марина не выказывала намерения выйти замуж.

Рожать ребенка она, как и большинство американских девушек её круга, считала следует после 25 лет, а ей было лишь 20 года.

О ребенке спрашивала Алина по телефону из Гаррисберга, где она и Джон устроились с работой.

– Алиша, – отвечала Марина своей подруге (24 года, блондинка, высокая), – я еще не знаю, с кем мне придется завести семью и где поселиться жить, и тут такая предопределенность – ребенок со своими особенностями, прихотями и перспективами жизнеутверждения.

– Лили, ты старше меня, буду ориентироваться на тебя, – отвечала подруга.

– Алиша, старше всего на год! Как бы мне у тебя не пришлось учиться. С тобой такой опытный бой-френд.

Хотела сказать ушлый, но удержалась.

– Лили, я не понимаю твоего намека… Уж не ухаживания ли Джона?

– А почему нет? Он симпатичный, высокий под стать тебе, твоему росту. Опять же ваша взаимное пристрастие к изысканному парфюму.

– Лили, ты меня раздразнишь, и я сосватаю Джона тебе, а Майкла у тебя отобью.

Джон с Алиной не живет в Лос-Анджелесе; Там живет его бывшая «студенческая» жена-подружка.

– Алиша, – говорила Марина, – ты слишком высокая для него и его жилища-бунгало в Бейкерсфилде, городе, расположенном на континенте, в двухстах километрах от побережья Тихого океана. Здесь жаркое лето и теплая зима, но изредка бывают минусовые температуры (0, -2). Зимой на город часто опускаются густые туманы – явно не сможешь привлекать твоих СПА-клиентов.

* * *

С какого-то момента Марина и сама ощутила некомфортность их с Майклом местожительства.

Да, были посещения кинотеатров и городских театров. В основном по пыходным и праздничным дням.

* * *

Совместные поездки в гости к матери Марины приносили удовлетворение обоим.

Шарди Сефер давно уже начала совместный портрет дочери и будущего зятя, но всё никак не может его завершить.

* * *

Майкл стал думать о возвращении на место жительства своих родителей в Гаррисберг.

Этот вопрос надо было решить с Мариной.

Её матери требовался уход. Но перспектива стать «побратимом» для Марины его не устраивала. Да и Марина тяготилась «присмотром» матери.

* * *

Определенный дискомфорт вызывала ситуация своеобразного вакуума творческого общения.

Между собой Майкл и Марина беседовали на интеллектуальные темы относительно часто, порой даже вступали в словесную перепалку, «пикировались» изредка с четой Джон-Алина и все.

Было ощущение, что они не в вагоне поезда, а в глухом тамбуре, и что происходит во вне не дано не только знать, но и почувствовать.

* * *

Однажды проездом к М&М в гости заехал Аркадий Томсон.