Чтение онлайн

«Надо мной потешаются», решила Аннет, из последних сил гордо выпрямилась и пошла на ватных ногах вверх по улице.

Едва они успели войти в двери гостиницы, разразилась буря. Гром взревел, как сотня пушек в разгар битвы, на мостовую обрушился дождь. В вестибюле гостиницы метался взволнованный управляющий и хлопал ставнями. В эту ночь городу придется туго.

На второй этаж поднимались молча. Аннет ускорила шаг: ей не терпелось остаться в одиночестве со своими мыслями. Когда дошли до ее номера, Максимилиан заговорил:

— Я попрошу, чтобы горничная принесла чай и позаботилась о вас. Боюсь, ночь выдастся беспокойной. Утром мы уедем.

– Вы это всерьез? Про отъезд? – спросила Аннет, остановившись и впервые после происшествия в картонном лесу заглянув ему в глаза.

Он посмотрел на нее холодно, отстраненно, как на проштрафившуюся служащую. От его взгляда Аннет поежилась и сникла.

– Разумеется. Распоряжусь, чтобы Лазурного поэта привезли в столицу позже. Вам в этом городе нельзя оставаться. События принимают дурной оборот. Эта история с Пильщиком…

Аннет глубоко вздохнула и призналась:

– Ничего этого не было. Они правы. Я видела галлюцинацию. Выпила эту приторную гадость, и мне весь вечер мерещилась ерунда. В воздухе летали пчелки, Форс превращался в подсолнух, а вы…

Она смущенно кашлянула.

Максимилиан наклонился и глянул на нее испытующе:

— Галлюцинация? Уверены?

— А вы нет?

— Нет.

У Аннет вытянулось лицо, Максимилиан поспешил ее успокоить:

– Разумеется, вариант с галлюцинацией исключать нельзя. Но я ни разу не слышал о такой логичной и последовательной галлюцинации. Вполне возможно, что какие-то события произошли в реальности, а какие-то дорисовал ваш одурманенный разум. Вряд ли вас действительно хотели убить таким варварским способом. Мощности автоматона не хватило бы, чтобы причинить вам реальный вред. Это же не циркулярная пила на лесопилке, в конце концов. Скорее всего, вас хотели напугать. Или подшутить. Или что-то отобрать. Говорите, черный человек вас обыскал? Вряд ли его интересовало ваше пенсне. Которое, кстати, все еще лежит в моем кармане.

Аннет вспыхнула, вспомнив, при каких обстоятельствах оно туда перекочевало. Максимилиан невозмутимо продолжал:

– Думаю, хотели забрать брелок Жакемара. Барт Биркентон разыщет шутника и хорошенько его проучит. Нет, пожалуй, сам сделаю это. Кстати, вы очень храбро вели себя сегодня. Заставили этих твердолобых поволноваться, — закончил он неожиданной похвалой, и Аннет растеклась от его слов как кисель.

Она не стала говорить, что Пильщик выглядел удивительно мощным и… как это выразиться... целеустремленным. Она верила, что сил в его механических руках вполне хватило бы, чтобы нарезать ее ломтями. А если бы он не справился, его работу довершил бы тот черный человек. Но ничего этого она не сказала.

Протянула Максимилиану пиджак, зашла в комнату, захлопнула дверь и закрыла ее на два оборота. А потом еще и тяжелое кресло придвинула. Вторым креслом забаррикадировала балконную дверь, и лишь затем переоделась и забралась под одеяло. Присланная Максимилианом горничная робко постучала, глухо позвала из-за двери и ушла.

Уснуть не получилось. Гроза набирала обороты. Стены гостиницы сотрясались от раскатов, дождь лупил в окна, сквозняк рвал занавески.

Аннет было грустно, одиноко и страшно. Она вылезла из-под одеяла, немного походила по комнате, торопливо затыкая пальцами уши, когда за окном грохотало. Затем окончательно обессилела.

Опустилась на холодный пол, обхватила колени и захлюпала носом. Ей казалось, что жизнь зашла в беспросветный тупик. С ней произошли ужасные вещи, но странное дело – больше всего ее огорчил тот тон, которым разговаривал с ней Максимилиан, и его новое, отстраненное отношение. Впрочем, она его заслужила. Пусть она вела себя глупо, взбалмошно, пусть ей привиделись все кошмары, но в этот момент ей очень хотелось, чтобы ее утешили, выслушали, погладили по спинке и дали чистый носовой платок.

Кто-то уверенно постучал в дверь, выбив костяшками затейливый марш.

Аннет так перепугалась, что чуть не нырнула под кровать, где ее, разумеется, не нашел бы ни один преступник. Она упала на четвереньки, больно стукнулась о кроватную ножку и тоненько ойкнула.

— Эй! У вас все в порядке? Мне в номере через стенку слышно, как вы мечетесь. Откройте! — потребовал из-за двери нетерпеливый голос Максимилиана.

Она не откликнулась, потому что яростно растирала лоб. Из глаз сыпались искры.

– Если не откроете, я заберусь к вам на балкон по пожарной лестнице, – не унимался босс.
– - Учтите, она скользкая от дождя. Если сорвусь, сломаю себе шею. Моя гибель будет на вашей совести. Вам до конца своих дней придется таскать мне на могилку цветы!

Аннет поднялась, накинула халат, и кое-как отодвинула сооруженную ей баррикаду. Приоткрыла дверь и настороженно поинтересовалась:

– Ну? Что вы хотите?

Дверь сильно подалась вперед, Аннет еле успела отскочить. Вошел Максимилиан, беззаботно заложив руки в карманы брюк, оглядел ее и моментально отметил распухший нос и слипшиеся ресницы.

– Плакали. Так и знал. А это что за красное пятно над бровью? Неужто в отчаянии бились лбом об стену? Это уже слишком, знаете ли. Надевайте туфли и идем на верхнюю террасу. Такое зрелище нельзя пропустить. Гроза – время праздника в Механисбурге. Жители не спят, все стоят у окон и любуются на Часовую башню.

Ошарашенная Аннет не сдвинулась с места. Максимилиан вздохнул, прошел в номер, отыскал туфли и поставил ей под ноги.

– Поторопитесь. Гроза вот-вот закончится. Не переодевайтесь, идите прямо так.

Максимилиан поманил ее рукой и вышел в коридор. Спорить не было сил, и она хмуро повиновалась.

Действительно, в гостинице не спали. Из номеров доносились голоса и смех. Горничная шла по коридору с тележкой, нагруженной напитками. Однако на террасе было пусто и темно.

– Я попросил управляющего, чтобы сюда никого не пускали, – пояснил Максимилиан. – После вчерашнего он был только рад услужить.

Официант торопливо выставил на стол бутылку с игристым вином, пару фужеров, пепельницу, и зажег свечу под стеклянным колпаком. Поклонился гостям и поспешил прочь. Аннет и Максимилиан остались одни. Аннет робко подошла к стеклу. Перед ней открылась картина ночного грозового города. От страха и восторга замерло сердце. Дождь шумел по крыше, на пол возле окон натекли лужи. Приятно пахло мокрыми деревянными досками и зеленью.

В домах не горели огни, а вдалеке, за крышами, волновалось темное пространство – озеро. На его поверхности танцевали всполохи, когда в громоотвод Часовой башни ударяла молния. Сама же башня преобразилась и поражала. На ее стенах медленно, как сотни разноцветных светляков, загорались фонарики. Каждый удар молнии зажигал новые, они карабкались выше, до самой крыши, складывались в причудливые узоры, пока башня не превратилась в волшебный дворец.

Аннет прижалась носом к стеклу и охнула от удивления.

– Это придумал внук Жакемара, – пояснил Максимилиан. Он тихо подошел, встал позади Аннет и продолжил:

– Внук Жакемара увлекался электричеством. В башне установлены особые аккумуляторные банки, которые накапливают разряды молний и заставляют огоньки загораться. Очень красиво.

– Красиво, – подтвердила Аннет и тяжко вздохнула.

Воцарилось молчание. Впрочем, говорить под аккомпанемент грозовой музыки и дребезжание стекла было сложно.