Чтение онлайн

Настя тихо глотала слезы, пытаясь отжаться хоть один раз. Она видела презрительные взгляды воеводы, который кривил губы, глядя на нее. Слезы падали ей на руки, омывая. Где-то внизу живота, снизу вверх, начала подниматься злость, словно раскаленная печь. Настя злилась и это злость придала ей силы. Отжаться! Встать! Присесть, снова отжаться. Уже на второй раз ее мышцы тряслись. Девушка, глотая слезы боли и обиды, сжимая зубы и раздирая ногти в кровь о землю, отжималась.

Хель

Прошла неделя. Семь дней, наполненных напряжением и суетой, в которые каждая минута казалась ценнее золота. Это были семь драгоценных дней подготовки к неизбежному столкновению с демонами, дней, когда на игру была поставлена судьба Русии.

С первого дня недели самой важной и актуальной задачей стала мобилизация войск и сбор вооружения. Весь град буквально был взбудоражен грядущей войной, и мужчины разных возрастов, разного рода опыта и военной подготовки, неуклонно прибывали в военные лагеря, организованные в округе. Молодые и сильные мужчины, уже имеющие некоторый опыт военных дел, стали командирами и наставниками для новичков. Они передавали свой опыт и навыки, тренируя из селян бойцов.

Женщины, отпускали своих близких с тяжелым сердцем, зная, что каждый из них отправляется навстречу возможной гибели. Помогая в военной подготовке, я каждый день видела, как матери, жены, сестры и дочери рвались к своим родным. Они падали в ноги воеводам, умоляя пощадить ими любимых. Воеводы давали шанс выйти тому войну, по которому текли слезы — проститься. Солдаты умоляли своих женщин отпустить их, уйти в безопасное место. Проходя мимо, я слышала каждое прощание.

— Береги себя, сын мой! — Мать обнимала своего сына крепко и не хотела отпускать его. Слезы текли по ее щекам. — Вернись ко мне живым. Я буду молить богов, только вернись ко мне! Мой храбрый ребенок!

— Мать, я вернусь. Обещаю! — сын крепко обнимал мать. — Это, наша земля родная, мы должны защитить ее. Прошу, будь сильной, пока меня нет. Молись за меня, и я вернусь к тебе!

Совсем близко стояла другая пара, крепкий мужик лет пятидесяти и сдобная женщина примерно того же возраста. Муж обнимал жену, целуя ее заплаканные щеки, утешая. Жена с отчаянием глядела в его глаза.

— Помни, сколько ты значишь для меня! — говорила она, голос ее дрожал. — Не рискуй слишком сильно, пожалуйста. Мы с детьми ждем тебя домой. Возьми оберег, там локон мой, пусть защитой тебе послужит.

— Ты — моя сила и моя надежда. Обещаю, что вернусь. — Муж касался губами ее лба в нежном поцелуе. — Ничто не остановит меня, душа моя, моя Любава!

Я ведь не плачу? Да просто в носу свербит, и в глазах расплывается. Я не хочу, но вижу огни жизни этих мужчин. Они горят с такой силой, что скоро сгорят дотла и погаснут. На меня обращают внимание, одна пожилая женщина подбежала ко мне и рухнула в ноги.

— Пожалуйста, отпустите его! — Она вытерла лицо подолом. — Он ведь единственный мой сын! Моя кровиночка!

— Он идет защищать вас. — Шепчу. Я чувствую вину перед этой женщиной.

— Что мне старой, даже если погибну! — Женщина воет, в моих ногах. — А он молодой еще! Жену найдет, деток нарожают!

— Мать! — К нам бежит красивый парень лет двадцати, и подхватывая мать за локоть, подымает. — Не надо! Иди к нам в село. Я вернусь! Скоро вернусь!

Целыми днями Костерок как мог, переправлял к нам воинов со всей Русии. Жар-птица трудилась на износ. Она вся потускнела, перья погасли. Волхвы князя и ведьмы как могли питали ее силой, но этого было мало. Часто птица прилетала ко мне по вечерам, и устало садилась на плечо, что-то клекоча. Я гладила ее перья, умоляя потерпеть, не сдаваться. Рассказывая ей, как нам нужна ее помощь. На утро она снова улетала, дабы помогать возвращать воинов в град.

Возвращавшиеся обеспокоенные мужчины приходили в родной град, чтобы узнать о приближении чудовищной битвы, о котором ходили мрачные слухи. Узнавая, против кого будет война, они осознавали, что шансы на выживание минимальны. Понимая это, воины просились домой, к своим семьям и родным, чтобы помочь им уйти в безопасное место и попрощаться, уже навсегда. Князь разрешения не давал, беспокоясь о дезертирстве и о том, что воины не поспеют назад. Единственное, что разрешалось, написать прощальные письма, и приличная ссуда, дабы семьи мужчин могли уйти подальше от войны.

Каждый день приносил новые испытания и вызовы для каждой семьи в граде и местных селеньях. В эти дни городские улицы и деревенские переулки наполнялись напряжением и беспокойством. Уже не было того обычного ритма жизни, который раньше был само собой разумеющимся.

Ужасное известие о приказе князя отправить хотя бы одного боеспособного мужчину из каждой семьи на войну распространилось быстро. Этот указ вызвал бурю тревожных разговоров и дискуссий в селах. Никто не хотел расставаться с отцами, сыновьями и братьями, но и угроза, которую несла война с демонами, были слишком серьезными, чтобы ее можно было проигнорировать.

Задачей глашатаев, посланных в каждый уголок града и местных селений, было донести этот строгий указ князя о созыве всех мужчин в возрасте и способных к военной службе в столицу. Посланники несли на себе тяжкое бремя. Им приходилось встречать тяжелые взгляды и слушать отчаянные просьбы женщин и детей. Они должны были убедить мужчин и их семьи в неотложности службы, объяснить, что от их смелости и решимости зависит жизни остальных. Каждое прощание и объятие камнем ложились на сердце.

Курируя по всему Граду, я видела этих новобранцев. Там были и очень молодые, и очень старые. Боги, там были даже дети! Проходя мимо одной такой тренировки, я с ужасом наблюдала, как придурок Ждан, с которым мы не раз сцеплялись, тренировал свой отряд. Он придирался к совершенно юному мальчишке, лет четырнадцати, заставляя то отжиматься, то приседать с мечом в руках. Я видела, как трясутся от напряжения слабые ноги паренька. Они что, детей понабрали!

Мальчик вскоре не выдержал такого напряжения, его руки подкосились, и он упал лицом в землю. Ждан тут же заорал на него, брызгая слюной. Я бросилась к ним, чтобы дать мальчику воды, но парень неожиданно поднялся, и напрягая руки, встал в стойку для отжиманий. Мальчик поднял глаза, и я отшатнулась, столько ярости и решимости было в этом взгляде.

Я постаралась оградить себя от этой картины и поспешила уйти из военного лагеря. Я не хочу видеть это! Не хочу знать, что эти дети, с такой решимостью тренирующиеся, погибнут! Если я останусь здесь, я сломаюсь! Я побежала к терему, чтобы найти Профа, который должен был переправить очередную партию взрывчатки.

— Эй, госпожа? — меня окликнул кузнец, когда я пробегала мимо кузницы. — Можете подойти?

— Да? — Слегка затравленно спросила я, подходя ближе.

— Госпожа, как думаете, в граде опасно будет? — Спросил он, пристально глядя в глаза.

— Может быть...

— Вы видели этих демонов, госпожа? — Я кивнула, пряча глаза. Кузнец все понял правильно.

— У меня семья здесь. — Он положил молот и стер пот со лба. — Я пойду воевать, хорошо, что мой старший сын уже овладел моим мастерством, он будет достойным мастером. Госпожа, не за себя прошу, а за свою семью. Пожалуйста, уведите их подальше отсюда!