Чтение онлайн

Всякий раз, когда женщина пыталась уточнить те или иные детали, Риз уклонялся от ответов, ограничиваясь лишь широкими обобщениями, утверждая, что он попросту не помнил детали.

Тогда Елизавета заметила, что размытый характер сновидений свидетельствует о нормальном течении нейро-физиологических процессов сна, а те образы, которые Риз видел, явились интерпретацией определённых информаций. А вот сам Риз, в этот момент понимал, что очевидно не всё обстояло столь радужно, ведь на самом деле он помнил каждое своё видение в мельчайших деталях, и к тому же, теперь он не сомневался, что это были именно видения, а не сны. С какого то момента Ризу вспомнились отдельные детали его последнего видения, касающиеся непонятного, дикого жертвоприношения на храмовой площади, неизвестно где и почему совершаемого.

С какого-то момента Риз поймал себя на мысли, что он уже не вслушивался в слова Елизаветы, будучи поглощён своими мыслями. Вернувшееся к нему воспоминание теперь не оставляло его в покое. Вновь он вспомнил лицо человека, столь отрешённо, несмотря на весь ужас своей ситуации, всматривающегося в небо и беззвучно шепчущего одному ему слышимую молитву. Риз вспомнил именно тот момент, когда глаза несчастного оказались обращены на него самого. Продолжая слышать то, что говорила Елизавета, он вдруг понял, что он мог слышать слова той молитвы, произносимой на неизвестном наречии. Они теперь отдавались в ушах, словно боролись со звуками реальности. Риз пытался не моргать слишком часто, ему казалось, что если его глаза окажутся закрытыми на достаточно длительное время, то он сможет вновь увидеть того невольника, приговорённого к смерти.

Елизавета говорила о каких-то психологических критериях оценки содержания сновидения, придуманных ещё в начале прошлого века и которые сегодня вызывали у психологов сильное недоверие. Риз вдруг оборвал нить её суждений, женщина растерялась на мгновение, очевидно сочтя, что она позволила себе чрезменрно увлечься слишком специфической темой. Риз, хоть и заметив смущение Елизаветы, тем не менее не стал пытаться хоть как-то устранить эффект вызванной неловкости. Попытавшись предать своему вопросу как можно больше безразличия, он спросил о том, что может означать сцена насильственной смерти в сновидении.

Этот вопрос, не столько его постановка, сколько сам его смысл, поставил Елизавету в тупик, и женщина сделала глоток из стакана с минеральной водой, после чего оценила взглядом то немногое количество остававшейся в стакане воды. Возвращая стакан на стол, она сказала:

– Это весьма непростой вопрос, Риз. – она впервые назвала молодого человека по имени – И здесь необходимо детализировать увиденное, ты понимаешь…

Не позволяя женщине уйти в объяснения, Риз выдохнул и с некоторым волевым усилием изложил отдельные элементы своего последнего видения, в части жертвоприношения.

Елизавета слушала Риза затаив дыхания, не решаясь даже задавать уточняющие вопросы. В какой-то момент Ризу едва не показалось, что его собеседница утратила доверие к нему и возможно стала опасаться его.

Наконец, когда он закончил рассказывать, настало время Елизаветы высказать хотя бы какие-то свои мысли относительно его вопроса.

– Я не знаю даже, откуда это могло появиться у тебя… – сказав это, женщина пристально посмотрела на собеседника – Скорее всего ты сам должен найти ответ на этот вопрос. Возможно, ты был свидетелем нечто подобного, такое случается с людьми, ставшими свидетелями преступлений. Но Ты ведь рассказываешь не про простое убийство, если так вообще можно выразиться.

Риз кивнул, соглашаясь с суждениями Елизаветы, и добавил:

– Я более чем уверен, что если бы это было убийство, ну например при ограблении, или на войне, или что-то в таком роде, то это не произвело бы на меня такого эффекта.

Теперь Елизавета закивала, что также означало, женщине пришла на ум какая-то идея:

– Кстати говоря, ты верно это подметил. – заявила Елизавета – Я когда-то читала в одной интересной книге по виктимологии7 о психологических реакциях на различные виды насилия. Речь шла о жертвах непрямого насилия, то есть когда насилие применялось не напрямую к жертве, но жертва тем или иным образом была психически вовлечена в процесс. Такими жертвами часто выступают свидетели жестоких преступлений или заложники, на чьих глазах совершается экзекуция других заложников. В той книге, естественно, ничего не говорилось о жертвоприношениях, кроме одного контекстуального сравнения.

Елизавета немного помедлила, напрягая память, чтобы как можно точнее передать прочитанное.

– Автор говорил, что в отличии от банального убийства, которое тоже вызывает определённый психологический импакт8, умерщвление связанное с лишением воли и имеющее под собой определённый, специфический контекст, как например религиозный или расовый, воспринимается по-другому. Разумеется, жертвоприношение, я надеюсь, достаточно редкое в современном мире явление, и даже у автора той книги не было подходящих примеров, но я могу предположить, что став свидетелем такого события, я бы не скоро оправилась от травмирующего впечатления.

После этих слов, Елизавета окончательно опустошило стакан с водой. Риз попытался улыбнуться женщине, чтобы хоть немного разрядить обстановку. Однако это не удалось, Елизавета стала заметно сдержанней в своих эмоциях, и Риз ощутил некое чувство вины за это. Про себя он отметил, что этот затянувшийся вечер стал для него неожиданной комбинацией приятного времяпрепровождения с получением полезной информации.

Вскоре к столику подошёл деловитого вида официант, и спросил, не принести ли счёт. Оплатив выставленный счёт, Риз и Елизавета, спустя полминуты уже вчитывались в выписанные им чеки. Уже в вестибюле ресторана Елизавета предложила Ризу подвести его до дома, и преодолевая сиюминутные сомнения, он согласился. Не то чтобы им двигало желание поскорее попасть домой минуя холод ночной улицы, но Ризу хотелось иметь возможность ещё поговорить с Елизаветой. Однако никакого основательного разговора уже не получалось. Перед домом, прежде чем покинуть салон автомобиля, Риз поблагодарил женщину за интересную беседу и заявил, что много из того, о чём ему рассказала Елизавета, окажется ему полезным. Женщина отреагировала на это заявление лёгкой улыбкой и сказала, что если у Риза появятся ещё какие ни будь вопросы, которые не будут давать ему покоя, он может ей позвонить. Так Риз получил личный номер телефона Елизаветы Лурии, тут же отметив, что вместе с тем у него появляется шанс оставаться в курсе дел относительно Кирилла Генриковича.

Риз вернулся домой, не став включать свет в комнате, он посмотрел на часы, было уже очень поздно. С другой стороны, это лишь означало, что завтра он проснётся несколько позже обычного. Не желая обременять себя какими либо дополнительными мыслями, Риз буквально на ощупь, сквозь темноту, прошёл к дивану в гостиной и упав на него, тут же заснул.

Провалившись в сон, Риз не видел никаких образов. Вместо этого его окружила кромешная тьма. В первый же момент Риз ещё успел уловить затухающую искру своего сознания, которая послужила весточкой, последним отголоском увядающей мысли.

«– Неужели и у меня бывает сон без сновидений?» – едва успел подумать Риз.

Однако, вопреки тому как молодой человек представлял себе «сны без сновидений», когда всё погружается во мрак, и одно мгновение подменяет собой утраченные часы покоя, с ним и на этот раз происходило нечто совсем иное.

Погрузившись во тьму, сознание Риза вовсе не угасло, отдаваясь на волю бессознательному. Риз продолжал сохранять контроль над своими мыслями, и уже совсем скоро он понял, что его тело также находилось под его контролем, как если бы он не спал вовсе.

Тем не менее, вокруг царил мрак, и Ризу не нужно было ломать себе голову над тем, была ли это просто темнота в его комнате. Он прекрасно понимал разницу между темнотой и тьмой, также хорошо он понимал и то, что ни одна комната в тёмное время суток не позволит сгуститься в себе такой концентрации темноты. Здесь же, в непонятном месте, где теперь находился Риз, попросту ничего не было, даже свет здесь не существовал.

Ему не пришлось слишком долго пребывать в неведении, вскоре он выяснил, что кое-что всё же существовало в этом месте, это был холод. Всем телом Риз ощущал холод, пронизывающий его насквозь. Однако и в этом аспекте не всё было как обычно. В отличии от привычного зимнего морозца, который теперь часто встречал Риза, стоило ему выйти из дома, местный холод не был обусловлен ни низкой температурой окружающей среды, ни быстрым движением воздушных масс. Здесь холод поднимался откуда-то изнутри, из самого тела Риза. И это противоречило всякому здравому смыслу. Риз понимал, что в норме, человек, замерзающий на улице, сперва испытывает переохлаждения с дистальных отделов своего тела – кончиков пальцев, ладоней, стоп. Затем, если укрытия от холода не предвидится, охлаждение распространяется по организму от дистальных к проксимальным отделам, к внутренним органам. При этом охлаждению, в соответствии с законами термодинамики, приходится преодолевать естественные резервы организма, которые постоянно пытаются поддерживать оптимальную температуру. В итоге, обречённый на замерзание человек, как правило, умирает от остановки сердца и дыхания. Но вот в случае Риза, все происходило с точностью да наоборот. Молодой человек ощутил, как внутри него словно застыл какой-то комок, ставший источником холода. Ризу сделалось тяжело дышать, и он чувствовал, как от непонятного кома в груди, по всему телу расползается холод. Внезапная мысль посетила Риза.