Чтение онлайн

– Да как Гильоше вообще узнал, что там была я? Уж не он ли со своим подельником Швицем загнал меня в ту бутылку?

– Там нашли твое пенсне. То, что ты потеряла на палубе. Луиза, кстати, утверждает, что никакого ключа тебе не давала.

– Вот подлая! Впрочем, она наверняка не соображала, что вытворяла. Знаешь, я ведь поняла, в чем дело. Она...

– Погоди. Я настаивал на твоей версии событий. Далее. По словам бургомистра, ночью ты забралась в лечебницу и нанесла непоправимый ущерб этому захудалому памятнику архитектуры. Выломала из стены историческую надпись, напала на сторожа – то есть Петра, надругалась над городской легендой. Помнится, накануне ты очень хотела попасть туда и намекнула, что готова поступить мне наперекор. Признаюсь, я был несколько обескуражен, когда решил, что свое намерение ты все-таки выполнила.

Аннет была потрясена. Она ждала сочувствия и утешений, и вот что получила. Она схватила его за локоть, заставив остановиться, и громко возмутилась:

– Все было не так!

Максимилиан страдальчески вздохнул. Она от бессилия топнула ногой, спугнув стаю голубей. Голуби взмыли в воздух, продавщица мороженого – бойкая фигуристая девушка – оторвалась от подсчета мелочи и с интересом посмотрела на ссорящуюся парочку.

Аннет, наконец, заметила, что они стояли посреди площади Роз. Едва слышно жужжали механические цветы, тень от шпиля солнечных часов подползала к цифре «одиннадцать». Солнце ослепительно отражалось от медного узора на плитах.

– Послушай, Максимилиан, – произнесла с показным спокойствием. – Я понимаю, все это звучит очень странно. Расскажи мне кто о таких приключениях, я бы сама не поверила. Ожившие автоматоны, Пильщик, черный человек… бред какой-то. Знаешь, – она печально улыбнулась, – в детстве моя сестра была ужасной фантазеркой. Постоянно сочиняла истории. Придет с прогулки в грязном платье, мама ее спрашивает: «В чем дело? Ты опять прыгала по лужам, негодная?», а Мария рассказывает, что ее любимого медвежонка утащил одноногий угольщик, и ей пришлось гоняться за ним по подвалу. И так убедительно рассказывала, с подробностями, в лицах. А когда ее стыдили за ложь, ужасно обижалась и стояла на своем до последнего. Дети так часто делают: сочиняют и сами верят в свои выдумки. Я кажусь тебе таким ребенком, верно? Вру напропалую, хитрю, изворачиваюсь, разыгрываю спектакли, лезу куда нельзя. Для детей подобное поведение нормальное, а вот для взрослой девушки, конечно же, нет. И поэтому ты считаешь меня непроходимой дурой, а то и чокнутой. Верно, Максимилиан? Жалеешь, что связался со мной?

– Так его, подруга! – задорно выкрикнула продавщица мороженого. – Задай ему жару! Если он твой парень, то должен верить тебе во всем. А если нет – гони его в шею.

Максимилиан сверкнул на продавщицу гневным взором, затем повернулся к Аннет и открыл рот, чтобы что-то сказать, но та перебила его:

– Уйдем отсюда. На нас весь город смотрит. Пока не говори ничего. Выслушай меня, а затем делай выводы.

Они пошли по узкой улочке, что вела к Живому лабиринту. Аннет принялась рассказывать о похищении и ночи, проведенной в лечебнице. Она говорила довольно несвязно, потому что в груди росла тревога и мешала ей блеснуть красноречием. При этом на Максимилиана она старалась не смотреть: боялась, что собьется и разревется, если опять увидит на его лице тень холодного разочарования.

– … думаю, Швиц сбежал, поэтому его видели в городе в то время, когда я еще была заперта в лечебнице вместе с этими двумя ненормальными и призраком-самозванцем. Теперь он удрал из Механисбурга, и кто его нанял – неизвестно, – она закончила рассказ, когда они подошли к входу в лабиринт.

– Отдохнем, – Максимилиан указал на скамью возле пышного розового куста. Аннет опустилась на самый краешек. Максимилиан сел рядом, закинул ногу на ногу и положил руку на спинку скамьи. Побарабанил пальцами по дереву, чертыхнулся вполголоса. Снял кепи, взлохматил пятерней волосы, опять выругался, и лишь тогда немного успокоился.

– На тебя весь город ополчился, – сообщил он, не глядя на Аннет. – Говорят, ты лишила их важных источников дохода. Туристов в лечебницу теперь не привести. Наследники хотели продать каравеллу столичному музею, чтобы погасить часть аренды и отсрочить передачу земель компании Форса, но и этот план ты им сорвала. Я оплатил все штрафы, которые потребовал бургомистр, иначе тебя бы не выпустили так скоро.

– И этому жадюге-бургомистру ты веришь больше, чем мне, – горько заключила Аннет.

Максимилиан секунду помолчал, поиграл желваками, и только затем произнес:

– Разумеется, я верю тебе.

Аннет решила, что ослышалась.

– Что-то непохоже.

– Теперь верю, – поправился Максимилиан. Вздохнул, потер висок и разъяснил с едва скрываемой досадой: – Про похищение я впервые слышу от тебя. Ни бургомистр, ни полицейский об этом не упомянули. Впрочем, были подозрения, что мерзавцы что-то недоговаривают. Однако признаюсь – когда я узнал, где ты провела ночь, был разочарован. На миг решил, что ты меня все же обвела вокруг пальца. Ненавижу, когда врут. Моя жена постоянно изворачивалась, плела ложь, были и другие… любительницы полуправды.

Аннет хотела обидеться и замкнуться в гордом молчании, но тут же поняла, что это лишит ее возможности выяснить отношения раз и навсегда.

– Хорошо, Максимилиан. Обещаю, что никогда не буду тебе лгать. Но и ты обещай, что всегда будешь мне верить.

Он взял ее за подбородок, повернул ее лицо к себе и серьезно сказал:

– Я всегда буду на твоей стороне, Аннет. Прошу, прости. У тебя выдалась ужасная ночь, да еще я тебя огорчил. Решила, что я готов обвинить тебя во всех грехах, верно? Это не так. Я виню только себя. За тобой нужно приглядывать каждую секунду, а я ушел и бросил тебя одну в гостинице. Четвертовать меня за это мало! Обещаю, я отыщу Швица. Места живого на нем не оставлю. Направлю лучших ребят из «Сыскного агентства Молинаро», чтобы выяснить, кто в действительности стоит за нападениями. Больше ты не попадешь ни в какие ужасные приключения. Хватит с нас этого безумного городка. Дорога на Фрибур открыта, сегодня вечером мы уедем на автомобиле, сядем на поезд, а через пару дней будем в столице.

Он обнял ее за плечи и привлек к себе. Аннет уткнулась лицом в его шею, а он оперся подбородком о ее макушку.

Аннет вздохнула.

– Жаль уезжать, так не разгадав тайну послания Лазурного поэта... слушай, я уверена, что вход в мастерскую где-то в лечебнице. Не зря же там на стене висит эта надпись! Может, заберемся туда сегодня днем? Ты столько заплатил бургомистру, что он будет счастлив лично тебя туда проводить. Если найдем клад, я со своей доли верну тебе то, что ты потратил на мой выкуп. Да и мне деньги ох как понадобятся...

Максимилиан погладил ее по спине.

– Ты неисправимая авантюристка. Не переживай о деньгах. Пока мы вместе, я позабочусь о тебе. Сниму хорошую квартиру в престижном квартале, рядом со своим домом. В квартал «Десять муз» тебе возвращаться не придется. Публика там не самая приличная. Но я оплачу твои актерские курсы, не сомневайся. Директор столичной оперетты – давний клиент фирмы Молинаро. Поговорю с ним, сделаю пожертвование театру, и тебе будут давать лучшие роли. Ты быстро добьешься успеха! Я еще буду гордиться, что водил знакомство с великой актрисой.

Он выложил все это тоном человека, который привык командовать, брать на себя ответственность и легко распоряжаться чужими судьбами, не обращая внимания на протесты насильно облагодетельствованных.

Аннет оцепенела. «Пока мы будем вместе…» Эти слова ей очень не понравились. Максимилиан словно установил время, которое был готов потратить на нее. Точный срок не назвал, но Аннет подозревала, что долгим он не будет. «Сниму квартиру рядом со своим домом…». А этими словами он установил границы, которые ей не следовало переступать. «...буду гордиться, что водил знакомство…» – Аннет живо представила, как лет десять спустя он является на ее бенефис в компании прекрасной аристократической блондинки и с легким вздохом и мечтательным выражением признается: «Милая, а ведь я знавал когда-то эту актрису, госпожу Вик, и даже стоял у истоков ее успеха...».