Чтение онлайн

– Черт! – Он сгреб ее в охапку и сев на край кровати, усадил ее себе на колени. – Это всего лишь сон, малышка, всего лишь сон.

– Я знаю. – Надтреснутым и хриплым голосом прошептала Ксенерва. – Но это все так ужасно…

Следующие пятнадцать минут, Аймон как ребенка баюкал девушку на своих руках. Ужасные картинки калейдоскопом проносились в ее мыслях. Но присутствие Аймона успокаивало. И то, что сейчас она была в его руках, как никогда казалось правильным.

Когда она совсем успокоилась, и ее сердцебиение стало ровным, Аймон переложил ее на кровать, укрыл одеялом и направился к дверям. Ксенерве безумно не хотелось сейчас оставаться одной. И как бы ей не было трудно признать это, но одиночество было не самым пугающим. Ей просто не хотелось, чтобы Аймон сейчас уходил.

– Останься, пожалуйста. – Тихо, но настойчиво попросила она.

Голые плечи Аймона дрогнули. Он медленно развернулся. Когда он встретился глазами с Ксенервой, в них читался вопрос.

– Не хочу, чтобы ты уходил. Останься.

Аймон лег на спину, скрестив руки за шеей. Ксенерва без приглашения положила голову ему на грудь и закинула ногу, поверх его бедер. Аймон тяжело вздохнул и одной рукой обнял ее за плечи. Страшные картины из сна все еще всплывали перед глазами.

– Почему он может вторгаться в мое сознание?

Аймон крепче обнял ее уже двумя руками и подбородком уперся в ее макушку.

– Я не знаю Кеси.

Что-то в его голосе показалось Ксенерве не правильным.

– Ты уверен?

Аймон вздохнул и потерся об ее волосы.

– Просто не думай сейчас о нем. Когда-нибудь мы найдем ответ. А сейчас успокойся и постарайся заснуть.

По коже Ксенервы пробежала дрожь.

– Я боюсь, Аймон, боюсь спать. – Призналась она.

Аймон молчал, поглаживая ее плечо.

– Если честно мне последнее время очень страшно. То, что происходит в Аскатоне ужасно. То, что увидела я – лишь маленькая толика того, какой кошмар пережили другие. Как вы все справляетесь?

– Мы привыкли так жить, больше нам ничего не остается. Все это часть нашей жизни и другой нам не дано, пока мы не справимся со всем этим дерьмом.

Ксенерва медленно села – рана еще саднила, хотя по большей части уже затянулась, оставив на коже безобразный шрам. Она машинально провела по нему рукой.

– Думаю, что скоро от него не останется и следа. – Сказал Аймон, проследив за ее движениями.

– На самом деле меня это мало волнует. – Ксенерва поморщилась. – Если бы все вышло по-другому, то те дети,… в общем, я ни о чем не жалею. В тот момент я мало думала, но случись это еще раз – не стала бы что-то менять.

– А зря не думала. – Голос Аймоны прозвучал с явными нотками недовольства. – Я готов был тебе голову оторвать, когда оказался отрезанным от тебя. И из-за чего? Из-за дурацкой погремушки?

– Но эта погремушка спасла кому-то жизни. – Возразила Ксенерва. –Алиида попросила ее взять. Думаю, она каким-то образом предвидела то, что произойдет.

– Хочешь сказать, она видит будущее?

– Думаю, да. – Ксенерва обхватила себя руками. – На самом деле мне было страшно. Страшно, что я больше никогда не увижу свою дочь и умру в одиночестве на вымазанной кровью плитке ванной комнаты. Страшно умереть. Хотя, думаю тебе не понять. Ты вряд ли испытываешь чувство страха.

– Ты ошибаешься. – Аймон сел и развернул Ксенерву к себе лицом. – Я не испытывал страха, пока в моей жизни не появились вы с Али.

«Вот так новости»

– Знаю, что я особо некогда не выказывал привязанности к вам. И временами могло показаться, что я к вам абсолютно равнодушен.

«Не то слово», – подумала Ксенерва, вспоминая как Аймон предлагал просто смириться с тем, что их дочь, скорее всего, умрет.

– Я знаю, что ты ненавидишь меня за те слова, что я произнес в доме Таидора, когда Али была без чувств. – Аймон встал и беспокойно начал мерить шагами комнату. – Просто тогда, я был очень напуган и винил себя в том, что произошло с ней. Знаю, что совсем не так должен был себя вести.

Аймон видел сомнение на лице Ксенервы.

– Я знаю, что тебе сейчас трудно мне поверить, но ты и представить не можешь, как мне было одиноко…

– Ты сам вел себя как полный придурок. – Глаза Ксенервы вспыхнули. – Как-то трудно воспылать добрыми и светлыми чувствами к такому мерзавцу.

– Согласен, но я сейчас хочу сказать про другое время. – Устало проговорил Аймон. – Я про то время, когда вас еще не было в Аскатоне. – Аймон осушил стакан воды одним глотком и нервно провел ладонью по волосам. – Знаешь, я сразу понял, что ты моя диара, сразу как нашел тебя. Я часто навещал тебя, наблюдал за тобой, пока портал еще работал. Когда ты захотела ребенка, то я не смог допустить, чтобы это был не наш ребенок. К тому же я знал, что ты не захочешь с ним расставаться, когда придет время перенести тебя в этот мир. И понял, что не ошибся, в том, что пришел к тебе тогда ночью. Если бы ты родила от человека, то этот ребенок умер бы еще в портале, что причинило бы тебе сильную боль.

Ксенерва застыла, боясь испортить момент. Аймона не часто тянуло на откровения.

– Но, когда я увидел нашу дочь – все во мне перевернулось. Тогда я еще не знал, как объяснить свои чувства и дать им определение. Но, все что мне хотелось, это быть с вами. И я еле сдерживался, чтобы не сломать шею тому, придурку, который был твоим мужем и не забрать тебя и Али немедленно. Но тогда было не время. Предсказатели велели ждать. Мне было одиноко без тебя, без Алииды. Я знал, что вы есть, но не мог быть с вами. К тому же, если вы стали для меня родными, то я для вас был абсолютным незнакомцем.

Аймон опустился на кресло и, упираясь локтями в бедра, обхватил голову руками.

– Когда связь начала теряться, я очень испугался, что не успею. Алиида была очень слаба… Я всегда считал виноватым себя за то, что с ней случилось. Я должен был забрать ее раньше. Когда тебя еще не было в Аскатоне, я часто навещал ее в Гротсберге. Глядя на ее маленькое тельце, на болезненную худобу, на бледную кожу, я готов был биться головой о стену, если бы это ей как-то помогло. Я надеялся, что мы успеем вылечить ее до твоего появления. Поэтому я тянул время и не вернулся за тобой сразу, чтобы успеть излечить ее к твоему появлению в Аскатоне. Но хейи слишком долго искали необходимые артефакты для ее исцеления. Мне пришлось забрать тебя, потому что уже просто нельзя было тянуть. Я очень боялся, что у нас ничего не выйдет, и она умрет.

– Почему ты исчез, когда она пришла в себя?

– Я только сейчас понял, каким трусом был, оттягивая неизбежное. Когда она пришла в себя, я не смог удержать себя от того, чтобы не встретиться с ней. Я пришел, когда ты спала. А потом, я исчез, потому, что были дела… и потому, что я боялся того, что меня тянет к вам, того, что я хотел быть с кем-то рядом, настолько сильно, что не мог ни про что другое думать. Я понял, что не останусь уже прежним, потому, что в моей жизни появились вы. И моя человеческая часть ликовала, чувствуя, что вы лекарство от одиночества, даймоническая же рычала и противилась, потому, что мне казалось, что вы делаете меня слабым. Я почувствовал ответственность за вас. Меня пугало то, что я боюсь за чьи-то жизни, больше чем за свою. В этом мире у темного повелителя не может быть настоящей семьи. Здесь я никому не мог довериться. Не мог показать, что мне кто-то по-настоящему дорог. Для всех я жестокий правитель Варпа.

Ксенерва не знала, что сказать. Многое стало понятным для нее после его слов. Но все равно не оправдывало его поведение. Некоторые его слова с особой болью врезались в ее память и сердце.

– Ну, насколько я знаю из вашей истории – не самый жестокий. – Сказала она. – Почему же ты сейчас не боишься, что тебя сочтут за слабого человечишку?

– Потому, что мне стало плевать на всех. Я убью любого, кто осмелится посягнуть на ваши жизни или хотя бы обидеть. Я не могу больше жить и делать вид, что я ничего не чувствую. Когда зур ранил тебя, то я по-настоящему испугался. Мысль, что ты умрешь, была невыносима, не потому, что пророчество не сбылось бы, про него я вообще не думал, а потому, что не знал, как дальше жить. И тогда я понял, что очень привязан к тебе и Али. И я понял, что вы достали из глубины моей души то, что я всегда старался спрятать, уничтожить в себе – обычные человеческие чувства.