Чтение онлайн

Советский народ, Коммунистическая партия и Советское правительство, несмотря на огромные трудности, хорошо позаботились о своей армии: солдаты и командиры имели теплое белье, стеганые ватные шаровары и телогрейки, полушубки, шапки-ушанки, валенки, теплые рукавицы. Морозы и пронизывающие ветры были им не так уж страшны. Но сам театр военных действий продолжал создавать серьезные трудности при расположении боевых порядков войск, особенно артиллерии. Выбор огневых позиций для батарей стал большой и трудной проблемой.

Как же выходили из положения артиллеристы?

Немногие батареи располагались в неглубоких балках, большинство их находилось на гладкой, как стол, местности в специально оборудованных снежных окопах, и их враг не обстреливал только потому, что окруженные вражеские войска сидели на «голодном пайке» по всем видам довольствия. Они вынуждены были беречь свои ничтожные запасы снарядов и мин до крайнего случая.

Нелегко нам, конечно, было и с выбором наблюдательных пунктов. При отходе противнику удалось оторваться от наших войск и закрепиться на довольно выгодных рубежах. Снова многие командные высоты оказались в его распоряжении. Нам пришлось разместить изрядное количество наблюдательных пунктов на небольших высотках, с которых представлялась хотя бы небольшая возможность вести наблюдение.

Наши войска упорно улучшали и совершенствовали свои боевые позиции, используя для этого частые бои. Так, например, противник занимал выгодные позиции в районе Пяти курганов. Командир 252-й стрелковой дивизии генерал-майор Г. И. Анисимов вместе с командиром 275-го гаубичного полка подполковником А. И. Телегиным разработали план захвата этих позиций врага. Они решили одной стрелковой ротой при поддержке тяжелой артиллерийской батареи атаковать главный — левый курган. Командовал батареей старший лейтенант Нетудыхатко. Получив приказ, он выбрал удобный наблюдательный пункт и удачно расположил орудия батареи, хорошо замаскировав их.

В установленное время батарея Нетудыхатко обстреляла курган методическим огнем. С наблюдательного пункта хорошо было видно, что снаряды разрываются у целей. Это вынудило фашистов оставить свои позиции.

Вечером фашисты предприняли контратаку. Но за это время наша пехота и артиллеристы хорошо закрепились и дали врагу жестокий отпор. С падением главного, левого кургана положение врага на остальных четырех стало шатким, и нашим подразделениям скоро удалось овладеть ими. Таким же способом были улучшены позиции и на других участках линии окружения вражеских войск.

Немецко-фашистское командование предпринимало отчаянные попытки выручить свои войска, окруженные под Сталинградом, снабжать их по воздуху. В этой обстановке большая, ответственная задача возлагалась на наши зенитные артиллерийские части. Действия транспортной авиации противника по доставке грузов окруженной армии начались еще 28 ноября. Самолеты пролетали в «котел» главным образом с запада и юго-запада, так как их аэродромы на внешнем фронте базировались в Тацинской, Морозовском, Миллерово. Поэтому именно здесь, на этих направлениях, и сосредоточили свои основные усилия наши зенитная артиллерия и истребительная авиация. Вражеская авиация несла большие потери. Для противника наступили весьма тяжелые времена. Кольцо окружения с каждым днем сжималось, и воздушная блокада становилась все плотнее. От нашего зенитного артогня противник терял много самолетов.

Со временем лучшие аэродромы врага на окруженной территории в Большой Россошке и Питомнике попали под постоянный обстрел нашей артиллерии, и поэтому производить на них посадку транспортных самолетов противник практически не имел возможности. 16 и 17 января мы захватили оба эти аэродрома и один — в Басаргино. С того времени в кольце у врага оставались лишь аэродром в Гумраке и Центральный. Но и они с 21 января попали под интенсивный обстрел артиллерии, а 24 января и аэродромный узел Гумрак был захвачен. С этого дня противник вынужден был снабжать окруженные войска путем сбрасывания грузов на парашютах и даже без парашютов. Но наша зенитная артиллерия совместно с истребительной авиацией не позволяла им и этого.

Плотность зенитного артиллерийского огня с каждым днем увеличивалась, что вынудило вражескую авиацию при ясной погоде совершать полеты на высоте до четырех-пяти тысяч метров. Поэтому немало сброшенного груза попадало к нам. Нередко фашистские летчики, опасаясь за свою жизнь, не решались входить в зону зенитного огня, зная, насколько он точен. Поэтому нередко сбрасывались грузы и иногда на весьма далеком расстоянии от кольца окружения. Жители недавно освобожденных советских деревень пользовались этими «ошибками» немецких летчиков. Однажды был захвачен в плен немецкий офицер, в полевой сумке которого оказалась таблица световых сигналов для обозначения места сбрасывания грузов. Используя эти таблицы, советские войска «получили» много грузов.

Бывшие фашистские генералы в своих воспоминаниях на все лады проклинают погоду, которую выставляют чуть ли не главной виновницей, мешавшей работе их транспортной авиации. Но странное дело! Изучая отчеты командиров зенитных подразделений Донского фронта за декабрь 1942 года и январь 1943 года, я пришел к выводу, что сетования немецких генералов на погоду абсолютно необоснованны, в большинстве своем лживы.

В отчетах зенитчиков я нашел раздел, в котором они фиксировали режим работы транспортной авиации противника. Оказывается, дневные полеты к «котлу» фашистские летчики совершали только в облачную погоду. Они пролетали в облаках или выше их, ориентировались и совершали посадку, пользуясь пеленгами своих радиостанций на окруженной территории. Значит, плохая погода не так уж мешала гитлеровским летчикам! Скорее, она была их союзником и защитником от огня нашей зенитной артиллерии. В ясную погоду фашисты предпочитали летать ночью. Число ночных вылетов к «котлу» составило 80 процентов от общего числа полетов.

По свидетельству Манштейна, спешившего на выручку войск Паулюса, но так и не сумевшего его выручить, фашистская авиация потеряла в этот период 488 самолетов и до 1000 человек летного состава. Пусть эти цифры и приуменьшены, но тем не менее они значительны и свидетельствуют о высоком боевом мастерстве зенитной артиллерии и наших летчиков-истребителей.

Начало операции по уничтожению окруженных вражеских войск было назначено на 10 января 1943 года. Донской фронт еще в декабре приступил к активной подготовке для решительного наступления.

В середине декабря к нам прибыл представитель Ставки Верховного Главнокомандования — командующий артиллерией Красной Армии главный маршал артиллерии Н. Н. Воронов с большой группой командного состава, составлявшей его оперативный штаб.

Планируя артиллерийское наступление, мы учли опыт артиллерийской подготовки, проведенной 19 ноября, характер обороны и моральное состояние вражеских войск, которое стало намного ниже после 19 ноября. Мы решили, что удар артиллерии должен быть очень сильным, но коротким. Образно говоря, мы намеревались сбить противника с ног одним ударом «увесистого кулака».

Если в контрнаступлении 19 ноября 1942 года в составе Донского фронта имелось 53 артиллерийских полка и насчитывалось немногим более 4 тысяч орудий и минометов, то к 10 января — почти 7,5 тысячи орудий и минометов. Еще больше возросло количество полевой реактивной артиллерии — «катюш». «Катюши» и их братья «Андрюши»— рамы, посылавшие на голову противника тяжелые 300-миллиметровые мины, — были очень грозным оружием.

По сравнению с периодом сражений за Москву количество этих боевых установок намного возросло. В октябре и ноябре 1941 года на Западном фронте счет им велся на десятки и только к началу контрнаступления в декабре того же года их количество достигло 300 единиц. В 1942 году счет их пошел уже на многие сотни. В частности, у нас на Донском фронте к 19 ноября 1942 года насчитывалось 424 установки, а к 10 января 1943 года у нас их было уже 1656. Только один их залп составлял более чем 15 тысяч мин.