Аспекты православной эзотерики – «Бесы»!
Шрифт:
Если же начинающий искренне открывается — а в данном случае Путь является одним из аспектов самого Бога! — тот Путь становится созидательной организацией всей жизни и судьбы человека…
В самом деле, человек бессилен против бесов, полностью беззащитен, но, тем не менее, это не абсолютно! Именно «Путь» и позволяет миновать все теневые ловушки-сети и преодолеть врага. Именно путь… Очень трудно пробиться к искомому духовному Свету и обрести желанное — любовь, блаженство, радость, бессмертие (осознания), чудесные способности… Только Путь приведёт…
И прежде всего — молитва; молитвенный метод есть и защита, и боевое оружие…
«Как тело наше, по удалении души, бывает мёртво и смрадно; так и душа, в которой не действует молитва, мертва и смрадна»
Молитва производит духовный огонь, которым опаляются бесы…
«Сей огнь согревал сердце Клеопы (ученика Христа) и спутника его, когда говорил с ними Спаситель по воскресении. И Ангелы и служебные духи причащаются светлости сего огня. Сей огнь, сожигая сучец во внутреннем оке, делает чистым ум, чтобы возвратив себе естественную прозорливость, непрестанно видел он чудеса Божии. Поэтому, огнь сей прогоняет бесов и истребляет грех»
«Демоны убегают от молитвы, как бы мучимые огнём»
Молитвенник — это астральный воин, боец, а победив «там», в духовно-энергетическом пространстве, он побеждает и в нашем физическом мире, наяву!
Молитва — это искусство, творчество… Молитва, как тайный метод, «передаётся», в неё посвящают.
А правильная молитва, производя Божественный Свет, соединяя воина с этим Светом, буквально творит чудеса, открывает настоящие тайны. Вот что из своего сокровенного опыта рассказывает один из афонских молитвенников-исихастов (нашего времени, 20-го века) [32] :
31
«И дух прав обнови», сборник святоотеческих изречений, г. Мюнхен, 1991 г., с. 212.
32
Исихаст — молитвенник, практикующий специальный молитвенный метод сосредоточения в сердце, как правило, это ИМ — Иисусова молитва.
«Я Иосиф (Исихаст Афонский), стоял возле своего окна, преклонив колена. В какой-то момент, когда я удерживал свой ум в действии молитвы, которое возникает благодаря просвещению Божественной благодати, свет вдруг значительно усилился и ум мой начал расширяться и избыточествовать настолько, что всё сделалось для меня ясным, и я увидел весь наш край от Катунаки до Дафни и монастырей внизу, а также и то, что находилось позади меня… Свет же этот не был таким, как естественный свет, происходящий от солнца или рукотворных светильников… Этот свет пребывает в самом человеке, ощущается им, как собственное дыхание, наполняет его, словно пища или воздух, избавляет его от естественной тяжести и преображает настолько, что человек уже не знает, остаётся ли для него тело, вес или иное ограничение…»
Однако на фоне молитвы начинающий воин также обучается и «бодрствованию» или «трезвению» — бдительности, внимательности, осознанности — ещё одной эзотерической методологии и практики борьбы с бесами.
Воин начинает вести «сталкинг», отслеживать свои помыслы — мысли, желания, побуждения, образы… Ведь именно через помыслы действуют бесы, и в самих помыслах они обнаруживаются…
«Есть восемь всех главных помыслов, от которых происходят все другие помыслы. — сообщается в Добротолюбии (т. 1). — Первый помысл чревоугодия, и после него — блуда; третий — сребролюбия, четвертый — печали; пятый — гнева; шестой — уныния; седьмой — тщеславия; осьмой — гордости. Чтоб эти помыслы тревожили душу, или не тревожили, это не зависит от нас; но чтоб они оставались в нас надолго или не оставались, чтоб приводили в движение страсти, или не приводили, — это зависит от нас»
«Есть помысл который прилично назвать скитальцем. Он предстаёт братиям большею частию под утро, и водит ум из города в город, из веси в весь, из дома в дом; причём он сначала ведёт простыя беседы; а потом, заговорившись с некоторыми знаемыми наидолжайше, растлевает своё состояние, соответственно качествам тех, с которыми встретился, удаляется мало-по-малу от сознания Бога и добродетели и забывает о своём звании и обете. Итак, отшельнику надо смотреть за этим бесом, наблюдая, откуда он приходит, и где пристаёт, потому что не даром и не как случилось, делает он такой большой круг, но делает это с намерением разстроить состояние отшельника, чтоб ум, распалившись всем этим, и опьянев от многих бесед, тотчас подпал демону блуда, или гнева, или печали, которые наиболее повреждают светлость устроения его…
За побеждением же сего демона последуют тягчайший сон, омертвение веждей с великим охлаждением, непомерная зевота и отягощение плеч, что всё по усердной молитве разсеявает Дух Святый…»
Помыслам воин уделяет практически всё своё время (насколько способен), поскольку за ними скрываются бесы. Поскольку в преодолении помыслов, в противоречии им, во многом, и заключается битва с духами зла. Поскольку в этом делании и состоит вся наука — наука духовная «как побеждать!»
Проникнем глубже в духовную сокровищницу, которую оставили, подарили нам старцы (приводим выборку)…
«Ненависть к демонам много содействует нам ко спасению…
О демоне же, делающем душу безчувственною, должно ли и говорить что? Как это душа выступает из собственнаго устроения своего, в то время, как он находит… Бьёшь себя в грудь, когда она движется ко греху, и она не чувствует; говоришь ей от Писаний, и она как ослепшая, не видит, и как глухая, не слышит; представляешь ей поношение от людей, она ни во что ставит то, стыд пред ними, и не чует того, подобно свинье, которая, закрыв глаза, разломала загородку свою. Этого демона наводят помыслы тщеславия, если попускаем им долго закосневать в себе; и от него…
При этом надобно знать, что если кто из отшельников, подвергшись нападению этого демона, не принял помыслов блудных, или жилища своего не оставил от уныния, то это значит, что он воспринял с небес нисшедшия ему терпение и целомудрие. Блажен он, сподобившись такого безстрастия! Те же, которые дав обет подвижнически пребывать в благоговейном Богоугождении, предпочитают водворяться среди мирян, да остерегаются этого демона».
«Все демоны учат душу сластолюбию, один демон печали этого не делает; но разстроивает помыслы вступающих в пустынь, пресекая всякое удовольствие душевное и изсушая ее печалию. Умеренно впрочем нападая, он делает отшельника благоискусным; ибо располагает его презирать все блага мира сего и отвращаться от всякой утехи. Но когда он долго и сильно томит, тогда пораждает помыслы, которые советуют отшельнику извести душу свою; или понуждают её бежать далеко от места того. Символом этого духа служит эхидна, которой яд в малом количестве даемый уничтожает другие яды, а принятый неумеренно убивает принявшее его живое существо…»
«Кто победил гнев, тот победил бесов; кто же поработился ему, тот чужд монашеской жизни и далёк от путей Спасителя нашего; ибо Господь, как говорится, путям Своим научает кротких. Потому и неуловим бывает ум отшельников, что убегает в юдоль кротости. Ибо ни одной почти добродетели так не боятся бесы, как кротости… Но если кто от яств и питий воздерживается, а гнев злыми помыслами раздражает в себе, то он подобен преплывающему море кораблю, у котораго кормчим сидит бес. Потому, сколько сил есть, надобно смотреть за этим нашим псом, и обучать его, чтоб он волков только терзал, а не кусал овец, показывая всякую кротость ко всем людям»
В НАЧАЛЕ ВСЯКОГО ПСИХОЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО ВОЗМУЩЕНИЯ (В СЕБЕ) ВОИН ТОТЧАС ОПРЕДЕЛЯЕТ, ЧТО ЭТО НАПАДЕНИЕ, И НЕМЕДЛЕННО ОТНОСИТ ЭТО К ТОМУ ИЛИ ИНОМУ ТИПУ (ВИДУ) БЕСА, после чего ему легче будет выставить линию обороны и отразить атаку врага. Воин принимает бой…
Духовная наука — наука очень сложная, она связана с практикой неразрывно. И значительное место в ней занимает знание святоотеческого наследия. Причём духовные писания, а в данном случае писания о помыслах и демонах, могут быть до конца осознаны только посредством собственного опыта, который приобретается годами. Во всём этом, преимущественно, и заключается искусство боя, от всего этого отталкивается…
«Помыслы суть слова бесов и предтечи страстей: ибо невозможно сделать что либо доброе или худое, что наперёд не приложить и не возбудить помысла о себе. Помысл есть движение безвиднаго прилога каких либо вещей.
Вещи сами по себе рождают простые помыслы; бесовский же прилог пораждает помыслы злые. Естественные помыслы отличаются от противуестественных и переестественных по сравнению.
Помыслы мгновенно изменяются одни в другие: естественные в противоестественные, и те, кои по естеству, в такие, кои выше естества. Бесовские же прилоги ко всему прилипают, даже и к божественным.
Заметь, что впереди помыслов стоят причины их, впереди мечтаний — помыслы, впереди страстей — мечтания, впереди демонов страсти, как цепь какая, или чин в безчинных духах устрояется, держась одно другаго. Но без бесов ничего тут не творится: ни мечтание не строит образов; ни страсть не действует без скрытной силы бесовской. Впрочем они берут силу над нами больше по нашей безпечности.
Бесы наполняют образами ум наш, или лучше сами облекаются в образы по нам, и приражаются (прилог вносят) соответственно навыкновению господствующей и действующей в душе страсти: ибо сим навыкновением страстным они обыкновенно пользуются к размножению в нас воображений страстных…»