Чтение онлайн

Днем 12 января в здание Казачьего правления прибыл городской голова Зенченко. Он искал компромисс и предлагал перемирие. Вдохновленные ночным выступлением казаки отказались его слушать [427] .

Днем к восставшим примкнули некоторые студенты. Одним из них оказался некий Сергей Желудков. Двумя месяцами ранее Сергей принимал участие в мятеже против советской власти в Москве, поднятом юнкерами. Он попал в плен и был отпущен под честное слово больше так не поступать. Сергей не был намерен исполнять какие-то клятвы и теперь стоял с винтовкой у Сапожниковского моста [428] .

На соседнем мосту, еще глубже в тыл, в белой повязке стоял гимназист А. Юштин. Винтовка за спиной давала ему ощущение господства над окружающими. Астраханец Асикаанен пытался заговорить с молодым человеком и убедить его в неправильности происходящего. Юштин ответил, что большевиков надо убивать, и выстрелил в безоружного человека. Асикаанен не погиб, но получил серьезное ранение [429] .

О составе участников выступления в какой-то степени говорят сведения по раненым. Спустя почти три месяца – 4 апреля – в лазаретах еще лежали 38 астраханцев, выступивших с оружием в руках по призыву Войскового правительства. В их числе было 27 казаков, а также пять прапорщиков, пять офицеров и один гимназист [430] . Учитывая, что прапорщики тоже принадлежали к казачьему полку, доля офицеров среди восставших не превышала 15 %, а участие в боях гимназистов и вовсе было символическим.

13 января повстанцы получили подкрепление. Из Камышина прибыл 1-й Астраханский казачий полк. Чтобы добраться до Астрахани, казаки захватили поезд в районе ст. Кайсацкая, высадив пассажиров на мороз и взорвав на всякий случай железнодорожный мост между Кайсацкой и Палласовкой [431] .

Численный состав прибывших в лучшем случае соответствовал батальону, зато восстание обрело командиров. Вместе с полком в городе оказались штабисты Астраханской казачьей бригады во главе с полковником Н. И. Аратовским. Он возглавил руководство вооруженной борьбой белых, назначив своим начштаба капитана Рябова-Решетина, ранее служившего в Генштабе армии. Осторожного Петра Бирюкова это вполне устраивало, и тот быстро и с радостью отодвинулся на вторые роли. По всей линии была дана телеграмма, что Астрахань занята восставшими. «В городе спокойно, город взят офицерской организацией, добровольцами и казаками», – сообщал Иван Бирюков [432] . Это была откровенная ложь, рассчитанная на деморализацию сторонников Советов в уездах и приток обманутых белых добровольцев.

Телеграмма сработала. В станицах прошла небольшая мобилизация. Отряд в 35 человек из Ветлянки занял железнодорожную станцию Верблюжья, копановцы – Чапчачи, а грачевцы – Верхний Баскунчак. Однако никаких активных действий против местных Советов станичники не предпринимали. Более того, ветлянцы сместили своего офицера и создали что-то наподобие революционного комитета [433] .

Общее число мятежников можно оценить примерно в 1500–1700 человек.

Утром 13 января белоказаки и гимназисты снова овладели Почтой и кафе «Шарлау». Днем они вновь были оттуда выбиты группой красногвардейцев и мусульман, просочившихся по Знаменской и Белогородской улицам [434] .

В лазарете быв. Дворянского собрания доктора Дайхес (брат кадетского лидера) и Комаровский оказывали помощь раненым, невзирая на их принадлежность к противоборствующим сторонам. К вечеру в госпитале лежало уже 50 красногвардейцев. Белые, учитывая близость крепости, старались в госпитале не задерживаться. В их тылу была превосходная Александровско-Мариинская больница, а в тылу красных – больница на Паробичевом бугре.

Потери белых за два дня боев составили 118 человек убитыми и 250 ранеными, то есть треть всех сил. В строю оставалось в пределах 1200 человек. Из станиц добровольцев больше не было. Калмыки дали дополнительно всего 60 человек [435] .

Наступила пауза.

15 января повстанцы перешли в новое наступление. Они в третий раз овладели зданием почты, заняли район Знаменской церкви, взяли под контроль электростанцию на левом берегу Кутума и, самое главное, смогли захватить комплекс зданий на Московской улице, непосредственно примыкавший к Кремлю. Эти здания – 1-я мужская гимназия, магазин Гентшера, Гостиный двор и другие – возвышались над крепостными стенами. Винтовочным и пулеметным огнем мятежники взяли под огневой контроль значительную часть площади Кремля. Прицельная стрельба вела к большим жертвам среди солдат и рабочих, а также медперсонала.

По Кремлю также велся активный артиллерийский огонь. Было выпущено свыше ста снарядов [436] . На Пречистенской колокольне были разбиты часы. Пострадало Архиерейское подворье. Погибло и было ранено несколько десятков человек. Открыто передвигаться по территории Кремля оказалось невозможно. Пришлось рыть траншеи.

С целью лишить крепость воды казаки взорвали машинное отделение водопровода. Просто перекрыть ведущие к Кремлю вентили они оказались неспособны ввиду отсутствия квалификации. Заодно без воды на полмесяца оказался весь центр города [437] .

Попытки выбить белых из здания гимназии и других домов на Московской улице закончились для красных значительными потерями.

После того как все мины из бомбомета были расстреляны, и это не принесло никакого результата, Аристов приказал поджечь здания.

Однако группа солдат 12-й роты во главе с унтер-офицером Савчуком успеха не добилась. Местность была легко простреливаемая, и половина бойцов погибла, а остальные повернули назад.

Тогда было принято решение вызвать бандитов с Косы. Председатель стачкома водников Алексей Демидов описывал:

«жалея бойцов, решили использовать преступный элемент, заявив им, что с поджогом они в магазине Гантшера могут взять все, что им захочется. И вот эти находчивые фрукты налили керосин в бочку и, кативши ее впереди себя, сами ползком добрались до магазина Гантшера и подожгли его, а потом, забравшись внутрь, надели по две-три дорогие шубы, прихватив другие ценные вещи, ушли» [438] .

Первым, впрочем, загорелся не магазин Гантшера, а дом Смирнова на углу Крепостной и Никольской улиц. Никакого военного смысла для Советов в этом поджоге не было, поскольку здание находилось у крепости в тылу. Зато на первом этаже располагались магазины золотых и серебряных изделий, а также церковной утвари [439] .

Видимо, организаторы этого поджога были наказаны красными, поскольку последующие пожары были направлены строго вглубь обороны белых.

Огонь бушевал два дня. Тушить его в условиях перестрелки не было никакой возможности. В первый день сгорели здание мужской гимназии [440] , Гостиный двор, дом Гантшера, здание Совета и ряд домов в начале Знаменской улицы. На второй день пожар дошел до Полицейской улицы, уничтожив торговые ряды с товаром восьмидесяти персидских купцов, писчебумажные лавки и магазин «Граммофон», распространился на гимназию Шавердовой [441] , персидский магазин и Старо-Горянский ряд.

Рядовые бойцы с обеих сторон, разумеется не все, объявили неофициальное перемирие и пошли грабить магазины. 18 января два командования вступили в переговоры. Посредниками выступали власти Красного Яра во главе с доктором Поташником. Было выбрано помещение 5-го городского участка на 3-й Кремлевской улице, то есть в нейтральной зоне за Кутумом, где стояли мусульманские отряды [442] . От Советов участвовали большевики Иванов и Чечин, а также каралатовец Никишин. От белых – Сережников и Анохин. Стороны договорились прекратить огонь, чтобы продолжить переговоры на следующий день.