Чтение онлайн

– Мы знаем лишь мотивы которые ими движут, но нам ничего не известно о их планах. Мы не можем что-либо им предъявить, как бы не было это досадно. Единственное, что мы можем предположить, что они непременно захотят убрать всех детей из пророчества, поэтому мы скрываем ваши имена.

– Но неужели новые лица не бросаются в глаза? – С недоверием спросила Ксенерва.

– Варп довольно большой, – Лейкас подошел к окну и отодвинул занавеску, вглядываясь куда-то вдаль, – здесь довольно много захолустий. Никто из даймонов не знает каждого своего сородича в лицо. Не забывай, что это целое государство.

– Понятно. Но моя персона под пристальным вниманием? Почему же нельзя было прикинуться простым даймоном?

– Но ты не простой даймон. Если бы ты хотя бы внешне напоминала обыкновенного даймона, то можно было рассмотреть и такой вариант. Но твоя белая кожа и отсутствие крыльев породило бы массу вопросов, на которые мы не нашли бы подходящих ответов.

– Да, ты прав. – С грустью согласилась Ксенерва. – Что же остается только ждать, что они выкинут.

Лейкас повернулся лицом к Ксенерве и обреченно развел руками.

– Остается лишь надеяться, что они ничего не заподозрили. И раз уж тебя объявили человеком, то тебе нельзя скомпрометировать себя.

– Я постараюсь. – Давать обещания сейчас было не трудно, потому что контролировать свои превращения она научилась на отлично. Во всяком случае, ей так казалось. – А люди не проболтаются?

– Люди? – Удивленно спросил Лейкас?

– Ну, да. Люди, которые видели мою истинную сущность, когда мы были в …

– В Броденбурге. – Подсказал Лейкас.

– Да. Я думаю, что меня видели только дети, взрослое население пряталось и скорее всего ничего не видело.

Лейкас выглядел довольно озадачено.

– Что же я узнаю, успели ли они кому-то об этом сообщить, но думаю, что Аймон об этом уже позаботился.

– Скорее всего, так и есть, но если ты уточнишь, думаю, что это не будет лишним.

Лейкас кивнул. И снова сел напротив Ксенервы. По его лицу было видно, что он что-то хочет спросить, но почему-то мешкает.

– Лейкас…

– Да, я хотел спросить, – голос эльфа был нерешительным, – насчет того, как у вас дела с Аймоном.

– Оу, – теперь уже Ксенерва была в нерешительности относительно того, что ей ответить.

– Извини, это личное…

– Все в порядке. – Успокоила его Ксенерва. – Просто не знаю что сказать. Я сама в некотором замешательстве. Аймон довольно изменился с тех пор, как мы попали в Варп.

– Что именно тебя беспокоит?

– Не то, чтобы беспокоит. – Замялась Ксенерва. – Просто он стал более… В общем с ним стало легче. Он ведет себя как обычный парень, хотя иногда и замыкается в себя. А так с ним довольно приятно стало общаться. Он ведет себя так, как будто мы с Алиидой ему не безразличны.

– Думаю, так и есть. – Уверенно подтвердил Лейкас. – Вы никогда не были ему безразличны.

– Да он так и сказал мне вчера. Даже сказал, что любит…

Лейкас уловил нотки недоверия и растерянности в голосе Ксенервы.

– Я немного удивлен, что это произошло так скоро. Во всем, что касается чувств – он очень закрыт, но он не мог скрывать их вечно.

– Думаешь – это правда?

– Не думаю, знаю. – Убежденно заявил эльф.

– Ну, не знаю. – Протянула Ксенерва. – Как-то это все странно, потому что мы говорим о мужчине, который однажды сломал мне руку и отнюдь не нечаянно, а еще угрожал оторвать голову.

– Да, я понимаю. Это трудно принять и оправдать. – С понимание кивнул Лейкас. – Просто вы оба в тот момент были эмоционально неустойчивы. Аймон только вернулся из похода, а ты переживала «переходный возраст». С даймонами, которые находятся на стадии перехода, бывает очень непросто. Думаю, что если бы у тебя тогда хватило сил, ты бы и сама ему что-нибудь сломала и не в одном месте. – Ксенерва мысленно согласилась. – Он просто сделал так, как обычно поступают даймоны с неуравновешенными подростками.

– О, боже! Ну и методы воспитания у них. – Возмутилась Ксенерва. – А ножами они в них не кидаются? Ну, чтобы поумерить пыл?

Лейкас не обратил внимания на ее иронию и продолжил:

– Просто, таким образом, их спускают с небес. Когда в телах подростков появляется сила, то они наивно ощущают себя непобедимыми и им кажется, что они способны справиться с чем и кем угодно.

«Что ж, мне и самой так казалось»

– Вот и приходится их ставить на место. – Лейкас видел, что Ксенерва понимает, о чем он говорит.

– Все равно его поведение порою казалось диким.

– Не забывай, что он еще и даймон. Одно я знаю точно, что он делал для тебя то, что даймоны не сделают никогда ни для кого.

– Например? – С сомнением спросила Ксенерва.

– Аймон лечил тебя, отдавая за это годы своей жизни. И не один раз. Он делал это, когда ты тяжело проходила превращение, и сейчас, когда ты была ранена. Он сильно рисковал потому, что отдав слишком много своих сил за один раз, он мог и вовсе умереть. И не говори мне, что он это делал из-за собственного эгоизма, или, видите ли, из-за того, что ему так выгодно. Это не так. Он любит таким образом оправдывать свои добрые поступки, чтобы они не нанесли урон его репутации…

– Законченного придурка, – Закончила за эльфа Ксенерва.

– Можно и так сказать. – Улыбнулся Лейкас.

– Значит, он приблизил свою смерть, помогая мне?

– Именно.

– Знаешь, я подозревала, что без него не обошлось, когда мы были в Гротсберге. Я помню, что все было как в тумане, мне казалось, что я горю. Но когда он оказался рядом, мне стало легче.

Получается, что Аймон действительно жертвовал собой, ради нее. Иногда его поступки были очень человечными, хотя, даже не все люди бы жертвовали своей жизнью ради кого-то.

– Когда Алиида была больна, он отдал часть земель горным эльфам, чтобы получить у них камни, необходимые для усиления способностей хейев. Собственных сил для излечения Алииды им не хватило бы. Для меня и Аймона – это само себе разумеющееся…

– Но так поступил бы далеко не каждый. – Продолжила Ксенерва. – Почему он мне никогда об этом не говорил?

– Потому, что это Аймон. Он не хочет, чтобы кто-то чувствовал себя обязанным ему, ему не нужны благодарности и почести.

«И это придает еще больше благородства его и так достойным уважения поступкам», – проговорила про себя Ксенерва. Она собрала со стола посуду и положила ее в мойку.