Чтение онлайн

– Здравствуйте, Сереженька, - снова ехидность послышалась мне вслед.
– Что же ты проходишь и не здороваешься?!

... Я поднимался по лестничной клетке, грустный, опустошенный. Хотелось есть, даже ноги и руки дрожали.

Где-то впереди неожиданно открылась чья-то дверь.

– Сережа, - услышал я голос Вики.

– Да...
– среагировал я и пошел на открытую дверь. Я боялся выглядеть резким - Вика обняла меня приветливо, но настороженно.

– Сережа, - прошептала она, - сегодня тобою интересовалась милиция.

– Как? И здесь тоже?
– с печальной покорностью спросил я. Теперь Викино лицо туманилось перед моими глазами.

– Ты что, выпил?
– робко поинтересовалась Вика.

– Любимая, - сказал.

– Сереженька, - снова обняла меня Вика, - что же ты натворил?!

– Я?! Я пойду, девочка...
– опустошенно сказал я.

И я пошел к себе наверх...

Я открыл на ощупь ключом дверь в свою квартиру и вошел в прихожую. Из зала ко мне навстречу вышла взволнованная мама.

– У нас был следователь, он, насколько я знаю, обошел все квартиры в нашем подъезде. Что это значит, Сережа?

– Не знаю, - ответил я.

– Ты что-то натворил?
– испуганно произнесла мама.

– Я? Нет... Вроде, нет...

– Что значит, вроде?
– заволновалась мама еще больше.

– А что ему, следователю, было нужно?
– словно приходя в себя, уже более заинтересованно спросил я и глянул на маму резко, и сразу же обрушилась на меня чудовищность и нелепость моего положения!

– Я так толком и не поняла, - отвечала мне мама, - но вопросы этот следователь задавал удивительные!

– Какие?
– абсолютно опомнившись, спросил я.

– Самые различные...
– Мама немного подумала.
– Даже невероятно, к чему? К чему ему понадобилось знать, какая у меня была девичья фамилия? Где и кем я работаю, интересы? Все о твоем отце... Все о тебе и даже чем ты болел в детстве?

– А что еще он спрашивал?

– Еще многое... Часа два тут сидел, тебя дожидался, и все записывал мои показания. Да вот, - мама протянула мне какую-то бумажку.
– Он оставил тебе повестку. Завтра ты должен будешь явиться к нему в отделение... Сынок!
– негромко выкрикнула мама, кинулась и обняла меня.
– Ну, что ты натворил? Родной!

– Мамочка, - заговорил я, обнимая ее за плечи.
– Я даю тебе честное слово, что это какая-то чепуха! Поверь, завтра все прояснится! Иди спать, пожалуйста, я тоже устал. У меня был сегодня трудный день...

И мама, может, впервые за последние годы, как-то боком, недоверчиво оглядываясь, попятилась к себе в комнату.

Нет, есть я не стал. Я вошел к себе в комнату, сел на диван. Посидел несколько минут с закрытыми глазами.

– Да что это я!
– насильно, будто оживляя себя от властительной дремоты, сказал я вслух.

Работу Корщикова я уже давно прочитал и успел вернуть ее обратно автору. Потому что мало что понял в прочитанном, я никак не отозвался о ней - промолчал, а Саша и не спросил. А вот Священная Книга Тота... Она манила меня, будто символ какой, хотя и не была на виду, но она озаряла мою комнату, привлекала...

Я встал с дивана и движением воли отбросил от себя весь хлам сегодняшних впечатлений. Несколько секунд они еще пытались снова обрушиться на меня, но я жестко удержал их на расстоянии.

Алеф

Давно я уже отпечатал Священную Книгу Тота, но долгое время не решался приступить к ее изучению. Я прочел только предисловие и Введение. Сражу же после промывки фотографии этой таинственной книги раскладывались по всему полу моей комнаты на газетах для сушки. Я брал по одной, еще влажной, фотографии и читал.

Остановившись на Первом Аркане, я понял, что нуждаюсь в осмыслении, и я отложил книгу до того момента, когда почувствую внутреннюю сосредоточенность, готовность к ее восприятию.

Теперь я, неожиданно для себя, вытащил запрятанные среди старых книг моей домашней библиотеки две стопки переплетенных фотографий, открыл первую и прочел с начала до конца - все пять параграфов Первого Аркана: "О Божестве Абсолютном; О Божестве Творящем, Его Триединстве и Божественном Тернере; О Мировом Активном Начале; О Воле и Вере; О Человеке совершенном и Иероглифе Аркана Первого".

Одного раза мне показалось мало, и я прочел все параграфы еще и еще раз.

Для того, чтобы лучше усвоить, ближе ознакомиться с материалом, я попробовал набросать своеобразный конспект-размышление на темы параграфов Первого Аркана.

Время шло быстро.

Я почувствовал, что устал. Тогда, допечатав на пишущей машинке последнюю страничку, своего, своеобразного конспекта-размышления - я отложил свое занятие в сторону. Теперь, я понимал, что, то, что я произвел сейчас, не совсем конспектразмышление, а скорее своеобразный, чуть ли не дословный перевод мною Владимира Шмакова на иной текст. Иначе говоря, то же самое, но намеренно другими словами. Допечатав, я почувствовал, что устал, и я оставил пишущую машинку, надежно спрятав все бумаги.

"По-моему, неплохой прием для осознанного запоминания и ориентировки в изучаемом", - подумал я и тут же добавил вслух:

– Все, на сегодня хватит.

Позвоночник

– Ива-ан!
– отчаянно выкрикнул я.

Оказалось, что я стоял в небольшой квадратной комнате. В ней было все, абсолютно все черного цвета. Даже штора, за которой я предполагал окно, тоже была из черного бархата. Этот бархат, и стены вокруг, и потолок, и пол, - все имело какую-то пространственную, космическую глубину для взгляда, и вместе с тем я ощущал, именно ощущал, а не созерцал, что стены, и пол, и потолок, и штора все же являлись таковыми.

Невероятно, но я будто бы парил в безграничном пространстве квадратной комнаты, хотя и чувствовал опору под ногами, и мог прикоснуться к стенам. Только штору отодвигать я не решался.

В комнате царил неведомо откуда непонятный свет. Словно светилось само пространство и мне было почему-то необъяснимо страшно, жутко находиться здесь одному. Это был страх предчувствия.

Вдруг стена, что находилась напротив черной бархатной шторы, вспыхнула гаммой самых ослепительных красок!

Я отпрянул в сторону и стал протирать свои будто воспламененные, светящиеся во тьме глаза.