Чтение онлайн

–  Конечно, - ответил я, - я и не собираюсь.

–  Это было бы крайне неосторожно, - заметила она.

–  Крайне неосторожно, - повторил я.

И после этого изо всех сил боролся со сном, цепляясь взглядом за пейзаж, за тучи, плывущие по небу.

Но вскоре все это растворилось в пространстве, образы возбужденной дамы и дремлющего господина вылетели из моей головы, и по всему телу разлилась бесконечная и глубокая сонная тишина.

Вскоре ее наполнили расплывчатые и легкие сны, и в них определенное место занимало существо, игравшее роль и носящее имя Арсена Люпена. Он уходил за горизонт, неся на спине драгоценные предметы, перелезал через стены и опустошал замки.

Но вот силуэт этого человека, который уже не был Арсеном Люпеном, обозначился яснее. Он шел мне навстречу, становясь все выше и выше, с невероятной ловкостью прыгнул в вагон и упал прямо мне на грудь.

Острая боль... душераздирающий крик. Я проснулся. Мужчина, пассажир, сжимал мне горло, придавив коленом грудь.

Я еле-еле разглядел эту картину, потому что глаза мои были залиты кровью. Дама, забившись в угол, корчилась в нервном припадке. Я даже не пытался сопротивляться. Да и сил у меня не было: в висках стучало, не хватало воздуха... я хрипел. Еще минуту... и наступило бы удушье.

Мужчина, видно, почувствовал это и отпустил мое горло. Однако, не отодвинувшись ни на йоту, правой рукой он вытащил веревку с заранее заготовленной затяжной петлей и резким движением стянул мне запястья. В одну секунду я оказался связан, парализован, с кляпом во рту.

Все это он проделал самым естественным образом, с ловкостью, обнаружившей руку мастера, профессионального вора и преступника. Ни одного слова, ни одного лихорадочного движения. Хладнокровие и отвага. И вот я сижу на сиденье купе, связанный как мумия. Я! Арсен Люпен!

Смех да и только. Но хотя обстоятельства обернулись не очень приятной стороной, я не мог не оценить весь комизм и пикантность ситуации. Облапошить Арсена Люпена как приготовишку! Обобрать как первого встречного, ибо бандит, конечно же, не пренебрег моим кошельком и бумажником! Арсен Люпен - жертва, одурачен, побежден... Вот так история!

Дело было за дамой. На нее он просто не обращал внимания. Только поднял сумочку, валявшуюся на коврике, и вынул из нее драгоценности, кошелек, золотые безделушки и деньги. Дама приоткрыла один глаз, задрожала от страха, сама сняла кольца и протянула их мужчине, словно не желая слишком утруждать его. Он взял кольца и взглянул на женщину: она потеряла сознание.

После этого, по-прежнему молча и спокойно, не обращая больше на нас внимания, он вернулся на свое место, закурил сигарету и приступил к тщательному осмотру обретенных сокровищ, который, судя по всему, удовлетворил его вполне.

Я же был удовлетворен значительно меньше. И дело тут не в двенадцати тысячах франков, которых меня столь бесцеремонно лишили: с этой потерей я смирился лишь ненадолго, не сомневаясь, что эти двенадцать тысяч вернутся ко мне в самое ближайшее время, как и те очень важные бумаги, что оказались в украденном бумажнике: планы, расчеты, адреса, списки корреспондентов, компрометирующие письма. В этот момент у меня был более серьезный, первоочередной повод для беспокойства.

Что произойдет дальше?

Как вы понимаете, суматоха, вызванная моим появлением на вокзале Сен-Лазар, не ускользнула от меня. Отправляясь в гости к друзьям, которые знали меня под именем Гийома Берла и добродушно подтрунивали над моим сходством с Арсеном Люпеном, загримироваться как следует я не мог, потому-то мое появление и было замечено. Более того, видели человека, перескочившего из экспресса в скорый поезд. Кто же это мог быть, как не Арсен Люпен? Следовательно, полицейский комиссар Руана, предупрежденный телеграммой, в сопровождении внушительного отряда агентов неизбежно, фатально окажется на перроне в ожидании поезда, будет расспрашивать всех подозрительных пассажиров и тщательно обследует все вагоны.

Все это я предвидел, но особенно не беспокоился, будучи уверенным в том, что полиция Руана не прозорливее парижской и я сумею проскочить незамеченным - разве недостаточно было бы при выходе небрежно показать свое депутатское удостоверение, благодаря которому я уже внушил полное доверие контролеру на вокзале Сен-Лазар? Но обстоятельства так изменились! Теперь я не был свободен. И ни один из моих обычных трюков теперь неприменим. В одном из вагонов комиссар обнаружит господина Арсена Люпена, посланного ему счастливым случаем, да еще со связанными руками и ногами, смирного как овечка, упакованного, готовенького. Полицейскому останется только получить груз, как получают на вокзале адресованную вам почтовую посылку, корзину с дичью или овощами и фруктами.

Но как же мне, опутанному веревками, избежать столь неприятной развязки?

А скорый, оставив позади Вернон и Сен-Пьер, мчался в сторону Руана, последней и уже близкой станции.

Занимала меня и другая проблема, хотя прямого отношения ко мне она не имела, но пробуждала чисто профессиональное любопытство. Каковы были намерения нашего спутника?

Если бы я был один, в Руане он бы успел совершенно спокойно выйти из вагона. Но дама? Стоило дверце открыться, как она, такая послушная и тихая в данный момент, закричала бы, заметалась, стала бы звать на помощь!

Вот это меня и удивило! Почему он не лишил ее, так же, как меня, возможности действовать, что позволило бы ему спокойно исчезнуть до того, как обнаружится его двойное злодеяние?

Наш спутник по-прежнему курил, уставившись в окно, которое несмелые капли дождя начинали разрисовывать длинными косыми линиями. Один раз он все же обернулся, схватил мою железнодорожную карту и что-то проверил по ней.

Дама старательно изображала обморок, чтобы обмануть врага. Но приступы кашля, вызванные дымом, выдавали ее.

Мне же было совсем не по себе, нещадно ныли суставы. А я все думал... прикидывал...

Пон-де-л'Арш, Уассель... Скорый весело мчался вперед, и, словно опьянев от скорости, стучали колеса.

Сент-Этьен... В этот момент мужчина встал и сделал два шага в нашу сторону, на что дама поспешила отреагировать новым криком и непритворным обмороком.

Но что же все-таки задумал наш попутчик? Вот он опустил окно с нашей стороны. Дождь лил теперь как из ведра, мужчина чуть отстранился, явно раздраженный тем, что у него нет ни зонтика, ни пальто. Бросил взгляд на сетку: в ней лежал дамский зонтик. Он взял его, затем мое пальто, оделся.

Поезд мчался над Сеной. Он завернул обшлага брюк, затем, перегнувшись, приподнял задвижку с внешней стороны.

Уж не собирается ли он выпрыгнуть на ходу? При такой скорости он неизбежно погибнет. Поезд ворвался в туннель, прорытый под холмом Сент-Катрин. Мужчина приоткрыл дверцу, нащупал ногой первую ступеньку. Какое безумие! Тьма, дым, грохот - бредовость подобной попытки при таких условиях казалась очевидной. Но вдруг поезд замедлил ход, тормоза сдерживали стремительное вращение колес. Через минуту состав уже двигался медленно, затем - еле-еле. Наверняка в этой части туннеля велись работы по укреплению свода, отсюда и необходимость замедлять ход поездов; вероятно, работы начались лишь несколько дней назад, и это было известно нашему попутчику.