Чтение онлайн

Предложения эсеров и меньшевиков были следующими: три представителя городской Думы, по одному от уездов, пять от Совета рабочих и солдатских депутатов, пять от Совета крестьянских депутатов, по одному от профсоюзов, социалистических партий, пехотного полка, казаков и казачьей батареи [256] . Понятно, что при таком принципе формирования коалиции эсеры сохраняли всю полноту власти.

Семеро кадетов во главе с Моисеем Дайхесом проголосовали против. Видя, как ускользает от них власть, кадеты не нашли ничего умнее, чем обвинить эсеровского лидера Кузьму Терещенко в махинациях с рыбными поставками [257] .

Трусов, Хигер и примкнувшие к ним двое депутатов (доктор Розенберг-Шишло и Султанов) дипломатично воздержались от голосования в городской Думе. В целом же ветер перемен дул в их паруса. Истерическая реакция кадетского руководства во главе с Дайхесом, обрушившегося с обвинениями против эсеров в своей прессе, очень помогала руководству Советов в формировании широкой социалистической коалиции. На левом фланге были проблемы с собственными радикалами в лице пришлого саратовского большевика Рапопорта и пекаря Липатова, которые требовали немедленного провозглашения советской власти. Оба они только что вернулись со II съезда Советов в Петрограде и были очень воодушевлены. Но Трусов, Перфильев и другие лидеры легко смогли удержать ситуацию, проведя в СРСД очередную успокаивающую резолюцию: «Не допускать в Астрахани неорганизованных выступлений, так как это ведет к совершенно напрасному пролитию крови и не делает политики для всей страны» [258] .

Принципиальное решение о создании широкой правящей коалиции стало объединяющим для правых и левых социалистов.

Начались сложные многодневные переговоры о нормах представительства.

Каждый день усиливал позиции левых. В начале ноября под контроль большевиков перешла Москва, попытка Краснова овладеть Петроградом завершилась фиаско, о своей поддержке переворота все активнее заявляли фронтовые Советы. 4 ноября советская власть была провозглашена в Царицыне, а 13 ноября – в Баку.

В Астрахани рабочий-активист, 38-летний пекарь Иван Липатов [259] стал создавать Красную гвардию. К концу месяца в нее записалось триста добровольцев, в массе своей, впрочем, совсем не вооруженных [260] . Преобладающее большинство бойцов в Красную гвардию дали следующие союзы: пекари, портные, бондари, сапожники и часть грузчиков [261] .

Красногвардейцы группами по 10–12 человек начали осуществлять патрулирование города. Они проверяли милицейские посты, иногда забирая у постовых оружие. Милиция не спорила. В частности, таким образом был разоружен пост у здания окружного суда. В квартал Махалле красногвардейцы не входили, так как татарская самооборона этого не приветствовала [262] .

На фоне возрастающих долгов по зарплате в середине ноября на многих предприятиях была объявлена предзабастовочная готовность. А 17 ноября под политическим руководством большевиков был создан Центральный стачечный комитет.

Все это вынуждало правых социалистов не откладывать более вопрос о создании нового органа власти, а согласиться с его учреждением и попробовать за счет разных маневров удержать организационный контроль.

17 ноября меньшевик Стариков на заседании городской Думы предложил объявить о создании Комитета народной власти, объяснив свое предложение следующим образом:

«я сторонник старого Временного правительства, но я вижу, что страсти кипят, что их подогревают искусственно, и посему взываю взглянуть на данный проект как на компромисс» [263] .

Проект меньшевиков предусматривал создание полновластного органа, которому бы принадлежали все полномочия в крае вплоть до создания общепризнанного правительства в центре. В Комитет народной власти (далее КНВ) включались представители Думы, Совета рабочих и солдатских депутатов, Совета крестьянских депутатов, профсоюзов, левых политических партий и казачьих низов. Желательным было названо вхождение в КНВ представителей Казачьего войскового правительства. Кадеты с их резко правыми лозунгами оставались за порогом соглашения. По-другому и быть не могло в условиях создания широкой левой коалиции.

Предложение Старикова вызвало у кадетов очередной приступ бессильного озлобления. «Партия народной свободы уполномочила меня, – заявил Моисей Дайхес, – выразить категорический протест. Совершенно неприличным является невключение представителя от Партии народной свободы. Впрочем, если бы нам и предоставили место, мы бы предложение отвергли, поскольку усматриваем в нем соглашательство с Советом рабочих и солдатских депутатов, соглашение с большевиками» [264] .

Эта филиппика производит странное впечатление. Желание потерпевших фиаско на летних выборах кадетов (не участвовать в КНВ) совпало с возможностями парламентского большинства (не включать кадетов в КНВ). Сочетание желания кадетов с возможностями их противников вызвало у кадетов возмущение. На него никто не отреагировал.

За вычетом «партии народной свободы» всем остальным политическим силам место в КНВ нашлось.

Было определено следующее представительство: три представителя от городской Думы, по одному делегату от уездов, пять человек от Совета рабочих и солдатских депутатов, еще пятеро от Совета крестьянских депутатов, два делегата от 3-го Казачьего полка и казачьей батареи, один от Войскового правления, один от 156-го пехотного полка и по одному от каждой социалистической партии.

Принятие компромиссного решения резко обострило внутрипартийную борьбу в партии эсеров. По числу мест широкое представительство в КНВ от уездов, крестьянских Советов и городской Думы должно было дать эсерам преимущество. Но внутри партии быстро приобретали популярность левые взгляды. Эсеровское руководство опасалось, что левым уклоном могут проникнуться потенциальные члены КНВ.

Передовицы эсеровского официоза требовали «раз и навсегда покончить с той недопустимой позицией крайней снисходительности по отношению к тем элементам, которые» и так далее. Назвав левых эсеров «прихвостнями большевиков», редакция настаивала на «изгнании их из партии раз и навсегда не только как идейных, но и как физических врагов» [265] .

19 ноября была срочно созвана 4-я губернская конференция партии с-р. Выступивший с основным докладом Чернобаев заявил, что «авантюра большевиков и примкнувших к ним левых эсеров есть предательство», «до созыва Учредительного собрания необходимо создать однородное социалистическое правительство и не исполнять все распоряжения большевистского правительства» и вообще «может настать момент, когда на террор и насилие большевиков мы вынуждены будем отвечать так же, как отвечали царскому режиму» [266] .

20 ноября по инициативе эсеров открылся I-й Ловецкий съезд. С основным докладом выступил победивший на выборах в Учредительное собрание Кузьма Терещенко, ранее работавший в сфере ихтиологии. «Свобода для промышленников есть свобода грабежа. Пора умерить их аппетиты», – заявил он под овации собравшихся. Вопреки сопротивлению присутствовавших на съезде купцов и зажиточных промысловиков, съезд принял резолюцию о социализации промыслов, то есть изъятии их у частных фирм Беззубикова, Губиных, Сапожниковых и др. в пользу жителей рыбачьих сел. Во избежание наплыва иногородних был предложен пятилетний ценз оседлости. Устанавливалась прогрессивная шкала налогообложения. Кузьма Кириллович, беспокоившийся о сохранении производства, убедил ловцов, что промыслы надо передавать не единоличникам, а артелям, своего рода колхозам [267] .