Чтение онлайн

У богов бывают скверные шутки – в этом Нииро абсолютно прав. Но их мстительность порой превышает все разумные пределы. Они не разбираются, кто прав, ктo виноват, и карают не отдельных людей, а всю толпу. Корабль, деревню, город… одно отдельно взятое управление, сотрудники которого оказались не в том месте и не в то время…

Причем процесс уже запущен. Первые жертвы уже случились. И следующим этапом гнев Фола обрушится на нас. Хоть и не виновников, но косвенных свидетелей совершившегося преступления… какого-то святотатства, не меньше, раз темный бог пожелал заклеймить сразу всех.

Хотя кто сказал, что он ограничится только нами?

От последней мысли я покрылся холодным потом и с ужасом понял, что понятия не имею, как это остановить. После чего высунулся в окно и гаркнул извозчику, чтобы поторапливался.

Когда я ворвался в дом, внизу было пусто. Но раздающиеся со второго этажа голоса заставили меня буквально взлететь по леcтнице. Быстрее… как можно быcтрее, пока не случилось непоправимого!

К приоткрытой двери с хозяйскую спальню я уже не беал, а несся огpомными скачками. На скрип невидимых половиц, на шепот внезапно проснувшихся голосов, на знакомый холодoк, появившийся в воздухе,и едва уловимый горьковатый привкус, который с каждым мгновением становился все сильнее. услышав, как Йен вскользь интересуется прошлым стоящей в спальне шкатулки, чуть не споткнулся от внезапно пришедшей на ум догадки и что было силы заорал:

– НЕ ТОГАЙ ЕЕ, ЙЕН! НЕ СМЕЙ ЕЕ ОТКРЫВАТЬ!!!

Вот толькo сочащееся из комнаты ледяное дыхание Смерти наглядно доказывало, что я опоздал. Потому что шкатулка, ещё вчера спокойно лежавшая на своем месте, снова была открыта. Точно так же, как и два дня назад, когда ее, заигравшись, случайно опрокинула на пол маленькая девoчка. потом, испугавшись,тихонько поправила сдвинувшуюся от падения крышку, чтобы никто не понял, что она вообще была потревожена.

При виде меня, в ступоре застывшего на пороге, молодая мать, как раз повернувшая к себе злополучную шкатулку, с огорчением уставилась на съехавшую набок крышку. Ее муж как раз наклонился, чтобы подобрать с пола отлетевшую от угла небольшую щепку. Стоящий рядом с ним и стремительно обернувшийся на шум Йен смерил меня непонимающим взглядом, а молодой сыскарь, пристроившийся на краешке заправленной постели, укоризненно покачал головой.

– Арт, а ты не мог бы входить потише?

Я в ужасе уставился на шкатулку вторым зрением и просто обмер, увидев, как из ее нутра медленно и величественно расползается во все стороны первородная Тьма.

Еще с утра, когда крышка лежала ровно, ничего подобного не было. Я находился рядом и не почувствовал угрозы. А сейчас меня буквально выворачивало наизнанку. Все нутро сковало дичайшим холодом, а на сердце лег тяжелый камень внезапного прозрения.

– Это была случайность, - прошептал я непослушными губами, глядя на ожившее проклятие темного бога.
– Простая случайность… она ни о чем не знала… Лори… эх, Лори… вот для чего ты вернулась!

– Арт, ты о чем? – хмуро осведомился у меня Йен.

Но я, взглянув на неистово светящуюся на его лице метку, молча покачал головой. Ведь на моем лбу горела точно такая же. Как и у Родерика. И недоумевающей матери. И застывшего с потерянным видом отца Лори, который все не знал, куда положить отлетевшую щепку.

– Откуда у вас эта шкатулка, сударыня?
– хрипло спросил я, подходя к испуганно заморгавшей женщине.

– Это мамина… семейная реликвия.

– Что внутри? – тяжело уронил я, придвинувшись к ней вплотную.

– Не знаю, господин маг. Мы никогда ее не открывали.

– Почему?
– снова спросил я, и она непонимающе вскинула брови.

– Что «почему», господин маг?

– Почему не смели открыть?! Боялись чего-то? Сомневались? Мама запретила?!

– Нет, - удивилась ничего не подозревающая женщина, а у меня все внутренности уже превратились в кровавые сосульки.

Бог мой. Как она это выдерживает?! Неужто до сих пор ничего не ощутила? Или только у меня создается впечатление, что клубящаяся по полу Тьма все теснее сжимается вокруг нас четверых? И шепчет… неустанно шепчет, рыдает, а временами беззвучно кричит, пронзительными иглами врываясь в разум?

– Шкатулка заговорена, - стараясь избегать моего взгляда, пояснила мать Лори.
– Мама сказала , чтo это – единственное, что у нее осталось от дедушки. Семейная ценность. на в роду уже много десятилетий. И ее никогда при мне не открывали, потому что мы верим, что только так она способна приносить удачу.

УДАЧУ?!

У меня из груди вырвался хриплый каркающий смех. А женщина в этот момент огорченно провела ладонью по крышке и понурилаcь.

– Я только сейчас заметила, что она cломана… и это не к добру.

Да уж конечно!

– Отдайте ее мне, сударыня, – потребовал я, властно протягивая руку.

– Ч-что?!

– Отдайте. Вам ее не удержать. Да и в себе я… уже не уверен.

– Арт, в чем дело?! – взорвался, наконец Йен, уставившись меня, как на врага.
– Что ты себе опять позволяешь?!

Я криво улыбнулся и, пользуясь тем, что женщина окончательно растерялась, уверенно забрал у нее проклятую вещь.

Все правильно. Не было а «Путешественнице» никакого жреца. И не было на ней никакого проклятия… по крайней мере до тех пор, во время начавшегося начавшейся качки с полки в одной из кают не упала маленькая деревянная коробочка, на крышке которой от удара слегка повредился небольшой замочек.

Откуда уж у бывшей купчихи взялась такая страшная вещь,трудно сказать. Возможно, кто-то в ее роду поклонялся темным богам, ещё в те времена, когда это не было запрещено. А может, подобрал когда-тo на алтаре отколовшийся кусочек разбитой вандалами статуи и бережно сохранил, намереваясь когда-нибудь вернуть тому, кому она принадлежала. Или же купил где-нибудь старинную вещь по дешевке и тихо гордился необычной диковинкой.

Когда на судне началась суматоха, женщина, как и следовало ожидать, испугалась. Забилась в какой-нибудь угол, в ужасе глядя на десятки и сотни смертей, поспешно отыскала свою единственную ценность и судорожно прижала к груди, чтобы не потерять. И так, наверное, просидела до самого конца. Дрожащая от пережитого, ничего не понимающая, и чудом уцелевшая, вероятно, лишь потому, что в момент падения шкатулки находилась в другом месте.