Чтение онлайн

7 декабря забастовка закончилась. Выяснилось, что, оказывается, работодатели могут рассчитаться с долгами по зарплате и даже повысить ее.

Позиция КНВ, фактически поддержавшего стачкомы, вызвала озлобление у состоятельных кругов. Известен случай, когда рыбопромышленник Пимштейн, нанявший в период забастовки штрейкбрехеров, на решение профсоюза наложить штраф ответил, что «никаких большевиков он не признает и никакой народной власти для него не существует». Возмущенные рабочие, написавшие о случившемся в Исполком СРСД, потребовали оштрафовать купца не только за производство работ в забастовочное время, но и «за оскорбление как партии большевиков, а этим самым и всего рабочего класса, так и выбранного из рабочего класса КНВ» [304] .

Многие, не разобравшись в политических деталях, думали о Комитете едва ли не как о советском органе, тем более что и тот, и другой возглавлялись одним человеком – Перфильевым. Прошедшее 31 декабря общее собрание Союза городских речных и морских ловцов единогласно постановило «признать власть в Астраханском крае, единственную народную власть», направив постановление в «Совет народной власти» [305] .

Земельный комитет КНВ возглавили Перфильев и Сигалов – ключевые фигуры в Комитете [306] .

Предыдущие полгода власти эсеров прошли впустую. Созданные по их инициативе земельные комитеты погрузились в кадастровые планы и бесконечный разбор конфликтов между отдельными землевладельцами и арендаторами [307] . Никаких решений по предоставлению им земли селяне не видели.

Зато 26 октября взявшие в Петрограде власть большевики приняли Декрет о земле, просто переписав в него эсеровскую программу. Игнорировать эти веяния было невозможно, а астраханские левые и не собирались ждать Учредительного собрания.

9 декабря КНВ принял постановление о земельной реформе. Оно отличалось от Декрета о земле в слабую сторону.

Все земли сельскохозяйственного назначения – удельные, церковные, монастырские, частновладельческие, все имения с живым и мертвым инвентарем передавались в ведение земельных комитетов. Вопрос о государственных и общинных землях комитетчики обошли стороной. Между тем в Декрете Совнаркома вся земля обращалась во всенародное достояние. Калмыцкие и киргизские земли определялись губернскими властями по соглашению с центральным земельным комитетом, то есть вопрос о них был отложен.

Было признано необходимым «немедленно взять на учет все частновладельческие и прочие земли, сведения о постройках, живом и мертвом инвентаре, скоте, хлебе и кормах». Все данные должны были предоставлять не переписчики, а сами владельцы, но земельные комитеты и волостные земства получили право контрольных проверок.

КНВ призвал население «охранять все народные богатства, взятые на учет и распоряжение земельных комитетов, не допускать никаких грабежей, погромов, никаких самочинных захватов» [308] .

Самочинные захваты, особенно на севере губернии, процветали. Крестьяне не были уверены ни в чем, и как вполне реальную воспринимали перспективу принуждения их к выкупу земли у помещиков и церкви [309] .

21 декабря КНВ рассмотрел «водный вопрос», поручив заниматься им местным земельным комитетам. Была создана специальная Водная комиссия в составе максималиста Цыпина, эсера Сухорукова и городского главы Зинченко. Итоги ее работы остались неизвестны [310] .

Если профсоюзы рабочих поддерживали большевиков, то профсоюзы служащих были к ним в оппозиции.

7 декабря общее собрание служащих Астраханского отделения Госбанка единогласно постановило «не признавать власти комиссара финансов в лице большевика». Руководствовались они «не только соображениями политического характера, но и практическими, так как появление большевика в роли комиссара усилит панику среди клиентов и тем самым сделает невозможной дальнейшую работу банков» [311] . Спустя два дня на новом собрании банковские служащие предложили заменить Гольдберга присяжным поверенным беспартийным Павлом Кохановым [312] .

9 декабря Союз служащих почты, телеграфа и телефона заявил, что «признает власть и распоряжения исключительно Почтового министерства. Власть Комитета народной власти признает по городу Астрахани и Астраханской губернии, тем более что губернский комиссар Аствацатуров и председатель КНВ Перфильев заявили, что Комитет не признает власти народных комиссаров и создан стоять на страже законности и порядка». «Но если КНВ сойдет с этого пути, – предупреждали связисты, – мы оставляем за собой свободу действий. Кроме того, власть КНВ существует только до правительства, которое будет создано Учредительным собранием» [313] .

С аналогичным заявлением выступил Союз служащих учреждений и коллектив работников внутренних дел.

После завершения всеобщей забастовки правые попробовали перехватить управление КНВ. Декларации профсоюзов служащих ободрили их, а продолжавшийся продовольственный кризис подтолкнул к более решительным действиям.

К тому же большевики Трусов и Дубович вышли из КНВ ввиду отсутствия в городе, левый эсер Войцехович выехал в столицу, а многие просоветски настроенные члены Комитета просто самоустранились от работы.

8 декабря на заседании КНВ правый блок добился важных кадровых перестановок. Меньшевик Роман Аствацатуров был назначен комиссаром по Министерству внутренних дел с правами губернского комиссара. Был удовлетворен протест банковских служащих. Вместо большевика Гольдберга комиссаром финансов стал беспартийный Коханов [314] .

«Исключительно с целью информации», как определил атаман Бирюков, в КНВ был включен представитель Войскового правления. С пяти до 11 увеличилась квота проэсеровского Совета крестьянских депутатов, еще двух представителей направила Дума. От Советов же добавилось только два представителя. 6 декабря эсеры, а 10 декабря кадеты провели многочисленные митинги в поддержку Учредительного собрания. Попытка большевиков через КНВ закрыть кадетскую газету «Астраханский вестник» была отклонена [315] . Было решено ограничиться предупреждением за заведомо лживые публикации о падении Совнаркома и переходе Петрограда в руки сторонников Временного правительства.

Уже 12 декабря экстренный Казачий круг под председательством Ляхова заявил о выходе из КНВ. Основанием было присутствие в Комитете большевиков. При этом сами «большевистские методы» Ляхов нисколько не отвергал, и круг высказался за реквизицию хлеба в интересах станиц у крестьян и перекупщиков [316] .

13 декабря состоялось общее собрание пятисот рабочих и служащих общества «Кама», оказавшееся крайне неприятным для большевиков. Собрание констатировало факт «давления СРСД на КНВ, чтобы последний признал власть народных комиссаров, иначе Госбанк не получит денег из Петрограда».