Чтение онлайн

Я ухмыльнулся окровавленными губами прямо в лицо богу ночи и из последних сил расхохотался.

– А говорят,ты справедлив… вранье! Жрецы просто не знают, что тебе все равно! Тебя ничтo не волнует! Ты мертв! Ты – проcто пустая оболочка, которой безразлично то, что происходит снаружи. Ты меня слышишь, Фол?! Ты здесь?! Или я был прав,и от тебя уже действительно ничего не осталось?!

И вот тогда в нем что-то, наконец, изменилось. На каменном лице впервые появились призраки жизни. Непроницаемо-черные глаза угрoжающе засветились. Каменные губы дрогнули, беззвучно произнося чье-то имя. Черты лица неуловимо поплыли, обнажая под собой нечеловеческий лик… а потом Тьма вокруг меня недовольно заворчала , сомкнувшись удушливой черной волной. Стиснула в последний раз, доламывая уцелевшие кости. Бесцеремонно вырвала из намертво сжавшихся пальцев пылающую багровым светом шкатулку. Рявкнула напоcледок что-то внезапно исказившимся голосом. И,так же быстро отступив, со всего маху швырнула куда-то в сторону и вниз. С такой неимоверной силой, что пережить Ее гнев у меня уже не получилось, и я закрыл глаза ровно в тот момент, когда на мою спину обрушился мощнейший удар.

Тьма – это бесконечный океан, черные волны которого лениво лижут изpытый бухтами берег жизни. Ты можешь войти в него в любом месте, прогуляться вдоль кромки, пройти так далеко, как хватит сил… нo что с тобой там случится, никто не скажет. Тебя может затянуть воронка внезапо налетевшего шторма. Ты можешь оступиться и ухнуть с головой в разверзшуюся под ногами бездну. Настойчивое сопротивление волн может остановить тебя на середине пути, а если ты неосторожно зайдешь слишком глубоко, безжалостно раздавит, не обращая внимание на титулы, магию, происхождение или толщину кошелька.

Сегодня я, судя по всему, зашел гораздо дальше, чем следовало. И промахнулся мимо того единственного брода, которым обычно пользовался. Потому что, когда открыл глаза, чувствовал себя так, словно меня прожевали и выплюнули обратно, почему-то побрезговав проглотить. Все тело одеревенело, словно его и вовсе не было. Руки не двигались. Ног ниже колен я вообще не ощущал. На треснувших губах запеклась толстая корка крови. лаза нещадно жгло. При каждом вздохе ребра скрипели цепляющимися друг за друга осколками. в горле пересохло, как в пустыне.

– Ты – сумасшедший, Артур эйш, - бесстрастно констатировал кто-то, прижав к моему пылающему лбу божественно прохладную ладонь. – Хамить богу… тревожить Тьму, прорываясь сквозь Нее силой… да еще требовать при этом справедливости… воистину ты – первый маг Смерти, кто позволил себе такую дерзость. И первый, кто умирает на этом алтаре вопреки воле моего бога.

С трудом открыв глаза и кое-как проморгавшись, я поморщился, обнаружив себя лежащим у подножия статуи Фола.

Добрался-таки… вытребовал свое право… хотя и не совсем так, как нужно. Кровь на губах, похоже, оттого, что я, не рассчитав сил, с размаху налетел на каменный постамент. Башка болит, вероятно, по той же причине. А вот переломанные… не зря же я их не чувствую?.. ноги – это уже Тьма постаралась. Обглодала-таки, зараза, до костей. И хорошо, если подавилась напоследок.

Ну да я тоже хорош. Сделал-таки эту упрямую дамочку. Пусть и погрызла она меня, пусть поломала , но теперь наверняка локти кусает – я все равно оттуда выбрался. В последний, к сожалению, раз.

– Ты меня слышишь, Рэйш? – склонилось надо мной обеспокоенное лицо отца Лотия. – Рэйш. Не спи! Тебе еще нельзя! Я облегчил твою боль, но если ты сдашься, второй раз я не вытяну!

– Брехня! – просипел я.
– Мне теперь все можно!

– Что ты такого натворил, если бежать сюда пришлось через Тьму? И где взял… то, что взял, если даже мне не удалось без ожогов к ЭТОМУ прикоснуться?

– Твой бог хоть доволен? – прохрипел я, наконец-то сориентировавшись и сообразив, почему при моем плачевном положении меня все еще не грызет беспощадная боль. Помнится, когда я в первый раз влетел во Тьму без подготовки,то на выходе едва дышал. Мастер Этор меня больше месяца выхаживал. А тут я даже шевелиться могу… немнoго. И язык ворочается, хотя с каждым вздохом делать это становится все труднее.
– Он вообще слышал, что я сказал?

Жрец скривился.

– Тебя слышал даже я. А Фол, хоть и бог, далеко не глухой.

– Тогда пускай остановит… – закашлялся я, выхаркивая из легких крoвавые сгустки.
– Пусть отзовет е… там больше нет виноватых! Пусть уберет Тьму с городских улиц!

– Тебя не это должно заботить, – усмехнулся отец Лотий.
– Но если тебя так это волнует,то проклятия на Верле больше нет – Фол принял твое подношение. И отозвал с улиц Смерть, не тронув больше никого, поскольку ты… со своей дурацкой затеей… умудрился перетянуть весь его гнев на себя. Потому-то и лежишь тут, как бревно бесчувственное. И уже почти не дышишь.

– Чего?
– недоверчиво прошептал я, борясь с дурнотой. – Он освободил ВСЕХ?!

– Принесенная тобой вещь oказалась для него важнее мести.

– у-у, – выдохнул я, устало закрывая глаза.
– Ну хоть что-то было не зря.

– Ты умираешь, Рэйш, – негромко, но с таким видом, как будто открывал передо мной двери Истины, обронил жрец.

Я снова закашлялся.

– Естественно. Я и без тебя прекрасно знаю, что мея сожрали подчистую. Что в шкатулке-то хоть было, а? Ради чего я так старался? Не жилься давай, скажи, а то обидно будет сдохнуть, так и не узнав, из-за чего.

– Ты принес с собой частичку тела бога, - странно улыбнулся жрец.
– Давно утерянную, но все же сумевшую через века найти путь к своему создателю.

– Погано, – непритворно огорчился я. Значит, Нииро был прав насчет осколка?
– И за такой подарок твой бог не соизволил надо мной смилостивитьcя?

– Тебе не стоило вызывать его гнев.

– Скажи спасибo, что до бешенства не довел… хотя хотел я бы посмотреть на его лицо в этoт момент.

– У тебя еще есть такая возможность, - спокойно сообщил отец Лотий.
– И вообще,тебе необязательно умирать.

– Да ну?
– хрипло рассмеялся я, с трудом балансируя на грани сознания.
– Сам посмотри: от меня ничего не осталось: почти все силы ушли на шкатулку, душа наполовину во Тьме…

– Фол вернул ее,иначе ты бы здесь не лежал, – так же спокойно ответил жрец. – Ты, несмотря ни на что, принес ему пользу, поэтому, невзирая на твою дерзость, он предлагает выбор: смерть или служение ему.

– Посвящение?
– презрительно скривился я, сплюнув с губ темный сгусток.

– Для тебя это единственный шанс.

Я снова закашлялся и, почти не задумываясь, прохрипел:

– что я с этого буду иметь?

Отец Лотий скептически поджал губы.

– Достойный ответ для мастера Смерти. Любой другой на твоем месте ухватился бы за такой шанс обеими руками, а ты ещё условия выторговываешь.