Чтение онлайн

Васька проехался по набережной Яузы, у недавно взорванного моста через реку повернул направо, на улицу Малая Почтовая. Интуитивно с момента выезда со двора дома N 8 по улице Красина эту девочку Аню, на его глазах ставшую сиротой, он вез Наталье Георгиевне, к матери своего молодого друга Ивана. Только она могла бы ему помочь с хотя бы временным благоустройством несчастной сироты! Анечка всю дорогу проплакала, часто вспоминала бабушку, она постоянно просила, вернуть ее к бабушке! Васька молчал, притворяясь, что не слышит тихого шепота этой маленькой сироты, продолжал рулить автомобилем!

К этому времени стемнело, вечерняя темнота плотно окутала город. Васька притормозил свой "Паккард" у тропинки в снегу, ведущей к дверям барака, в нем жил Ванька со своей матерью. Вокруг остановившегося автомобиля тут же прошмыгнуло несколько любопытных пацанов пятнадцатилетнего возраста.

Васька не спешил покидать салона своего "Паккарда", так как хорошо знал, что на появление у барака неизвестного автомобиля обязательно кто-то должен был отреагировать из его блатной охраны. Аня, сидевшая рядом, устала плакать, сейчас она дремала.

Открылась дверь барака, из нее вышел мужчина, из-за вечернего сумрака Васька не видел его лица, но в его походке, манере держаться проскользнуло что-то ему знакомое. Мужчина подошел к дверце водителя автомобиля, фалангами пальцев легко постучал по стеклу. Василий тихо, без привычного щелчка, чтобы не разбудить Анечку, приоткрыл дверь автомобиль, вышел к этому человеку. В этом парне он, наконец-то, узнал Романа, сегодня утром выпровожавшего его из барака, а также посоветовавшего ему никогда больше в нем не появляться.

Увидев Ваську, Роман сразу же сурово насупился, обе его брови сошлись в одну линию, тихим, но полным враждебности голосом он проговорил:

– Мужик, я ж тебя утром предупреждал о том, что мы с фашистами не дружим! Вы враги моего народа, значит вы и мои враги!

С этими словами Роман сделал шаг назад, высвобождая пространство для замаха своей руки, в которой была уже зажата финка. Васька даже не шелохнулся, не отошел в сторону, не побежал прочь от этого блатного парня-убийцы. Он продолжал стоять, не отрывая своих глаз от Романового лица, затем медленно проговорил:

– Может быть, ты, Роман, был прав, когда мне говорил о том, что мы с тобой враги! Но в отличии от тебя мне пришлось повоевать на фронте! Там я командовал вводом парней такого же, как и ты, возраста! Вот только они не были блатными, не жили по понятиям! Когда беда обрушилась на их страну, то они, не колеблясь, отправились на фронт! Там они сражались с нашим общим врагом с оружием в руках, погибали в траншеях и в окопах! Ты, Роман, был прав, когда мне говорил о том, что в бараке мне не место, слишком уж много трупов сопровождает мой путь к моей же правде! Сейчас я сюда приехал только потому, что этому спящему ребенку нужна мать. Ее мать погибла месяц назад за линией фронта, а родная бабушка всего лишь пару часов тому назад. Я хотел бы попросить мать Ивана, Наталью Георгиевну, эту девочку забрать в свою семью, она могла бы ее растить и воспитывать вместе со своими детьми. Ты же, Роман, за то, что я сейчас тебя не убью, должен будешь ей помогать деньгами и одеждой для детей! Да, ты убери эту свою финку, она тебе не понадобится! Пошли кого-нибудь из своих к Наталье Георгиевне, попроси ее прийти, забрать эту девочку сироту.

Вскоре Наталья Георгиевна, словно разъяренная тигрица практически не одетая, только пальто было наки нуто на ее плечи, вылетела из дверей барака. Она бежала к Ваське, готовая своими слабыми женскими руками этого душегуба порвать на части. Васька заранее предусмотрел подобную реакцию сорокалетней женщина, поэтому он заранее перешел, встал у правой, пассажирской двери своего "Паккарда". Как только разъяренная тигрица в не запахнутом пальто вылетела на мороз, то он широко распахнул автомобильную дверцу. Перед глазами разъяренно женщины вдруг появилась девочка, спящая на переднем сидение автомобиля. Эта девочка была с растрепанными волосами на голове, с огромными заплаканными глазами!

Наталья Георгиевна в одно мгновение из разъяренной тигрицы превратилась в домашнюю кошечку. Она схватила девчонку в свои объятия, начала ее целовать, тормошить и приговаривать:

– Какая девочка красоточка! Почему у тебя, девочка, такие заплаканные глазки? Здесь очень холодно, ты можешь простудиться, давай, вместе со мной пойдем в теплую комнату. Там я тебя покормлю, уложу в кроватку. Утром, когда ты проснешься, мы обо всем поговорим, про наши беды расскажем друг другу! Я тебя познакомлю с твоими братиками и сестричкой, ты же нам расскажешь о том, что же тебя так беспокоит, почему ты так горько плачешь?!

С этими словами сладкая парочка моментально исчезла за дверьми барака. Наталья Георгиевна даже не обернулась, не посмотрела на мужиков, стоявших набычившись друг напротив друга, в любую секунду готовых вцепиться друг в друга! Первым, когда женщины исчезли, заговорил Василий. Не отводя своих глаз от лица блатного вора, он тихим голосом произнес:

– Этот "Паккард" твой, но знай, что несколькими часами раньше он принадлежал НКВД. Энкеведешники его сейчас, наверняка, разыскивают. Но они пока еще о его поисках милицию не проинформировали, но думаю, что очень скоро они исправят свою ошибку. И тогда профессионалы муровцы примутся за его поиски, а муровцы - люди опытные в розыске подобных вещей. Если ты или твои люди решат открыто пользоваться этим "Паккардом", то очень скоро вы скоро окажетесь в руках милиции вместе с этим автомобилем! Тогда всей твоей банде придет конец! В это связи я бы тебе посоветовал, поменяй на нем двигатель. Тогда им можешь пользоваться в полное свое удовольствие или же попросту разберите его на запчасти. Да, едва не забыл тебя предупредить о том, что в промежутке между передними и задними сидениями этого автомобиля лежит убитый энкеведешник, у меня не было времени от него избавиться!

Васька забрал рацию из автомобиля, сумку с детской одеждой с заднего сиденья, захлопнул все дверцы "Паккарда", ключи от него передал изумленному донельзя Роману. Тот что-то прокричал на воровской фене в темноту наступившего в свои права зимнего вечера. Вскоре оттуда вынырнула фигура молодого парня, одетого в одежду только серого и темного оттенков, в широкие штаны, а на его голове красовалась огромная кепка-аэродром. Этот паренек внимательно выслушал своего старшего товарища, отдавшего ему приказ на воровской фене. Затем взял у Романа ключи от "Паккарда", открыл дверцу водителя, сел за руль. Вскоре заработал его двигатель, "Паккард" тронулся с места, задним ходом он выехал на Малую Почтовую улицу, развернулся и поехал в сторону набережной Яузы.

Вдвоем с Романом они вошли в барак, темным коридором прошли в комнату N 40, в которой размещалась семья Натальи Георгиевны. Васька хотелось еще раз вглянуть на Анечку, с ней попрощаться. Мешок с рацией, он оставил при входе в барак.

– Ладно, так и быть заберу у тебя, сама буду воспитывать твою дочку! Но, как только закончится война, ты уж, давай, возвращайся, забирай ее к себе!
– Сказала Наталья Георгиевна, качая на руках плачущую Анечку.
– Так нашу девчушку зовут Аней! Красивое имя для красивой девочки! А какая у нее настоящая фамилия и отчество?

В этот момент Васька страшно замялся, он попросту не знал, как ответить на вопрос этой женщины, матери Ивана! Он не успел узнать ни фамилии Лизы, ни фамилии ее матери. Давать же фамилию Лизиного мужа или свою фамилию, как Васька полагал, что не имеет на это никакого права. Наталья Георгиевна по-своему поняла смятение Василия, настаивать на своем она не стала. И профессионально укачивая девчонку, которая, попав к ней на руки, сразу же затихла, успокоилась и перестала плакать, проговорила, постоянно улыбаясь девочке: